Сокровище дархана

Глава 20 Коварный Угур

Ингвар смеялся. Хохотал. Рыдал от смеха.

— Как? — спрашивал он у Асахана и Варвары. — Как вы не услышали? Чем вы вообще были заняты?

— Мы спали! — вспыхнув, ответила звонко Варя. — Не смей даже намекать ни на что, я девушка честная! И вообще, мы с Сахи побратались! Посестрились… Стали назваными братом и сестрой.

Ингвар резко посерьезнел и спросил удивленно:

— А зачем?

Кох и морка переглянулись смущенно и опустили глаза. Теперь, при свете дня, повод и в самом деле показался глупым. Полно, не убыло бы с Варвары, если б она переночевала в одной комнате с Асаханом. А тот, даже если и хотел бы подружку пощупать за аппетитные выпуклости, насильником не был никогда. Ему сказали «нет», и он понял с первого раза.

— Так подсказали предки, — туманно пробормотал Асахан.

Отличный ответ, всегда уместный. Он ведь шаман. Попробуй докажи, что лжет! Ингвар же спорить не стал, только усмехнулся.

— Ладно, предки так предки. Варвара, теперь ты и мне сестра тоже, ведь мы с Сахи братались уже давно. Скажите мне, почему вы не разнесли весь этот постоялый двор и не забрали наше золото обратно?

— Мы пробовали, — пробормотала Варька, трогая разбитую губу. — Их много, у них мечи.

— И палки, — добавил Сахи, потирая плечо. — Дерутся как шулмусы[1]. А мы безоружные.

— Вас выкинули из корчмы? — понимающе кивнул Ингвар. — И даже не покалечили?

— Ну да. Не то пожалели, не то побрезговали, — вздохнул кох. — Я не в обиде. Подорожная обошлась нам недешево, но свою голову я оцениваю дороже.

Ингвар кивнул. Часть денег осталась у него, так что голод им не грозил. А спесь с «великого шамана» сбили ловко. Можно надеяться, что урок он усвоил. Время для магии — когда ты за спиной воина. А если на тебя нападают десять вооруженных мужиков, пусть даже не слишком сноровистых, а у тебя руки пустые — лучше бежать, а не геройствовать зазря.

Варвара молча смотрела в землю. Она-то вообще сунулась напрасно. Но два или три носа успела своротить — лишь потому, что «белобрысую бабу» всерьез не приняли.

Были они с Сахи грязные по уши. Вот это больше всего обидно. Их бесцеремонно вышвырнули из трактира прямо в какую-то лужу, а сменной одежды теперь у путников не было. И если Асахан может еще переодеться в сорочку и штаны побратима, то Варьке надобно где-то постирать и свой наряд высушить. И волосы бы вымыть… Глупо как вышло, стыдоба! Отец узнает — всю жизнь припоминать будет. Лучше б не узнал, конечно.

Да и с Сахи вышло неправильно. Отец ведь что наказывал: первый сын Великого хана — тебе ровня. Присмотрись, авось и слюбитесь. В Кох, конечно, не отпущу, но здесь ему место найдется. Вот возьму Волчий Посад… Молодой князь там уж больно мерзкий. Слухи про него недобрые ходят, да люди жалуются, бегут с тех земель. А если люди бегут, то недолго осталось юнцу княжить. Волчий Посад с бергородскими землями граничит, можно их и объединить. А наместником кого поставить, не Варьку же? Братец пока не дорос, мал еще. Вот Варькиному мужу вотчину отделить — самое милое дело. Так что, доченька, не упускай своего счастья. Благословляю тебя на подвиги ратные, все равно с тобой совладать не умею. И люблю больше жизни, и прибить дюже хочется.

