Сломанный Свет

Глава 18. Новый этап

На кухне стоял уютный полумрак. Лишь лампа над обеденным столом освещала тёплым светом чайник, кружки и блюдо с пирогами. Ева стояла у раковины, сполоснув руки, и машинально тёрла полотенце пальцами. Мама Евы, прикрыв двери, где оставался ее старый знакомый и Кирилл, остановилась, смотрела на дочь долго, с теплой улыбкой, сдерживая восторг и переживания, как будто хотела рассмотреть не просто дочь, а всё, через что та прошла — и всё, кем стала.

— Евочка, солнышко! — Екатерина подошла к дочери, взяла ее за руки, улыбалась, бегая по лицу дочери восторженным взглядом. — Как же я рада за тебя, — обняла дочь порывисто. — Как я рада за вас, что вы наконец вместе!

— Спасибо, мам! — Ева прикрыла глаза, улыбалась, обнимая маму.

— Ты... счастлива с Кириллом? — осторожно спросила Екатерина, почти шёпотом, словно боялась спугнуть это хрупкое, только что найденное счастье.

Ева подняла взгляд, улыбнулась:

— Да, мама. Я думала, всё давно прошло, но теперь... с ним, я как будто наконец «дома».

Мама кивнула, но в её глазах появилась лёгкая влажность. Она опустила взгляд, потом снова подняла, решившись:

— Ева, прости, что спрашиваю, но… Вы с Киром... вы уже?..

Ева застыла на мгновение, не сразу находя слова. Потом улыбнулась, закусывая губу:

— Да. Мы были вместе по-настоящему… И он... — Ева чуть опустила глаза. — Он мой первый, мам…

На лице матери промелькнули боль и облегчение одновременно:

— То есть… тот... — её голос дрогнул, — он не…

— Нет, мама, — твёрдо сказала Ева, сжимая её ладонь. — Он меня не тронул. Он только говорил… играл. Но... не дотронулся. Кир тогда успел. Успел меня спасти.

Слёзы всё-таки побежали по щекам матери. Она вновь обняла дочь крепко-крепко, гладя по волосам.

— Господи… — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как я молилась об этом. С тех пор, как тебя нашли. С тех пор, как ты замкнулась…

Ева только тихо кивала, вжимаясь в плечо матери.

Через минуту мама собралась с силами, смахнула слёзы, вдохнула.

— Евочка, не переживай, я не буду тебя контролировать, ты взрослая. Но... я дам тебе контакты моего врача. Гинеколога.

— Мама…

— Просто для тебя: умный, добрый человек, компетентный, и просто отличная женщина. Твое женское здоровье должно быть на первом месте.

— Спасибо… Я теперь готова доверится женскому врачу, — Ева подняла глаза и слабо улыбнулась. — Только не волнуйся, ладно?

Мама кивнула, будто запечатывая в себе всё, что хотелось сказать, но не нужно было.

— Я просто рада, что ты нашла кого-то, кто бережёт тебя, — Екатерина взглянула на двери гостиной. — Ну что, вернемся к гостям?

— Я… — Ева слегка нахмурилась, глядя в сторону гостиной. Она чувствовала сквозь радость и сквозь их с Киром счастье некий дискомфорт, что вызвал нежданный гость. — Мне хотелось бы пойти собирать вещи… Кир предложил… то есть он хочет, чтобы мы были вместе… Ты же не против, мам?

— Э-э-э, нет, — мама Евы замялась, растерялась, но затем улыбнулась. — Я всегда чувствовала, что это когда-нибудь произойдет… Что этот рыцарь заберет к себе мою принцессу…

Комната Евы утопала в мягком приглушённом свете торшера. Тонкие шторы чуть колыхались от вечернего ветерка, проникающего сквозь приоткрытое окно. Она сидела на краешке кровати, бережно складывая вещи в свою светло-серую сумку. Все аккуратно: любимая толстовка, белая рубашка, пара удобных футболок, платья, учебники, записи с лекций и лавандовый крем, запах которого Кир уже узнавал на ней с закрытыми глазами.

