Сокровище дархана

Глава 10 Рай на земле

Проклятый угур ее обманул. Он вовсе не собирался показывать принцессе, как нужно драться. Он просто заставлял ее двигаться. Она не нанесла ни одного удара, но все равно не отказывалась от гимнастики.

Ситара была старательной и прилежной ученицей, а Хашур — весьма терпеливым наставником. Ему, кажется, нравилось ее тренировать, и каждый вечер, когда на воду опускались вязкие сумерки, эти двое выходили на палубу, чтобы прыгать, махать руками и гнуться в немыслимых позах. Что думали обо всем этом матросы, наблюдавшие издалека, — дракон весть. Наверное, смеялись. Но близко не подходили, криками не подбодряли, да и в туманной дымке, что напускал угурский маг, мало что могли разглядеть, и Ситара прекратила смущаться. До смущения ли, когда все тело ноет и гудит?

Тренировки давались ей тяжело, но она не роптала. Во-первых, так время бежало быстрее, а сон потом был сладок и безмятежен. А робкая боль в мышцах отвлекала от унылых раздумий. А во-вторых, она и вправду наслаждалась каждым моментом, догадываясь, что эти дни — последнее дыхание свободы.

Она и боялась будущего, и стремилась к нему всем сердцем. Лучше уж сразу выпить залпом чашу с горьким отваром, чем цедить по глоточкам. Страх выматывает. И Ситара считала дни: один, два… шесть… десять!

В последнюю ночь она не спала, все глядела в иллюминатор на приближающуюся полоску земли. То молилась, то пыталась сидеть в позе спокойствия — тщетно. Внутри бушевала буря — и это был лишь ее страх, а не волнение второй ипостаси. Дракон, убаюканный качкой корабля, в последние дни мирно спал, ничуть принцессу не тревожа.

Если бы сейчас Ситару выпустили на палубу, она непременно попыталась бы бежать. Спрыгнула бы за борт. Но Хашур крепко запирал двери каюты, и даже трапезу сегодня ей приносил какой-то другой, незнакомый матрос. А может, это и вовсе были разные люди, Ситара так и не научилась различать лица угуров. Да и не желала. Запомнила только Хашура да пару крупных матросов.

Когда корабль застыл, девушка и вовсе забралась в постель под одеяло и тихонько заплакала. Сколько времени у нее еще есть? Когда придет за ней Ингвар? Ему еще две недели плыть… А потом — куда он? Домой ли за войском? Или следом за ней? Сдюжит ли Ситара? Будет ли к ней милостив Угурский Змей? А что, если он и слушать ее не станет, просто изнасилует в первую же ночь?

Ах, зачем она не спрыгнула в море, когда у нее еще была такая возможность?

В дверь каюты пару раз быстро стукнули, а потом появился Хашур. Как обычно, в черном. С охапкой разноцветных тканей в руках.

— Одевайтесь, госпожа. Ваши страдания окончены. Впереди — богатство и любовь.

— Пошел к демонам! — швырнула в него подушкой Ситара. — Не буду одеваться. Не буду выходить! Попробуй меня заставь!

Маленький угур растерянно застыл, моргая. Он явно не ожидал от веселой и всегда доброжелательной принцессы таких капризов. Да, она не стремилась замуж, но особо недовольной, в общем-то, не выглядела.

— Госпожа, вы боитесь? — догадался он. — Не волнуйтесь, император никогда не обидит такое сокровище! Вас ждет лишь…

— Вот сам и ложись с ним в постель! — выкрикнула девушка, швыряя очередную подушку. — А я не выйду из каюты! Что ты будешь делать — вытащишь меня силой?

— Зачем? — удивился Хашур. — Я просто подожду. Так вы не передумали?

— Нет! Убирайся прочь!

Он невозмутимо пожал плечами и вышел, тщательно заперев дверь. Ситара с облегчением откинулась на постели. Она победила! Хоть и ненадолго! Они будут с ней считаться, вот так-то!

День тянулся невыносимо медленно. К ней никто больше не приходил. Уже к вечеру девушка поняла, что натворила. Еды ей не давали, хоть воды в кувшине и было достаточно. Но самое ужасное — ночную вазу тоже не выносили. Раньше она сама волшебным образом очищалась в то время, как принцесса гуляла на палубе, а теперь… Положим, без еды Ситара протянет еще день или два. А куда справлять нужду? Да не умыться теперь толком. Воду нужно беречь!

Когда Хашур явился на следующее утро, девушка сидела на постели с мрачным видом — в тех шальварах и шелковом халате, что он принес накануне.

— Драгоценности мои не забудь, — сердито буркнула она.

— Моя госпожа мудра и отходчива, — поклонился угур, пряча улыбку.

— Рот закрой.

На этот раз он даже не пытался сдержать веселье. Фыркнул громко, подхватил большую деревянную шкатулку с украшениями и жестом предложил следовать за ним. Ситара послушалась. В животе у нее урчало, очень хотелось есть, но гордость не позволяла просить. К тому же на корабле оставаться больше не было никаких душевных сил. И ночная ваза воняла.

— Почему ты не надеваешь на меня мешок? — угрюмо спросила принцесса, жадно вдыхая свежий воздух. Пахло солью, гнилыми водорослями и ветром. От яркого солнца девушка зажмурилась.

