Сокровище дархана

Глава 25 Репейник

Вань Хо за Варварой не явился ни утром, ни к обеду, и девушка поняла, что про нее позабыли. Или, быть может, у главного евнуха нашлись заботы поважнее. Она не могла знать, что смотрителя гарема с утра били палками по пяткам за то, что золотая невеста императора тяжело заболела. Знала бы — позлорадствовала бы. Пока же пришлось осматриваться самой.

Даже нелюбимые жены в Змеиных садах жили сыто и сладко. Подивившись обильному обеду и красоте цветущих роз, Варвара отправилась в зверинец. Провожавшая ее Дарья глаза опускала и сутулилась, а прекрасные угурские девы в разноцветных одеяниях шипели ей вслед гадости.

— Не любят тебя здесь? — хмыкнула Варька.

— Боятся, — пожала плечами Дарья. — Я тут ведьмой слыву. Раны заговаривать умею да всякие язвы насылать. Правда, того они не ведают, что за всякую хворь я вдвое на себя беру. Поэтому только грозить и могу.

— Но ведь кому-то и наслала? — лукаво улыбнулась Варька.

— Да было дело…

Дальше Дарья нахмурила светлые брови, поджала алые губы и угрюмо замолчала. Варвара поняла, что эту историю нынче ей не поведают, и ободряюще улыбнулась новой подруге:

— Не робей. Меня тронут — пожалеют. Я нос сломаю мигом, и никакой отдачи не будет. Не понимаю только…

— А?

— Чего это одни морки недовольные? Остальные, вон, счастливые какие.

— А те, кто недоволен, долго не живут, — спокойно ответила Дарья. — Были у нас всякие. И кохтки, и иштырки, и еще заморские жены. Кохтки — те вообще бешеные. Им лучше смерть, нежели полон. Всех казнили. И остальных непокорных тоже. А мы, как ива, гибкие. Гнемся, да не ломаемся. Жить хотим да верим, что однажды домой воротимся.

Варвара затихла, обдумывая слова женщины. Прекрасный сад разом для нее потускнел, а запах роз показался удушающим, тлетворным. Вот, значит, как? Любопытно, что бы батюшка на это сказал? Уж он бы нашел способ освободить своих сестриц!

— Зверинец — за теми кустами, — остановилась Дарья. — Не заплутаешь. Я не пойду, насмотрелась уже.

Варька закатила глаза и пошла одна. Ей, в общем-то, соглядатаи и не нужны были. Асахан велел с Василем поговорить наедине и прямо признаться, что ее привел Хашур. А там уж — как пойдет.

Смотритель оказался мужчиной крупным. Пожалуй, даже шире в плечах, чем Ольг Бурый. Варька аж загляделась — нечасто она таких великанов встречала. Кем же он раньше был, кузнецом аль воином? А может быть, корабелом? В море сила да крепость едва ли не нужнее, чем на суше.

Мужчина, чинивший какую-то кожаную упряжь, ее заметил, вскинул светлую бровь, подергал себя за короткую бороду. «Вот бы мне такого мужа, — мелькнуло в голове у Варвары. — Этот бы не дал мне спуску!»

— Заблудилась, красна девица? — пророкотал Василь на родном языке. — Ну проходи, чего встала. Знакомиться будем. Никак новенькая? А я думал, что Змей больше женщин не берет себе.

— Я не жена, — тихо ответила Варька, краснея от глупых мыслей. — Меня охранницей взяли. Только пока в нижний гарем определили. А вообще меня Хашур привел.

Могучие плечи мора окаменели, в светлых глазах блеснул холодок, но мужчина ничего не ответил. Варвара растерянно огляделась, ища, куда бы присесть. Смотреть на клетки с животными не хотелось.

Она опустилась на каменный бортик скромного фонтана и уставилась на свои сцепленные пальцы.

— И что просил передать мне наш великий угурский маг? — наконец задал вопрос Василь.

— Просил сказать, что уже близко. И вместо лилии посылает репейник.

— Вот как?

Осмелев, Варька вполголоса продолжила:

— Репейник — это я, значит? А лилия — Ситара? И почему это я — репейник?

— Крепкие корни, сильные листья, — хмыкнул Василь, уже не скрываясь. — Рассказывай, кто такая?

— Не поверишь…

— А ты удиви.

— Я — дочь Ольга Бурого. Княжна бергородская.

Упряжь выпала из рук мора. Глаза округлились. Он захлопал светлыми ресницами, отчего-то покраснел и тихо засмеялся:

— Ты победила. Многое я мог подумать, но чтобы бергородская княжна?

— Не похожа? — расстроилась Варька.

— Похожа. Красивая, сильная. Наверное, даже умная. Но что ты тут ищешь?

— Ситару и ищу, — вздохнула Варька. — Она — возлюбленная моего побратима. Мы пришли за ней.

— Ей одной не уйти, — нахмурился Василь. — В птичку она, как я понял, обращаться не умеет. А значит, уходить будем все.