Тихий стук — и Кир заглянул внутрь.

Он на секунду замер в дверях, словно впервые увидел её в этом свете: с небрежно заплетённой косой, в домашней платье и мягких носках, она казалась чем-то до странного настоящим — не девушкой, а теплым светом, живым уютом.

— Принцесса, ты пакуешь вещи или готовишься к побегу в горы? — пошутил он, проходя внутрь.

Ева повернула к нему голову и слегка улыбнулась:

— Не хочу ничего забыть. А ещё я кладу "на всякий случай". Вдруг ты скажешь, что тебе срочно нужен плед и второй свитер?

— Я скажу, что мне нужна только ты, — легко ответил Кир, подходя ближе.

Он оглядел комнату — просторно, чисто, аккуратно. На полке над кроватью — её рисунки в простых рамах. На комоде — несколько свечей, открытая тетрадь с мелким почерком, плюшевый заяц. Всё в этой комнате — дышало ею.

Кир присел рядом, и, заметив раскрытый ящик комода с бельём, не сдержал улыбку:

— Так-так...

Он вытянул руку, взял один из комплектов — из тонкого светлого кружева, почти прозрачного, и, как бы между делом, положил в её сумку.

— Это мы точно берём, — он посмотрел на неё с добрым, но таким горящим взглядом, съедающим. — Чтобы не забыть, какая ты на самом деле хулиганка, — понизил голос.

Ева тут же вспыхнула, прикрыла лицо руками и тихонько захихикала.

— Кирилл, ты!.. Это... Это вообще для красоты, а не для дела! — Она рассмеялась, смущённо поправляя волосы. В её смехе был звонкий стыд и нежность.

— А я, между прочим, ценю эстетику, — невинно пожал плечами он, притягивая к себе Еву. — Скажи, что это для меня… — хрипло произнес Кир, поцеловал ее в висок, а ладонями уже гладил талию. — Ну ли хотя бы, что ты думала обо мне, когда покупала это прозрачное кружевное белье… — Кир коварно улыбнулся.

— Вот же, собственник! Ну надо же! — Ева ткнула его в бок, но глаза её светились. — Я думала… ну… что, если вдруг... я же не знала, как всё будет. Хотела быть красивой. Для тебя.

Кир обнял её за плечи, прижал к себе.

— Ты красивая всегда. Но вот это, — он снова взглянул на сумку, где виднелся краешек кружева, — доказывает, что под твоей ангельской внешностью живёт девочка с огоньком. Я чувствовал это… Знал…

Она чуть отстранилась, посмотрела на него, уже серьёзнее:

— А ты знал… что для меня ты всегда был примером?

— Примером? — Кир замер.

Ева кивнула, глядя в его глаза, уже совсем по-взрослому.

— После всего… я всё пыталась понять, как жить дальше. И помнила тебя. То, как ты вытащил меня. Как не испугался. И потом — как держался, был сильным, честным, — Она взяла его ладонь в свою. — Мне хотелось быть похожей. На тебя. Хотелось быть лучше. Соответствовать.

Кир проглотил ком в горле. Он гладил её пальцы — тонкие, нежные.

— А я, пока ты исчезала из моей жизни и расправляла крылья вдали от меня, — тихо сказал он, — пытался выживать без тебя и не задыхаться без своего наивного ангела... Фантазировал, думал, что это у тебя была просто привязанность. А оказалось, ты — моя жизнь. И всё, что я искал.

Они сидели рядом, близко, почти дыша одним воздухом. Он притянул её к себе, лбом к лбу:

— Ева, ты — самое прекрасное, что было и есть в моей жизни. Самое важное. Самое настоящее.

Ева медленно обвила его руками за шею, прижалась:

— А ты — моя опора. Моя тишина в голове. И мой дом.

