Сломанный Свет

Глава 16. Утро после

Свет лениво просачивался сквозь полупрозрачные занавески, играя на стенах тёплыми золотистыми пятнами. В комнате витал запах мятного чая и свежего постельного белья, тонкий и уютный, словно мягкое воспоминание из детства.

Кирилл проснулся первым. Несколько секунд просто лежал, не шевелясь, прислушиваясь к равномерному дыханию Евы.

Она была рядом — нежная, хрупкая, уткнувшаяся носом в подушку. Её растрёпанные белоснежные волосы слегка касались его плеча, а маленькая тёплая ладонь лежала на его груди, с тонкими длинными пальцами, будто бы запечатлевала их связь.

Кир вспомнил вчерашнюю ночь, отзывчивое доверчивое тело Евы, его Евы. Нежная, робкая, она хотела казаться уверенной и бесстрашной.

«

Так, не сдерживайся, Кир

«— так вчера говорила одна, ставшая взрослой, девушка, собравшаяся делать все, чтобы ее любимому парню было хорошо с ней. И Кир хотел, хотел ее снова, до конца…

«

Я очень хочу, малыш, — только и ответил он, обхватив ладонями ее лицо. — Только я понимаю, что ты делаешь это ради меня…

— Кир улыбнулся, видя нежный взгляд Евы. –

Но открою секрет, мне важно, чтобы тебе было хорошо со мной… — он поцеловал ее, положил рядом, обнял, и уже через пару минут слышал, как дыхание Евы выровнялось, как кто-то нежный и хрупкий уснул на его груди…»

А теперь, сладкое утро для них обоих. Он медленно провёл рукой по спине Евы, задержался на талии, боясь разрушить этот хрупкий момент.

— Доброе утро, — прошептала она, голос был ещё сонным, но в нём звучала такая искренняя, лёгкая радость, что у Кирилла внутри что-то дрогнуло.

Он наклонился и осторожно поцеловал её в висок, а потом с жаром притянул к себе, прижав к груди. Ева завизжала от неожиданности и смеха — тихого, звонкого, родного.

— Чёрт, — выдохнул Кир, — я самый счастливый человек на свете. Ты здесь. Рядом. И я… я не могу поверить, что ты — моя.

Ева приподнялась на локте, волосы падали на плечо, в глазах плясала игривая искорка.

— Знаешь, — сказала она с улыбкой, — если бы ты тогда меня не оттолкнул, я, может, всё ещё любила бы тебя... — в её голосе мелькнула лёгкая горечь, будто стрела из прошлого.

Кирилл приподнял бровь, и в его взгляде мелькнул страх, он рефлекторно прижал Еву к себе за поясницу.

— Ты сейчас шутишь? — спросил он, и голос дрогнул от неподдельной тревоги.

А Ева рассмеялась — звонко и искренне, словно освобождаясь от всего тяжёлого.

— Да! — подмигнула она, — Ты привык, что я люблю тебя, как в драме. А теперь вот... я играю с тобой. И тебе страшно. Мне это нравится.

Кир с лёгкой ухмылкой схватил её за руку, перевернул на спину, накрыл собой, и их губы встретились в поцелуе — сначала медленном, изучающем, а потом стремительном, пылающем. Он думал: если бы знал раньше, что она такая сладкая, так живо целуется, и умирает в его руках от его близости, не ждал бы ни минуты.

Когда дыхание выровнялось, Кирилл отстранился, но не отпустил её руку. Он нежно погладил щёку, заправил прядь волос за ухо и прошептал:

— Я люблю тебя, Ева.

В этих словах не было пафоса — только чистая правда, теплая и глубокая, которая щемит в груди.

Ева замерла, долго смотрела на него, будто боялась, что одна секунда разрушит этот мир. Сердце билось громко, как будто впервые услышало признание.

— Ты правда? — тихо спросила она. — Это не шутка? Вчера я подумала, что ты сказал это просто…

Кир улыбнулся и положил руку ей на щёку, провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Не шутка. Я слишком долго притворялся, что не люблю. На самом деле — всё время думал только о тебе, — Кир говорил искренне, сам не понимая, что будет так легко.

