Сломанный Свет

Глава 21. "Тише..."

— Кир, я кое-то сделать хочу… для тебя… приятное…

Кирилл застыл. Просто смотрел на Еву… удивлённо, немного растерянно.

А она вдруг опустилась перед ним на колени. Глаза… такие чистые, будто ничего не понимает.

— Ев... — Кир едва успел вдохнуть, когда её пальцы дотронулись до его ремня. Щёлк… и молния застёжки показалась громче всех звуков мира.

Всё, что он сдерживал последние дни, обрушилось сразу: злость, усталость, обида и это дикое, нестерпимое желание. Всё перемешалось, и он едва удержался, чтобы не сорваться.

Пряжка снова щёлкнула, и этот звук словно ударил по нервам.

«Стоп. Возьми себя в руки!» — думал он, когда уже наматывал ее длинный белый хвост на ладонь.

Но сердце било так, будто готово выскочить из груди.

Он посмотрел вниз, на Еву. Та растерялась. Щёки пылают, глаза огромные, блестят. И от этого ему хочется только улыбнуться.

Кирилл выдохнул, присел рядом, поймал её за подбородок.

— Ну что, соблазнительница? — сказал тихо, с тенью улыбки.

Ева опустила глаза, моргнула, губы дрожат. Видно же, что сама испугалась того, что собиралась сделать.

И в этот момент она показалась Кириллу до невозможности милой.

Чистой. Нежной. Такой, что тронуть страшно — вдруг сломаешь.

— Ты ещё маленькая для этого, — прошептал он, пальцем коснувшись её щеки. У него была та самая обаятельная улыбка, что нравилась Еве.

Быстрый поцелуй Кира — и он отстранился, прежде чем потеряет голову.

— Я просто... думала, — пробормотала она, глядя в пол. Румянец уже добрался до шеи.

— Иди ко мне, малыш. — Он поднял её легко, как котёнка. — Любить буду.

Он развернул Еву спиной к себе, прижал к груди. В тёмном окне они увидели их отражения. Её глаза, его взгляд. Между ними — жар, от которого перехватывает дыхание.

— Ты не знаешь, что творишь со мной, — прошептал Кир, касаясь губами её уха.

Его ладонь скользнула по животу, вторая по шее, по ключице. Пуговица за пуговицей рубашка Евы распахивалась, спускалась по плечам обнажая грудь.

— Положи руки на подоконник, — голос Кира звучал низко, почти как приказ.

Ева послушно сделала, как он сказал. Голова кружилась.

Ей нравилось его тепло, его дыхание у виска, его рука, что не держит, а будто оберегает.

Ей нравилась эта завораживающая картина: сильная рука Кира прижимает её ладони к подоконнику; нравится ощущение его тела, его дыхание у виска, поцелуи в шею, сильная ладонь, что касается горла, не удерживая, а лаская.

Если бы Кир знал, как она счастлива в этот момент.

За их отражением в стекле виднелся внутренний двор, садовые деревья, а вдали улица и проезжающие машины.

Лёгкая улыбка тронула губы Евы. Она снова поняла, как сильно сводит Кира с ума. Она никогда бы не подумала, что в этом спокойном, рассудительном и степенном парне скрыта такая дикая страсть — брать её вот так, у окна, шепча горячие слова о том, как она прекрасна, и что он хочет с ней сделать.

Ева жалела лишь об одном… что всё это не случилось раньше.

Она не знала, что Кир думал о том же.

А Кир в миг, когда снова наслаждался своей девушкой, корил себя за то, что так долго отвергал своё счастье. Когда она дарила милые открытки — он просто складывал их в ящик, пряча с глаз. А мог бы тогда притянуть Еву к себе в объятья, после ее трогательного «С днем Святого Валентина», а не захлопывать дверь перед ее носом. Притянуть, поцеловать и сказать: «Да моя ты! Моя! Все, добегался я от тебя!» Ведь запала эта малявка в душу еще тогда, когда увидел ее в том подвале.

А когда она подарила дорогие часы. Кир не хотел вспоминать себя в тот момент… он тогда отверг ее, рассердился. А ведь мог просто принять подарок, никто и не заставлял носить, мог бы просто не обижать её.