Он поцеловал её — нежно, как будто впервые. В этой тишине было только их дыхание, свет настольной лампы, и за окном — тёплый вечер, охраняющий их покой.

Квартира Кира встретила их тишиной, уютом и ощущением нового этапа.

Ева огляделась, словно впервые. Ни лишнего декора, ни теплых цветов, ни следа спонтанности. Только вещи, которые работают, вещи, которые нужны.

Но теперь — здесь была она.

Ева прошла внутрь, остановилась в прихожей, чуть повела плечами, будто прислушиваясь к этой новой, непривычной тишине.

Кир закрыл за ней дверь и медленно выдохнул, впервые осознав: она пришла не в гости. Она пришла с ним. И останется здесь.

Кир занес вещи Евы: сумки с одеждой, книги, и небольшой чемоданчик с красками и хостами. Ева расставила по местам вещи в ванной, включая зубную щётку, мягкий крем с запахом лаванды.

Стянула с сушилки футболку Кира, надела ее и босиком, в этой светлой футболке до колен, с распущенными волосами, вернулась в комнату, присела на край кровати, подтянув ноги под себя и устроив на коленях ноутбук.

Кир остановился в дверном проёме и замер.

Свет от торшера ложился на её плечи, отбрасывая лёгкую золотую дымку по стенам.

Ева казалась сном.

Тихим, редким сном, от которого просыпаться не хочется.

Ева печатала, увлечённая — сосредоточенное лицо, чуть прикушенная губа.

Кир вдруг подумал, что не знает, как сказать ей о многом. Что, возможно, разрушит это хрупкое мгновение.

Он подошёл, поставил стул напротив Евы, присел, опираясь локтями на колени, любовался ею.

— Кир, всё хорошо? — её голос был мягкий. — Ты какой-то… задумчивый.

— Все хорошо. Не могу поверить, что ты со мной… — ответил он негромко. — Что ты будешь рядом…

Она смотрела на него молча, будто его слова медленно растворялись в ней, растапливая что-то глубоко внутри. Потом тихо кивнула, не отводя взгляда:

— Тогда... мне нужно место для карандашей, красок и кистей, — прошептала, почти неслышно, с едва заметной улыбкой.

Кирилл улыбнулся в ответ, мягко, но в его взгляде уже разгорелся огонь, который почти обжигал.

— Целая полка твоя... Да все полки... — Кир закусил губу, его глаза давно были черными, а тело испытывало жуткий голод. Но ему нравилось дразнить себя. — И обещай, Ева… больше никаких побегов от меня. Мы теперь вместе…

Она улыбнулась, оглядев Кира, вспоминая, что теперь они вместе не только душевно, и чуть покраснела.

— Я… немного ещё поработаю, ладно? — голос её дрогнул. — Завтра зачёт. Хотела чуть-чуть подготовиться, пока мысли ещё свежие...

— Конечно, — он наклонился к ней ближе, стараясь говорить спокойно, но голос невольно стал ниже. — Работай. А я… поставлю чайник. Хочешь что-то особенное?

Ева подняла на него глаза — взгляд доверчивый, чуть растерянный. Хотя от тембра и предложения Кирилла внизу живота закружил рой бабочек до трепетного волнения.

— Если… если найдётся ромашка — было бы хорошо, — голос немного срывался в шепот. — Или… мяту? Что-то… спокойное.

Он кивнул, глядя на неё чуть дольше, чем стоило бы, задержался взглядом на губах, припухших. Они оба ощутили напряжение между ними, словно электричество, но на уровне химических молекул.

— Ты сама как ромашка. И мята. Всё вместе, — пробормотал, почти себе под нос, ощущая, как брюки становятся не по размеру. — Сейчас что-нибудь найду.

Он поднялся, сделал шаг к двери — и тут же остановился, опираясь рукой о косяк. Выдохнул, не оборачиваясь:

— Ева, завтра... Я отвезу тебя в институт. Перед занятиями.