Матушка, а вернее, мачеха, за такие слова батюшку бы ухватом огрела или поленом в лоб зарядила. Не позволила бы никогда девку с двумя молодцами отпустить. Даже и зная, что Ингвар — юноша серьезный и надежный. Негоже это… Но вышло как вышло. Не думала даже, а стала не невестой, а сестрицею. Отец расстроится, пожалуй. Не бывать Асахану наместником Волчьего Посада, пусть в степи саблею машет. Впрочем, и Варьке такого счастья не надобно. Не хочет она княжить, слишком ленива для того. Это ведь чуть свет подниматься, домочадцами командовать, гостей принимать, в суде заседать. А самое жуткое — казни вершить. Как ведь теперь заведено: женщин нынче к женщине ведут, а то и мужики к ней на судилище просятся. Думают, поди, что баба — жалостливая, ее можно умолить о милости. Зря они так, князь Бурый куда как снисходительнее к людским порокам. Он по доброте судит, а Марика — по справедливости. Княгиня и наказание назначает, и сама следит за тем, чтобы все исполнено было.

Варька даже думать о таком боится. Она и не мудрая, и слушать умеет плохо. Нет, судьей быть — не по ней. Да и женой правителя — радости мало. Ольг всегда в делах, его и дома-то не бывает. А Варвара хотела мужа ласкового, доброго.

Словом, прощения просим, батюшка, а наместником в Волчьем Посаде Асахану не быть.

— Через три дня мы дойдем до Вашуна, града, где находится императорский дворец, — вещал Ингвар, даже не подозревая, какие мысли крутятся в светловолосой голове его нежданной сестрицы. — И там разделимся. Я лисом обращусь, а ты, Асахан, отведешь Варвару к Угурскому Змею. Скажешь — женщина-богатырша. Самое то, чтобы гарем охранять.

— Ты, изверг, меня погубить вздумал? — взвизгнула Варька. — А ежели Змей ваш пожелает меня женою сделать?

Ингвар усмехнулся и качнул головой.

— А что ты лыбишься? Аль недостаточно хороша? — нахмурила брови Ольгова дочка.

Батюшка у нее по молодости вспыльчив был, от злости и обиды даже с бером побратался, а Варвара уродилась его продолжением более, чем прочие дети. И сейчас слушать не желала, полыхая негодованием.

— Варенька, конечно же, ты хороша, — примирительно сказал Ингвар, пряча улыбку. — И в другое время Угурский Змей тебя бы мимо не пропустил. Но пока вы дрыхли, я побегал лисицею и послушал, что люди бают. Кстати, не стыдитесь своей оплошности, вам в еду сонного зелья подмешали, я слышал, хозяин этим хвастал…

— Вот гад! — не стерпел Асахан, сжимая кулаки. — Нужно было его трактир спалить!

— Не стоит, он тебе жизнь оставил, — строго поглядел Ингвар. — А мог бы тела в реке утопить. Но мы не об этом. Не зря мы сюда свернули, сами предки наши ноги направили. В трактире много пьют и еще больше болтают. Услышал я, что нынче у Змея новая жена, которую он выше других ставит. Раньше у него были жены медные да серебряные, а эта — золотая.

Варвара, которая все искала злые слова для этого умника, захлопнула рот. И комару понятно, что болтают про Ситару, возлюбленную Ингвара. Каково ему такие враки слышать? Больно и обидно, наверное. Но по лицу рыжего коха ничего было не понять. Глаза его блестели самым обычным образом, и голос был совершенно спокоен.

— Не возьмет он себе новую жену, — продолжал юноша уверенно. — Не дурак. Рано, не наигрался еще. Охранницу — быть может. Варя, я лисом могу в сады проникнуть, а в дом мне хода нет. Ты узнать сможешь больше, да и союзников, быть может, заполучишь. Слышал я, среди рабов и воинов твои соплеменники есть, моры. Ежели удастся с кем-то сговориться, нам куда проще сбежать будет. Да и Ситара — человек, не лисица. В дырку под забором не пролезет. Поняла?

— Поняла, — смущенно пробормотала Варька, опуская голову. Чего уж непонятного? Ей главная роль в этом представлении досталась. Хотела приключений — теперь не жалуйся.