Ева закусила губу, глаза засверкали озорством, как будто вспомнила, что умеет дышать.

— Хм, — он заметил эту перемену и улыбнулся. — Что задумала, коварная соблазнительница?

Она прижалась к нему сильнее.

— Просто... приятно видеть, что ты боишься меня потерять.

Кирилл крепко обнял её.

— Тогда знай — я не отпущу.

Ева опустила взгляд, сердце застучало громче, будто вспыхнувшее пламя внутри. Его взгляд не отпускал, пронизывал насквозь, его рука скользила вниз по ее животу, и в этот момент ей стало немного не по себе.

— Кир... — её голос сорвался на шёпот, едва слышный. — Мне нужно в душ. Не хочу тебя пугать. У меня там… Ну ты понял…

Он приподнял бровь, уголки губ чуть вздрогнули в мягкой улыбке, словно запечатлевая этот момент навсегда.

— Ты никогда меня не пугала, — тихо, почти нежно прошептал он, касаясь губами её в уголке рта.

Поцелуй был лёгким, как обещание, как нежное прощание, будто на минуту, а не навсегда. Он отпустил её с тихим, но уверенным:

— Иди. Возвращайся ко мне.

Ева кивнула, пряча улыбку, и мягко развернулась, забирая футболку Кира, убежала, скользя по комнате как тень.

Ванная Кира сияла чистотой. Рельефные плитки отражали солнечные лучи, зеркало блестело без единой царапины, стекло душевой кабины переливалось на свету, словно призывало расслабиться. Она открыла шкафчик и взяла мужской шампунь. Сделала глубокий вдох — свежий аромат лесных трав и прохлады, такой чистый, что хотелось задержать дыхание и запомнить навсегда. Запах Кира.

Вода обрушилась тёплыми струями, смывая сон, сомнения, следы ее первого раза и остатки ночных мыслей. Тело еще чувствовало прикосновения Кира, оно запомнило своего первого мужчину… и последнего… Ева закрыла глаза, улыбаясь в себе.

Когда она вышла, на ней была большая, мягкая футболка Кирилла — тёплая, почти до колен, пропитанная его запахом, который стал для неё маленьким утешением и счастьем.

Она застыла на пороге кухни.

Кирилл стоял у плиты в простых спортивных штанах, его широкая спина и крепкие руки ловко управлялись с сковородой. Волосы, ещё чуть растрёпанные, спадали до плеч, придавая ему немного небрежный, но невероятно притягательный вид.

Ева не могла оторвать глаз. Каждое движение Кирилла было для неё как кадр из фильма — сильный, уверенный, живой.

Он вдруг повернулся к ней, их взгляды встретились, и в его улыбке заблестела особая теплота — та, что была только для неё.

— Привет, принцесса, буду тебя кормить, — мягко сказал Кирилл, кивнув в сторону стула. Он не мог оторвать от неё глаз, словно боялся, что если отвлечётся — потеряет этот момент.

Ева медленно села за стол, уютная старая кухня окутала её теплом. Красивый вид в окне, высоко, где-то внизу деревья, небольшой дворик. А в её глазах горел живой блеск — свет, который, казалось, не гас уже долгое время.

— Ты чего так на меня смотришь? — с улыбкой спросила она, прижимая к губам чашку с кофе.

— Просто... — Кир пожал плечами, будто пытаясь объяснить невозможное. — Не могу поверить, что это реально. Ты здесь. Со мной. И моя. Вот так выглядит утро моей мечты.

Ева покраснела, но улыбнулась в ответ.

— Если бы ты всегда так на меня смотрел, я бы сдалась тебе давно.

— Ты и так сдалась, — подмигнул Кир, подавая тарелку с ароматной глазуньей, беконом и зеленью. — Вот, держи, принцесса. Легендарный завтрак от Кирилла.

Она попробовала, прищурилась и с игрой в голосе сказала: — М-м-м! Вкусно. Даже слишком. Ты всё это время скрывал, что умеешь готовить?