— Правда? — её голос стал тише, звучал почти по-детски. — Это же… неудобно тебе? Ты говорил, тебе завтра на работу.

Он обернулся, взгляд был твёрдым, почти серьёзным.

— Мне удобно, когда ты рядом. Утром, вечером — неважно. Просто хочу быть частью твоего дня. Всего. И чтобы ты знала: я хочу быть частью твоих утр, твоих нервов, зачётов, всего этого. Не только... ночей, — его губ коснулась пленительная улыбка.

Ева на мгновение отвела взгляд, будто от неловкости, но уголки её губ дрогнули, а по телу прошелся жар.

— Тогда… можешь стать частью моего завтрашнего будильника в 6:40? — с доброй улыбкой спросила Ева, заправляя светлые волосы за ухо. — Спасибо, Кир... Я просто… не представляла, что ты будешь так обо мне заботиться.

— Привыкай. Я всё равно не отстану.

Ева улыбнулась смущённо, спрятавшись за экран ноутбука.

— И… можно завтра я встану раньше тебя и первая сбегу в ванную, чтобы не выглядеть как... проснувшийся енот?

Кир рассмеялся — негромко, но с этим хриплым оттенком, который выдавал слишком многое.

— Если ты сбежишь, я тебя утащу обратно в кровать. Вредина.

Она покраснела и опустила глаза, не в силах сдержать улыбку.

Кир медленно вышел из комнаты, но перед этим задержался в дверях ещё на миг, подумал, не стал говорить вслух:

"Тебе повезло, что у тебя зачёт. А то я бы точно не дал тебе поработать сегодня!"

Чайник щёлкнул, начав медленно греться, а в комнате снова воцарилась та самая тишина — полная смысла, тепла и чего-то едва сдерживаемого.

Кир позволил себе наполнить этот вечер покоем. Он заслужил. Завтра предстоит много дел. И он должен все успеть.

Пока закипал чайник, Кир достал из рюкзака важный документ. Его жизнь меняется. И теперь он несёт ответственность не только за свое будущее, но и за своего дорого человека… Который в будущем станет частью его жизни.

Конверт хрустнул в руках…

«Рекомендательное письмо»

Он медленно открыл его, в голове словно снова прозвучал голос куратора — грубоватый, с лёгкой хрипотцой от сигарет и большого количества ночных дежурств.

Воспоминание Кира:

Поздний вечер.

Запах дешёвого кофе из автомата. Курилка за учебным корпусом, слегка обшарпанная, но надёжная, как и всё здесь. Над головой — небо, рваное от облаков, а где-то в глубине — свет из окон факультета.

Кириллу вручили протоколы по итогам подготовки — он уже знал, что его заметили.

И вот — он стоит рядом с куратором. Уставшая поза, но глаза — внимательные.

Седовласый подполковник с мятой папкой под мышкой закурил. Не глядя на Кирилла, выдал:

— Слушай, Кирилл. Москва, Питер— это не про тебя сейчас. — Он сделал паузу, посмотрел на сигарету. — Тебя там либо съедят, либо заставят просидеть в архиве до сорока. С такими, как ты, система не торопится, — Затянулся сигаретой. — Без отца в управлении, без генерала в крёстных — забудь про нормальную работу в столице.

Кир, стоя прямо, чуть прищурился:

— Думаете, я не справлюсь?

Куратор усмехнулся:

— Думаю, ты хочешь не «справиться», а работать по-настоящему, — он глянул в сторону, в сторону серого горизонта. — А там — протирание штанов. Сидеть под "золотого мальчика" начальника. Разносить чай, вести допрос по шаблону, а через пять лет тебя всё ещё будут называть «стажёром». Это твоя цель?

Кир покачал головой.

— Я хочу быть следователем, — сказал он спокойно, но уверенно. — Работать на земле. Случаи. Живые дела. Ответственность, — Кир замолчал. — Люди.