— Не хочу, чтобы вы случайно вывалились из лодки, госпожа. Лучше бы вам было все видно.

Ситара замолчала. Говорить с этим предателем ей теперь не о чем. Она-то думала, что они с Хашуром почти друзья! Но угур запер ее в каюте без еды, доказав: он лицемер и дурной человек. Но на руку его, спускаясь по шатким деревянным сходням в красивую узкую лодочку, все же оперлась. В воде тут плавает всякое… Щепки, объедки, вон там — дохлая рыба. Падать туда совершенно не хочется.

Опустилась на скамейку, обхватив себя руками. Нет, плакать она больше не будет, не доставит этим узкоглазым бандитам такого удовольствия!

Хашур поставил шкатулку на дно лодки, сел рядом с ней и скомандовал четырем крепким, дочерна загорелым гребцам, одетым лишь в набедренные повязки:

— Вперед.

И лодка, узкая, длинная, выкрашенная в красный цвет, легко заскользила по волнам. На носу суденышка была установлена позолоченная змеиная голова, высеченная из дерева столь искусно, что Ситара всю дорогу рассматривала ее и дивилась. Надо же, каждую чешуйку видно. И вместо глаз у фигурки прозрачные зеленые камушки. Изумруды, что ли? Вряд ли, слишком расточительно.

А целый корабль ради невесты из-за моря снаряжать не расточительно?

Впрочем, то, что Ситара не видела в трюме рабынь и рабов, еще не означало, что их там не было. Может, корабль вез не только дарханайскую принцессу, а еще и полные сундуки награбленного?

Лодка свернула в какой-то залив, потом поплыла сквозь высокие камыши. Пара поворотов — и даже моря уже не видно. Камыши кончились, началась широкая полноводная река. Плыли против течения, по широким спинам гребцов стекали струйки пота, но Ситаре было их не жаль. Сейчас она могла жалеть только себя. Когда они причалили возле покрытого травою берега, девушка встревожилась. Это не было похоже на пристань. Куда ее привезли, зачем?

— Выходите, госпожа, — приказал Хашур. — И не смущайтесь. Мы прошли секретным каналом, а порт чуть восточнее. Император приказал доставить вас тайно, дабы ни моревские купцы, ни кохтские шпионы о вас не узнали. И теперь самое время надеть покрывало.

У Ситары не осталось никаких сил на споры. Тайно так тайно. Покрывало так покрывало. Только накормите ее уже!

Позволив замотать себя в полупрозрачную тряпку, через которую не то что разглядеть что-то — дышать-то было тяжело, принцесса послушно залезла в паланкин, стоящий за кустами. А Хашуру досталась лошадь. Ситара ему завидовала.

Душно и укачивает. Хочется свернуться клубочком на шелковых алых подушках и заплакать. Подхваченный кем-то паланкин плыл по воздуху, Ситара осмелилась снять с лица вуаль и выглянуть через щелку наружу. Удивительно и странно: несли ее вовсе не угуры. Она не видела носильщиков в лицо, только затылки и плечи. И один затылок был белый, а другой — черный и кучерявый. Похоже на мавра и… мора? Моры такие — крепкие, широкоплечие, белокожие.

Как все это отличается от Дарханая! Там не держали рабов. И чужестранцев в домашнюю прислугу тоже не звали. Во дворце дархана Сераджа были только свои, привычные лица. А мавров и кохов Ситара видела на торгу или в порту. Иногда — в трапезной рядом с отцом.

Здесь все по-другому, да оно и понятно. Иной народ, иные боги. Угуры не поклоняются Великой Матери, они чтут солнце и ветер, и дождь. Язычники, что с них взять… Впрочем, Мать любит лишь своих детей, а к чужим равнодушна. Кого бы ни почитали угуры, Ситаре нет до этого никакого дела.

Постепенно покачивание паланкина усыпило принцессу. Забыв про духоту и гневно бурчащий живот, девушка задремала и очнулась лишь от голоса Хашура:

— Добро пожаловать в рай на земле, госпожа! Выходите. Покрывало вам здесь не нужно.

На первый взгляд сад, куда принесли Ситару, был и правда похож на рай. Кругом цвели розы и журчали фонтаны. Щебетали птицы, порхали бабочки. Зелень здесь хоть и не была такой сочной и густой, как в Дарханае, и трава росла невысоко, но красоту этого сада отрицать не посмел бы никто. Девушка потерянно огляделась, подмечая, что рядом с ней остался лишь Хашур, а носильщики уже куда-то исчезли. А еще — в красной лаковой беседке с витыми золочеными столбами и черной крышей стояло блюдо с фруктами.

— Это сад Угурского Змея? — тихо спросила Ситара, сглатывая слюну.

— Теперь это ваш сад, госпожа, — до земли склонился Хашур. — Каждый цветок тут принадлежит вам. Только вы вольны карать и миловать, приказывать и наказывать.

Бред какой-то! Кому тут приказывать — птицам или бабочкам? Ситара встряхнула волосами и решительно направилась в сторону лаковой беседки. Если она тут хозяйка, то утолить голод ей не запретит никто!