Она ведь дарила от чистого сердца. Хотела порадовать. Искренне… Бездна раздери…

Он ведь тогда отверг, отругал, ушел, оставив поникшую Еву. А надо было в охапку брать, обнять, сказать, что она у него из головы не уходит, и что мыслей этих боится и не дает им гулять в голове… А хочется очень. Хочется ее всю, с ее любовью… Думал, что любовь ее болезненная… Так нет… Ева до мозга костей ванильная мечтательница, которая его идеализировала. И он знал это, понимал, и ведь пытался соответствовать… Кир понял это только что… Что все время стремился стать лучшей версией себя… ради нее… Ради ее веры в него, ради того, что в нем она видит идеал мужчины. И он работал, и над собой в том числе… Хотел стать таким идеалом. Чтобы она не разочаровалась в нем. Да и не было бы такого… Ее любовь шла в связке с верой и надеждой…

Мысли вихрем проносились в голове, пока в его руках дрожала Ева. И только теперь Кир понял, он совсем забыл о защите. Но сил остановиться уже не было.

— Солнце, прости... — хрипло прошептал он, прижимая к себе Еву, которая едва держалась на ногах. — Котёнок, я не сильно нажестил с тобой?

Он поцеловал её в висок, зажмурившись.

— Нет, Кир... всё хорошо, — выдохнула Ева, голос дрожал после частого дыхания. — Я люблю тебя.

— И я люблю, малыш... — ответил он тихо.

Медцентр пах лавандой и чистотой. Ева сидела на краю кушетки, нервно теребя рукав джемпера. Напротив — приятная женщина с мягким голосом, короткой стрижкой и усталым, но добрым взглядом.

— Ну, Ева, — доктор, подруга её матери, улыбнулась. — Всё у вас в порядке. Просто… вы уже взрослая, и пора думать о защите. Мама беспокоится, и, поверь, не зря. Это нормально, вы же живёте, встречаетесь, любите. Главное — не стесняйся задавать вопросы.

— Я… да, понимаю. Просто неловко немного, — призналась Ева, глядя на свои руки.

— Неловкость — это временно, а последствия — надолго, — мягко подмигнула врач. — Так что поговорим спокойно.

Разговор длился недолго. После него Ева вышла из кабинета с лёгким чувством смущения, но и с каким-то странным спокойствием. Как будто сделала шаг в сторону взросления, которого раньше боялась.

На улице дул прохладный ветер. Ева вдохнула воздух, достала телефон. На экране — вызов от Кира.

— Привет, — голос хрипловатый, тревожный. — Ева, я сейчас приеду за тобой.

— Кир, не надо, я сама доеду, — она улыбнулась, поправляя волосы. — Это же всего двадцать минут…

Но вдруг взгляд Евы зацепился за знакомую форму машины на парковке. Серебристая, чистая, с глянцем.

Сергей.

Сердце мгновенно ухнуло вниз.

— Кир… — голос дрогнул. — Он здесь.

— Что?! — Кир взревел так, что она едва не выронила телефон. — Ева, слушай меня. Немедленно зайди обратно в здание. Слышишь? Вернись в клинику. Я уже еду!

— Кир, подожди… — Ева оглянулась. — Он идёт сюда. Если я сейчас убегу — он всё поймёт.

— Не вздумай садиться к нему! Ева, чёрт…

Но трубка уже дрожала в руке, Сергей подходил. Всё тот же доброжелательный, уверенный, с чуть слишком ровной улыбкой.

— Ева, здравствуй! — голос его был светлый, тёплый. — Какая встреча. Твоя мама сказала, что ты сегодня в клинике. Я… забеспокоился. Всё в порядке?

— Да, всё хорошо, — Ева заставила себя улыбнуться. — Просто осмотр.

— Рад это слышать, — он открыл перед ней дверцу машины. — Раз уж встретились, подвезти тебя? До мамы, как раз по пути.

Она почувствовала, как внутри всё сжимается.

«Если откажусь — насторожится. Если сяду — рискну всем.»

— Спасибо, — произнесла она, садясь в машину.

В салоне пахло чем-то резким — мятным освежителем и ещё чем-то металлическим, холодным.

Сергей говорил спокойно, даже обыденно:

— Не узнаю город, Ева. Всего-то несколько лет за границей, а всё поменялось. Вот этот перекрёсток — раньше же тут старый ларёк стоял. Помнишь?