Куратор кивнул:

— Тогда слушай. Есть город. Закрытый. Сибирь, — он снова затянулся, в глазах мелькнуло нечто серьёзное. — Богатый город, стратегический, промышленный. Жилой фонд ведомственный. Инфраструктура жёсткая, но отлаженная. Уровень преступности высокий — по статистике. Но реальная работа, Кир. Не «галочки» в отчётах, — Он выдохнул. — Там нужны такие, как ты. Без связей, но с головой.

— А руководство?

— Твёрдое. Участковый аппарат перегружен, отдел ОВД в нехватке. Следственный блок не тянет. А ты туда подойдёшь. Ты умеешь держать лицо. Не орёшь. Думаешь.

Пауза.

— Через два года ты там выйдешь на ведущего. Будешь вести дела по первой категории. Реально. По-настоящему, — куратор повернулся к нему. — А потом, если захочешь — поедешь в столицу. Но уже на других условиях. С опытом. С результатами. С именем. А не «ещё один выпускник».

Кир молча слушал. В груди что-то сжималось — не от страха. От понимания. От осознания, что вот он — путь. Без ярких афиш. Без протекции. Но с честью.

Куратор затушил сигарету в бетонный бордюр.

— Решай. Долго не будут ждать.

Кир протянул руку. Чётко, крепко. Глаза — уверенные:

— Я согласен.

Подполковник задержал взгляд, чуть кивнул, пожал руку:

— Молодец. Теперь — не подведи.

Кир знал, он обсудит этот вопрос с Евой… и возможным отъездом… Совместным… Он больше не расстанется с ней… Осталось только обсудить и надеяться, что Ева отправиться с ним.

А пока… Кир видел, как Ева закрыла ноутбук, устало улыбнулась и медленно откинулась на подушку. В её глазах светилась радость, смешанная с усталостью, и уже через несколько минут она тихо задремала, плечи расслабились, дыхание стало ровным.

Он смотрел на девушку, что заснула в его кровати. Нежная, хрупкая, вкусная. В его белой просторной футболке, которая немного задралась, дразня краешком белых трусиков. Кир скользил взглядом по изгибам ее тела, вспоминая их первую ночь, чувствуя желание. Провел взглядом по ее стройным длинным ногам, остановился на розовых хлопковых носочках. Слишком сладкая, вкусная… Она всегда была слишком вкусной…

И видимо для того урода также…

Челюсти Кирилла сильно сжались, глаза загорелись. В голове прокручивал сегодняшнюю встречу с бывшим прокурором в доме Евы.

— Ублюдок… — одними губами, Кир сжал ладони, в глазах потемнело.

«Это он… ошибки быть не может!» — пульсировало в висках.

Но, как ни странно, ощущение беспомощности в данной ситуации не было, было лишь ощущение сложной финальной битвы с чудовищем. Но теперь Кир старше и гораздо сильнее и умнее… может это было лишь юношеской самонадеянностью, но Кир не хотел оставлять такой поворот событий без внимания. И теперь уж точно доведет дело до конца…

Не так, как в первый раз…

Кир зашел в общий чат, пальцы сами печатали сообщение по клавиатуре:

[Кирилл]

«Всем привет. Есть одно дело, нужно собраться завтра вечером.»

[Александр]

«Опа, Кирич! Неужели объявился…»

[Глеб]

«Да ладно! О нас вспомнил!))) Мы думали, ты еще неделю из постели не вылезешь. Ева-то хоть жива?»

[Артем]

«А че, серьезно! Вы Кира видели вчера? Монстр-зверь =D Схватил добычу и побежал! Я давно знал, что он не пай-мальчик, а грёбаный маньячелло!»

[Кирилл]

«Ну все? Выговорились?) Теперь к делу…»

[Глеб]

«Ты меня пугаешь, Ромео!»

[Кирилл]

«Есть версия, почти 100 %, кто украл Еву пять лет назад.»