— Много чего скрывал, Ева… — ответил он, глядя ей прямо в глаза. В этом взгляде было что-то невысказанное, что она прочла без слов.

Кир налил себе чай и, садясь рядом, коснулся коленями её. Вдруг сердце забилось чаще — захотелось быть ближе, услышать каждое слово, каждое дыхание. Его взгляд стал теплее, мягче, как будто пытался запомнить каждую деталь её лица.

— Расскажи о себе, про вуз, про мастерскую, — попросил он, едва отрываясь от тарелки, но внимание полностью было на ней.

Ева загорелась, её глаза заискрились:

— Вуз... — начала она, улыбаясь. — Я учусь на дизайнера. Представляешь? Раньше даже не думала, что смогу так увлечься чем-то. Но там, особенно в мастерской, всё как-то иначе. Мы не просто сидим за партами и рисуем — мы творим. Создаём что-то новое, своё.

Кириллу хотелось поймать каждое её слово, словно боялся упустить важное. Он наклонился ближе, глаза блестели от любопытства.

— А как однокурсники? — попросил он, пробуя завтрак, но внимательно слушал. Он понимал, что желает знать о жизни Евы как можно больше…

— Они удивительны! — засветилась Ева. — У меня теперь несколько новых подруг. Вот, например, Серафима — дочь священника, но такая современная, классная и неунывающая. Мы с ней уже вместе подрабатывали, расписывали аудиторию в детском садике. Представляешь, стены в спокойных тонах, — говорила Ева мечтательно, — смешные зверюшки в сказочном лесу, облака, воздушные шарики, и все очень детализировано, с текстурой, чтобы детям было весело и интересно.

Она вздохнула, словно заново переживая моменты. Говорила о своей учебе так увлеченно. Киру нравился блеск… вернее огонек в ее глазах…

— И ещё маленькое кафе... Тоже помогали с дизайном интерьера, подбирали мебель, цвета... Было так здорово видеть, как наши идеи оживают.

Кир улыбнулся, ловя каждое слово, смотрел, как аккуратно она есть его блюдо, как пьет кофе, слизывая пенку с губ, и чувствовал, что поплыл.

— А с кем ещё ты учишься? — Кир закинул кусок яичницы к себе в рот, отпил кофе, чтобы скрыть жуткий интерес по поводу мужской части ее группы.

— Ребят много, вот например недавно, мы с Денисом и Серафимой доделали свой сайт, — с гордостью продолжила Ева, обнимая пальцами белую кружку с кофе. — Там выкладываем варианты дизайна помещений, проекты, эскизы... Наш маленький стартап, так сказать. Уже есть несколько заказов…

Кир вдруг чуть нахмурился, а потом с лёгкой игрой в голосе сказал:

— Денис, говоришь? — Кир коварно ухмыльнулся и наколол бекон в тарелке слишком сильно, а после пустил себе в рот. — Наверное очень интересный парень…

Ева заметила его выражение и тихо рассмеялась, глаза сияли игрой.

— О, Денис — просто однокурсник, никакой угрозы, — прошептала она, протягивая ему руку. — Ты ревнуешь?

Кир улыбнулся, сжимаю её ладонь.

— Прости, Ева… Немного ревную. Но я рад, что ты так живёшь. Мне нравится эта новая ты — счастливая, живая.

Он потянулся к ней, коснулся волос, заправляя светлую прядь волос, посмотрел в глаза:

— Я не знал, — прошептал он, — как сильно могу любить, пока не понял, что могу потерять тебя.

Ева подняла руку, мягко коснулась его ладони, прижимая ее к своей щеке.

— Теперь не потеряешь, — сказала она тихо, но решительно. — Потому что я тоже... тоже люблю.

— Ева, я так счастлив, что ты вернулась в мою жизнь, — Кир придвинул стул с Евой ближе к себе, сжал ладонями ее талию, носом коснулся ее щеки, продолжил шепотом:

— Ты исчезла тогда, а я был не готов… Не готов был понять, что ты всегда была мне нужна. Возможно больше, чем я тебе…

Ева слушала Кира с замиранием сердце, с каждым его словом ее глаза блестели все больше, а дыхание перехватывало. Кир говорил искренне. Он открывался. Он хотел, чтобы она знала.