Он вдруг поднялся, огляделся по сторонам и наклонился к Варьке низко-низко, так, что у нее в животе вдруг ухнуло.

— У меня есть оружие. Оно под досками в клетке тигра. И есть друзья среди стражи. Дело за малым — убить или хоть ранить Угурского Змея.

— Это я могла бы, — пересохшими губами шепнула Варька. — Голову ему сверну, твари этакой.

Василь снова засмеялся, и сердце у бедной девушки застучало как барабан, как весенняя капель по крыльцу. На всякий случай Варвара отодвинулась.

— Видал я однажды Бурого, хоть и издалека. Неудивительно, что у него такая дочка, — похвалил ее мор. — Ну попробуй. Но знай, что многие пробовали. И живыми из его спальни не вышли.

Варька вздохнула. Это и понятно, Змей — он не совсем дурак. Кинжал не пронести, яду не подлить. Хотя…

Она выпрямилась, сверкая глазами:

— Матушка моя — знахарка!

— И что?

— Яд разный бывает! Слышала я сказку от нее, как одна ведьма поцелуями отравленными мужа своего уморила!

— Так то сказка.

— Да. И матушка сказала мне, что она бы тоже смогла. Есть травы всякие, губы можно ими намазать да под язык положить. Убить, может, и не убьет, а ослабит знатно. А ежели наговор на те травы сделать, то это почти безопасно. Главное, не есть и не пить ничего!

Василь почесал нос. Подергал бороду. С сожалением покачал головой.

— Наговор я бы мог, а травы где такие взять? Не думаю, что они в Змеиных садах растут. Да и не будет тебя Шиджан целовать. Уложить — это запросто. А целует он только любимых жен.

— А Ситару будет?

— Ее — возможно.

Некоторое время Василь смотрел на Варвару с интересом, а потом кивнул:

— А ты — истинная дочь своего отца. Говорят, Бурый хитер. Ты, верно, еще хитрее.

Варька раскраснелась и потупилась. Слышать такое было приятно.

— И все же — где взять яд? Надо у Хашура спросить, он достанет. Да только как с ним увидеться? Разве что… Не слышала, сильно ли болеет наша дарханайская лилия?

Дарханайская лилия пребывала в блаженном забытьи. Снился ей сон, в котором она гуляла по родному дворцу рука об руку с возлюбленным Ингваром, а кругом носились два мальчика лет трех — один черненький, другой рыженький. И знала она, что это — ее сыновья. Просыпаться Ситаре не хотелось, несмотря на все усилия лекарей. Она слышала их голоса, но и не думала отзываться.

Там, в настоящем мире, страшно, а здесь — легко и покойно. Дракон только спит… Без него немного одиноко, но это можно пережить.

Маленький угурский маг, косясь на бледного Вань Хо, который стоять без болезненных гримас не мог, отпустил безжизненную руку спящей принцессы и покачал головой.

— Нервное истощение, — подтвердил он диагноз прочих лекарей.

— Девица скорбна на голову? — по-своему переиначил его слова евнух.

— Нет. Она нежна, как редкий цветок. Не уберегли.

— Да я все для нее делал! — взвился Вань Хо, но тут же тихо заскулил и упал обратно на подушку. — Лучшие наряды, самая вкусная еда, покои великолепные, служанка — та, которую Ситара просила! Ох-ох! Если она не очнется, Змей меня на дюжину маленьких Ваней разорвет и на воротах развесит! Помоги, умоляю! Все что хочешь сделаю!

— Да не в моей это власти! — развел руками Хашур. — Разве что… Нет, это немыслимо.

— Я уже все правила нарушил, проведя тебя на женскую часть, — затараторил евнух, уловив в голосе мага нотки сомнения. — Что еще-то?

— Смотритель зверинца Василь — он ведь моревский волхв, — прищурился Хашур. — Ты должен помнить о том.

— Так он зверей лечит.

— Многим ли человек от зверя отличается? Уши, глаза, нос… сердце бьется, кровь такая же красная. А вдруг есть у Василя какой заговор?

— Ну нет, наши лекари ничего сделать не смогли, — мотнул головой Вань Хо. — А этот дикарь и подавно не сможет.

— Как знаешь. Мазь для пяток нужна? Или уже смысла нет? И вправду, какая покойнику мазь… Расточительство.

— Постой, — заволновался евнух. — Попробовать ведь можно, да? Хуже-то уже не будет? Тем более что никто не узнает, а если и узнает — так мне все одно смерть. Ежели со мной на воротах моревский волхв висеть будет — тем лучше. Все не так скучно.

Хашур поморщился. Ему был неприятен этот человек, он терпеть его не мог. Но улыбался и каждый раз приносил Вань Хо подарки. Впрочем, теперь они были на равных. Возможно, младший советник императора был куда беднее главного евнуха. И одевался скромнее, и колец с серьгами не носил. Ел не так вкусно, спал не так мягко. Зато Хашур мог познать женщину. И эта мысль всегда его успокаивала. Разговаривать с омерзительным, жирным, подлым Вань Хо было проще, если напоминать себе об этом.