[Артем]

«П***ц, а как тот сожженный урод?»

[Кирилл]

«Думаю, все было намного страшнее. Нужно обсудить все при встрече.»

[Александр]

«Давай у бати твоего встретимся, как и всегда!»

[Кирилл]

«Добро.»

[Глеб]

«Кир, а Ева знает?»

[Кирилл]

«Нет.»

[Глеб]

«Только не говори, что собрался геройствовать без нас. Мы должны быть в курсе. Хоть ты это и отрицаешь, но ты порой самонадеянный кретин, который бесит.»

[Кирилл]

«Я просто везучий!))))»

[Артем]

«Конечно везучий! Оторвал себе нимфу, кайфует там!) Небось перевез к себе в логово!»

[Александр]

«Ну все, Тем, моя фантазия сейчас рвет низы! Вот давай не надо на ночь про энто самое. Мы с Алёнкой расстались, имей совесть!»

[Артем]

«Кир, делись впечатлениями!))) Мы имеем право знать детали)))) Столько лет наблюдали твою «драму»! Да я как грёбаный родственник за тебя переживал и заслужил подробностей!»

[Кирилл]

«Все серьезно, ребят! При встрече обсудим. Завтра в восемь у моего отца!»

[Глеб]

«Окэ!»

[Артем]

«Ок. Спкн нч)»

[Александр]

«Бывай!»

[Глеб]

«Слушай, Кир, а можешь Еву попросить, чтобы свою красивую подружку позвала. Серафиму)) Нам женское мнение не помешает!) Ну это я так, к слову. До завтра…»

Кирилл захлопнул ноутбук. Время перешагнуло за полночь. Город спал, освещая слабым и теплым цветом сепия комнату. Кир зажмурил глаза. Слишком много событий, впечатлений и эмоций, которые в груди поднимали вихрь. Злость, страсть, желание… Любовь! Все требовало выхода, иначе разорвет изнутри на куски.

Он уничтожит его. Кир знал это. Монстр — жалок и противен. И сейчас он в диком раздрае от того, что его лишили его «Прелести». И монстр хитер… Имеет связи… Он психопат… Раз появился так резко и не боялся разоблачения.

«Он проговорился. Не смог сдержать порывы, что переливались через край его извращенской натуры…»

Кир уже направился к Еве.

«Ты со мной! И я уже почти победил…»

Кир лег рядом с Евой, коснулся ее лица. Он, наблюдая за ней, почувствовал волну болезненной нежности, смешанной с жутким содроганием души… Ведь он мог не успеть тогда… Его рука осторожно коснулась её волос, мягко поправляя прядь, которая упала на лоб.

Он нежно поцеловал её в щёку — теплый, лёгкий поцелуй, полный обещаний и заботы. Ева шевельнулась, улыбнулась на грани сна и яви, приняв его любовь и защиту.

— Моя Ева, — прошептал он, голос его был хриплым, срывался вслед за дыханием. — Только моя… Всегда моя.

Ева сквозь слегка нарушенный сон потянулась к нему в ответ, её руки обвили его шею, а губы нашли его с лёгкой дрожью.

В этот миг она понимала, что с безграничным доверием, любовью к своему мужчине, ей еще безумно хочется его прикосновений, объятий, жарких поцелуев. Быть желанной, соблазнительной женщиной рядом с ним. Ощущения которые сейчас дарит Кир были очень сладкие, ей хотелось большего.

Ее тело само выгнулось, когда ладонь Кирилла скользила по животу, поддев край футболки и задрав почти до ключиц так быстро и смело. А затем с уст сорвался стон, когда его губы накрыли ее маленькую грудь, а сильная ладонь скользнула по животу, под хлопок белья, между ее сведенных ног.

Она слышала стоны, и не сразу узнала свой голос, утопая в ощущениях, понимая, что умирает в руках Кира, сладко… трепетно…