— Я сначала думал и хотел, чтобы ты освободилась от меня, чтобы не испытывала той мучительной привязанности… — Кир перехватил руки Евы, сжал ее ладони в своих.

— Ты хотел, чтобы я любила тебя по-настоящему… — Ева прервала мучительные мысли Кира и он взглянул ей в глаза, немного удивленный тем, что она почувствовала его, поняла его мысли. — Не как спасителя, а как обычного парня…

Кир кивнул, улыбаясь одним уголком губ, испытывая нежность к девушке напротив. Нежность, любовь и желание…

— А теперь подумай, Кир, — Ева подалась вперед, Кир заметил ее такой взрослый взгляд. — Неужели, тебя не за что любить? — Ева смотрела так искренне, с таким восхищением в глазах. — Будь ты плохим человеком, но все равно спасителем… Я бы просто была благодарна тебе до конца своих дней, но ты…

Кир усмехнулся, перетянул Еву к себе на колени. В душе он почувствовал облегчение.

— Ты просто мой человек, вот и все, — она улыбнулась, обняв Кира. — Ну… и еще очень красивый.

Кир немного засмеялся, крепче прижал ее к себе. Его голос стал мягким, почти шёпотом:

— Знаешь, с тобой невероятно хорошо... Такое ощущение, что ты меня чувствуешь. Прямо насквозь.

Затем он чуть отстранился, улыбнулся и с лёгкой игрой в голосе добавил:

— Хотя... постой, я забыл — ты же увлекаешься психологией, пытаешься понять себя и научилась понимать людей, особенно меня.

— Ну… есть немного… — Ева прищурилась, улыбаясь, а Кир продолжил с лёгкой усмешкой:

— Теперь мне придётся быть осторожнее. Ты сможешь читать меня, как открытую книгу. И знаешь, что? Мне это нравится. В этом есть что-то особенное.

Он посмотрел ей в глаза серьёзно и искренне:

— Я не боюсь, что ты меня чувствуешь... Потому что доверяю тебе. Уверен в тебе.

Ева тихо улыбнулась, уткнулась ему в шею, и в этом моменте их тишина говорила больше любых слов.

Ева медленно отстранилась от его объятий, пересела за свой стул напротив Кирилла и тихо сказала: — Ты прав… мне кажется, я чувствую тебя. Не просто так, а будто могу понять то, что у тебя внутри. Наверное слишком долго не могла отпустить тебя из мыслей…

Кирилл улыбнулся и, положив локти на стол, наклонился вперёд, ближе к ней. Его глаза загорелись — эта игра им обоим нравилась, он отметил это у себя мысленно. — Тогда озвучь, что чувствуешь обо мне. Расскажи.

Ева чуть улыбнулась, заметив в его взгляде страсть и интерес. Она осторожно провела пальчиками по его предплечью, где виднелось тату, и мягко сказала: — Знаешь, я думаю, тебе тоже было нелегко… да еще и со мной. На твоих плечах лежал тяжкий груз. Душевная боль — не меньше, чем у меня.

Кир приподнял бровь, удивлённый её вниманием. — Говорят, что тату делают те, у кого душевная боль слишком сильная, и они пытаются заглушить её физической.

Ева молча ждала ответа, вглядываясь в его глаза. В ответ на такое разоблачение Кирилл лишь расслабился, словно почувствовал облегчение. — Это именно так, — тихо произнёс он. — Когда мне делали тату, я ждал каждого сеанса. Это была боль, но именно она помогала мне сосредоточиться, заглушить ту внутреннюю.

Неожиданно зазвонил телефон Евы, прерывая их диалог, и она, словно золушка, которая забыла о времени, побежала в зал.

Кир вышел за ней, наблюдая, как Ева закусывает губу и смотрит на звонок, где мелькает фото ее мамы. Как она, жмуриться и улыбается, отвечая:

— Эм-м-м... Привет, мам…