Маг вовсе не собирался спасать евнуху жизнь. Если б Вань Хо казнили, многие во дворце выдохнули бы с облегчением. Но пока тот был нужен. А значит, придется улыбаться.

— Скажи, а что с той девушкой, что я продал господину Шиджану? — словно невзначай вспомнил Хашур.

— А, Барба? Я ее в нижний гарем пока определил. Сам понимаешь, не до нее теперь.

Хашур кивнул и опустился на колени перед евнухом:

— Ногу покажи. Я сейчас тебе пятки намажу, и до вечера болеть не будет. Дальше ты сам.

— Моя благодарность тебе не имеет границ! — расплылся в улыбке Вань Хо. — Хочешь… Хочешь, я сестру твою в личные служанки какой-нибудь из серебряных жен возьму? Это ж какая честь! Всю жизнь в Змеиных садах жить, ни о чем не думать больше! Ни голода знать не будет, ни холода! А если ее господин заметит…

— Малы еще девки, — торопливо отказался Хашур. — Года через два поговорим. Пока же матушка их не отпустит. Ну что, хорошо так?

— Славно! — Евнух вскочил на ноги и даже подпрыгнул. — Вот что, друг мой. Ты пока за стенкой побудь, а я сбегаю за Василем. Не хочу терять ни минуты!

Неожиданно ловко затолкав мага в секретную нишу, евнух вылетел из комнаты.

Хашур прислонился к стене и горько засмеялся.

Как легко привести женщину в Змеиные сады! И совершенно невозможно ее отсюда забрать живой. Он пытался… ему отдали тело. Изувеченное, изломанное. Он тогда отдал все свои деньги, чтобы забрать то, что осталось от его подруги. И на ее могиле поклялся, что отомстит Угурскому Змею.

Бедняжка Ситара была лишь разменной монетой. И храбрая, но такая наивная Варвара — тоже. Даже то, что у дарханайки имелся возлюбленный, который уже рядом, не слишком меняло дело. Хашуру нравилась Ситара. Он постарается ее спасти… Но не будет это обещать даже себе.

Пока что все складывалось довольно удачно. Даже слишком хорошо, если честно. У них теперь имелся шпион, который мог беспрепятственно проникнуть в закрытый сад. Это очень поможет.

— Меня видели стражники, — раздался знакомый голос из коридора.

— Они умрут уже сегодня, если ты исцелишь принцессу, — бурчал Вань Хо. — Что поделать, если ты не пролезаешь в потайной коридор?

Хашур хмыкнул. Ну да. Сам Вань Хо с огромным трудом протискивался в узкие щели. Ему несколько раз приходилось усиленно худеть, ведь что за главный евнух, который не сможет следить за всеми и появляться из ниоткуда? Юркий Хашур мог пройти везде. А вот затолкать в коридорчик массивного Василя было так же просто, как впихнуть дубовый шкаф в фарфоровую вазу.

Выпущенный из ниши маг кивнул смотрителю и встал рядом, незаметно принимая от него комок бумаги. Василь же, едва взглянув на Ситару, громко заявил:

— Колдовство! Кто-то из женщин ее проклял!

— Я знаю кто! — дернулся евнух. — Морка эта бешеная! Она мне однажды чирьи наслала… не буду говорить куда!

— Нет-нет, — заторопился Василь. — Это не моревское колдовство. Это чей-то злой глаз. Нужно обыскать гарем. У кого найдется что-то странное — может быть, мешочек с землей, или клубок с нитками, или черные камни, или платок с кровью, — та и виновна.

Хашур снова хмыкнул и с уважением взглянул на коллегу. Знал женщин… у каждой второй есть среди вещей нечто подобное. Угурки верят в колдовство и злой глаз. А в гареме у всех девиц слишком много свободного времени!

— Расколдовать я ее, конечно, могу, — продолжал Василь. — Но зачем бы я стал это делать?

— Я заплачу.

— К чему мне твои деньги?

— Тогда чего ты хочешь?

— За себя просить не буду. А вот новую женщину, морку, надобно приставить к принцессе.

— Это зачем еще?

— У нее глаз еще злее, чем у остальных баб. И рука тяжелая. К тому же она моя соотечественница. Хочу, чтобы у нее все хорошо было.

Вань Хо вытаращил глаза на мора и вдруг засмеялся:

— Ты ее себе, что ли, забрать собрался? Так не позволено рабам жениться.

— А кто о женитьбе говорит? Она — такая же рабыня, как и я. У меня выбор невелик, кругом чужие женщины да глупые служанки. Эта мне понравилась. А я все-таки мужчина. В отличие от некоторых.

Рискованное заявление, но Вань Хо еще больше развеселился.

— Ты бы не мужским хозяйством думал, а головою — такой шанс возвыситься упускаешь! Я бы о тебе мог господину словечко замолвить!

— Вот и замолви, — согласился Василь. — Позаботься о Варваре, и мы в расчете.