— Тем более что на границе войско князя Бурого показалось, — улыбнулся Ингвар. — Сейчас Змей и сам уедет из дворца, и большинство воинов уведет с собою. Нам не так уж и много осталось. Все просто. Рассмотреть дворец да украсть одну из жен. Никаких рисков.

Ингвар вещал уверенно и вдохновенно. Асахан, конечно, скептически кривил губы, но наивная Варька проглотила наживку с готовностью. Коху было немного стыдно посылать девчонку в змеиное гнездо, но куда ее еще деть? В главном угурском городе ее будет сложнее спрятать. Да и пользу Варвара может принести немалую. Раз уж прицепилась к ним, как репей к лошадиному хвосту, пусть тоже помогает.

Откровенно говоря, Ингвар уже жалел, что подслушивал эти пьяные бредни. Много неприятного для себя узнал. Ситара, по слухам, вполне смирилась со своей участью. Жила и не тужила, не плакала, не тосковала. Наряды ей привозили самые роскошные, один из болтунов видел девушку своими глазами. Он был сапожник, да не простой, а с толикой магического дара. Снимал с девушки мерки и разливался соловьем, какие у нее изящные нежные ножки. Ингвар и сам знал про ее ножки и злился, что какой-то посторонний мужик, пусть старый и противный на вид, трогал Ситару, тогда как он, ее жених, не смел позволить себе ничего лишнего во время их кратких свиданий. Берег ее.

Болван.

Кохтские женщины любят сильных и наглых, таких, как Асахан. Они — как горячие кобылки. Кто посмел их стреножить, за тем и пойдут следом. Быть может, надо было Ситару больше целовать? Прижимать к себе? Шептать в ее маленькое нежное ушко всяческие непотребности?

Быть может, ее кто-то другой теперь целует. Тот, кому хватило смелости да дерзости украсть принцессу раньше.

— Мне твой план не по душе, — подал наконец голос Асахан. — Угурский Змей коварен, он сумел украсть Ситару первым, это о многом говорит. Да и отец его так и не одолел, а сильнее Великого хана в подлунном мире никого нет.

— Погоди немного, — пожал плечами Ингвар. — Никогда кохи не жили так богато и привольно, как теперь. Твоя мать призывает дожди, у лошадей в достатке еды. Отец — мудр и терпелив. Сколько рождается сыновей, а жеребят — в десять раз больше! Вырастут юноши, возьмут себе резвых коней, накуют кузнецы звонких сабель — и выдвинется войско кохов, какого еще свет не видывал. Всю землю под копыта лошадей кинут. Подождать надобно еще лет десять.

Асахан кивнул. Он тоже бывал и на больших, и на малых советах и все это слышал. Разумные речи. И Дженна, и Баяр, и Наран, и многомудрый его отец, старец Нурхан-гуай, говорили — подождем. Пока торговать будем да богатства копить, а потом налетим как ураган и польем землю кровавым дождем. Сначала — угуры, а дальше — куда стрела полетит, куда конь понесет.

Варька же хлопнула глазами и прикусила щеку изнутри. Она вдруг догадалась, почему отец не стал препятствовать ее отъезду. Да, девицу с двумя молодцами отпускать было нельзя. Но нет ничего надежнее, чем крепкая дружба, а еще лучше — любовные узы. Кохи ведь после Угура на моревские земли заглядываться станут. Там поля богатые, леса высокие, реки широкие, дома каменные. Сейчас Великий хан считает Ольга Бурого своим другом. А Лисгород да Волчий Посад лишь стенами высокими защищены, нет у них ни дружеских, ни родовых уз. Что с того, что войско кохов мимо Бергорода пройдет? В других княжествах тоже моры живут. И кровь их по цвету такая же, как у бергородцев. Вот если бы в Волчьем Посаде Асахан правил…

Но теперь-то поздно.

[1] Степные демоны.