— Не особо, — ответила Ева. Голос звучал ровно, но внутри пульс бился как сирена.

— А твоя мама… — Сергей бросил короткий взгляд. — Она замечательная женщина. И красивая. Я рад, что она не против моих ухаживаний. Думаю, мы подходим друг другу.

Ева сглотнула:

— Это… хорошо.

— А ты-то как? — Сергей чуть склонил голову. — Всё ли в порядке? Я видел, что ты в гинекологии. Надеюсь, ничего серьёзного?

От этих слов Еву будто обдало холодом. Он не должен был знать. Не должен был спрашивать. Ева понимала, что Сергей лезет не в свое дело, так бесцеремонно задавая личные вопросы. В иной ситуации, Ева бы осадила наглеца, ставя на место.

Но она выдавила улыбку.

— Просто плановый осмотр.

— Вот и славно, — кивнул он, но в движении лица мелькнула тень — еле заметная, как спазм.

Только теперь она поняла: его злит сам факт того, что кто-то касался её.

Чтобы разрядить тишину, Сергей снова заговорил — на этот раз легко, словно о пустяках: про кафе, про рестораны, про какое-то новое место с видом на реку.

Ева краем глаза глянула в боковое зеркало — и увидела знакомую машину, мелькнувшую в потоке.

Сердце отпустило.

«Кир. Его машина… Он рядом.»

На миг ей показалось, что всё это просто паранойя. Что Сергей лишь неловкий человек, не умеющий держать дистанцию.

Машина плавно остановилась у ворот её дома.

— Спасибо, — Ева попыталась улыбнуться, тянулась к дверце… но ручка не поддалась.

Сергей потянулся к ней и мягко, почти шепотом сказал:

— Тише, тише…

Ева замерла. Воздух в салоне словно обрушился. Эти два слова ударили в память, как ледяная волна.

Тише, тише…

Она слышала их — в темноте подвала, сквозь крики, сквозь страх.

Рука дрожала, когда она снова потянулась к двери.

— Спасибо… — выдохнула она.

Сергей смотрел на неё уже не с улыбкой. Взгляд его был бездонный, стеклянный.

Она открыла дверь и вышла, чувствуя, как ноги подгибаются.

Сергей постоял ещё несколько секунд… и уехал.

— Тише… тише… — прошептала Ева, пытаясь попасть ключом в замок ворот.

Рука дрожала, как будто от холода.

И тут… знакомые руки обняли её сзади.

— Ева, — голос. Тёплый, хриплый, его.

Она обернулась, и настал покой, когда она увидела своего любимого.

Кир прижал её к себе, почувствовал, как она содрогается.

— Котёнок… что он сделал?

Ева подняла глаза:

— Он сказал… «тише, тише…»

— Что это значит? — Кир напрягся, но кажется уже догадался…

— В подвале… — Ева выдохнула, будто с болью, — тот человек, который похитил меня… он гладил меня по голове, когда я лежала в темноте на сыром полу… когда я плакала, он шептал: «тише, тише…»

Молчание между ними стало тяжёлым, почти физическим. Кирилл сжал кулаки, в глазах мелькнула ненависть, чистая и холодная.

— Всё… — прошептал он. — Теперь я знаю точно.

Он отвёз Еву к себе. Эмоционально истощенная, она заснула почти сразу, без сил, без снов.

Кир сидел рядом, глядя, как она дышит, и говорил по телефону.

— Да, Глеб, это он. Сергей. Точно.

— Значит, тот, кто сгорел, был просто подставой, — голос Артёма в динамике дрогнул.

— Да. Сергей использовал его, чтобы скрыть следы. — Кир сжал челюсть. — Но теперь всё по-другому.

Кир отключился, но телефон снова завибрировал.

Белов…

Бывший следователь по делу Евы.

— Кирилл, это Белов. Срочно нужно встретиться. Это касается Евы. Не по телефону. Через двадцать минут, кафе «Ривьера».

— Буду.

Кир наклонился, поцеловал Еву в лоб:

— Малыш, я скоро. Обещаю.

Он вышел на улицу, вдохнул холодный воздух, открыл дверь машины.

И в тот же миг — резкий удар по затылку. Боль вспыхнула белым светом, мир закружился.

Последнее, что он услышал — глухой мужской голос где-то совсем рядом:

— Тише, Кирилл. Тише…

Мир погас…