Сокровище дархана

Глава 24 Нижний гарем

Вань Хо и не подумал приставлять новую подопечную к золотой невесте. Во-первых, девицу сначала нужно проэкзаменовать. Что она умеет? Послушна ли? Насколько хорошо знает язык? А во-вторых… Сластолюбивое любопытство Угурского Змея было известно всей прислуге. Девушка свежая, вполне симпатичная, хоть и странного вида, но уродиной ее не назвать. Просто крупная, статная. А господин Шиджан, увлеченный новой игрушкой, стремясь завоевать ее расположение, к себе ни одну из жен не приглашал уже слишком давно, что было вовсе не в его характере. Вань Хо об этом знал точно — это его работа. Смотритель гарема нисколько не сомневался, что новенькая очень скоро побывает в спальне господина.

Так и должно быть — все женщины Змеиных садов принадлежат императору.

Нужно эту (как ее там? У нее ведь есть имя?) подготовить.

— Варвара? — Вань Хо нахмурился. — Слишком сложно. Будешь Барбой. Ты понимаешь меня?

— Да.

От смущения и страха Варвара утратила обычную болтливость, но, кажется, так было даже лучше. Асахан довольно быстро нашел общий язык с сыном хозяина гостиницы, тот же привел Варьку во дворец — девушка не ожидала, что все получится так просто. И теперь ей нужно было найти некоего Василя, сторожа в зверинце, и поговорить с ним. А Вань Хо — человек опасный, его нужно слушаться.

Варька подозревала, что этот самый Хашур — мошенник и плут. С чего бы доверенному советнику императора помогать кохам? Но ее мнения никто не спрашивал, а за недолгое путешествие дочка Ольга Бурого научилась держать язык за зубами. Раньше у нее это не больно-то выходило, а теперь ничего, привыкла. Батюшка был бы доволен ее успехами.

— Барба, сейчас я отведу тебя в баню. Женщины помогут тебе искупаться и дадут чистую одежду. Поняла?

— Да.

— Потом я приду за тобой и покажу, где ты будешь спать. Ясно?

— Да.

Вань Хо кивнул с удовлетворением. Девица, которая на все говорит ему «да», возможно, не такое уж дурное приобретение. Интересно, сколько заплатил за нее господин? Не меньше тысячи рье, вероятно.

Пожалуй, евнух бы посмеялся, если б узнал, что Хашур получил плату даже дважды. Ему Асахан много заплатил за то, чтобы маг отвел Варвару во дворец.

Баня девушке понравилась. Ее макали в воду, терли щетками, чесали гребнями. Зачем-то воском удалили все волосы на теле, сказали, так положено. Варька могла бы их всех поколотить за такую гадость, но терпеливо перенесла экзекуцию. Вздумай она бунтовать — ее и наказать могут. Стражников во дворце много, бить будут больно. Да и не сделали пока ничего возмутительного с ней. Моревских невест так же к свадьбам готовят. И в баньке парят, и того-этого… ощипывают аки кур.

Разумеется, Варвара смекнула, что все это не просто так. Как бы ее в гарем не засунули очередной наложницей. Но так, наверное, и неплохо. Она этого Угурского Змея придушит — и дело с концом. А потом украдет Ситару и вывезет ее из дворца! О Варваре-спасительнице будут песни еще слагать, вот увидите!

Одежду ей выдали вполне достойную: шаровары, тунику, удобные кожаные туфли. Толстую светлую косу перевязали шнурком, восхищаясь — до чего ж мягкие волосы, словно лунный свет! Привычная к прислуге девушка только кивнула, не смущаясь и не робея.

Вскоре ее забрал Вань Хо, приказав следовать за ним. Евнух был ужасным болтуном.

— Я определю тебя в нижний гарем. Там живут нелюбимые жены и дети господина. А еще бесплодные, старые и уродливые. Есть будешь вместе со всеми, ложе тебе постелют. Там тебя никто не обидит, а впрочем, ты могучая, за себя постоять сможешь. Завтра утром буду смотреть, для чего ты годна. За столом вести себя умеешь? Ложкой пользоваться?

— Да.

— Оружием каким владеешь?

— Меч. Дубинка. Кистень. Лук.

Варвара не лгала — отец ее учил всякому. Кто бы мог подумать, что пригодится!

Вань Хо озадаченно крякнул.

— Девица — и воин? Любопытно. У нас в деревнях тоже бывают такие, но я своими глазами вижу впервые. И чем только их родители думают? Никто такую женщину в жены и не возьмет. Жена должна быть покорной, робкой и работящей.

Варвара отстраненно подумала, что, уж конечно, евнух разбирается в женщинах. Покорной? Работящей? А ты сначала докажи, что такой жены достоин. У хорошего мужа жена, как известно, добрая. А у дурного — несчастная. Но вести задушевные беседы с угуром Варька не собиралась. Она и без того была как натянутый лук. Внутри все звенело. И страшно было — аж жуть! Куда она, глупая, сунулась? Тоже нашлась воительница! Сожрут ее как цыпленка и косточки во садочке прикопают. А еще — жрать хотелось немилосердно. Варвара всегда в волнении много ела, но здесь ее кормить не спешили. Эх, нужно было Асахана в женские тряпки переодеть — пусть бы отдувался! Хотя его бы в бане живо разоблачили.

Место, куда ее привел самый важный евнух, Варьке сразу не понравилось. Тут было темно и душно. И шумно. И женщин очень много. И пахло весьма пронзительно: духами, благовониями и почему-то жареным мясом. Что ж, во всяком случае, здесь кормят. Девушка даже немного повеселела.

— Женщины! — пронзительно заверещал Вань Хо, громко хлопая в ладоши. — Всем молчать!

Воцарилась гробовая тишина. Слышно было только взволнованное сопение — и то Варькино.

— Это Барба, она тут временно. Не обижать ее! Цинна… да, Цинна — присмотри за ней. Ну и, раз я пришел, — жалобы какие есть?

Пространство вокруг Варвары забурлило. Женщины вскочили со своих мест и, толкаясь, бросились к евнуху. Заговорили все разом, оглушая, ошеломляя. Варька затрясла головой. Какая-то вполне миловидная угурка средних лет схватила девушку за рукав и потянула в сторону.

— Морка? — деловито спросила она. — Тут твоих трое. Пойдем покажу. Спать, конечно, будешь с ними?

Варька позволила себя увести.

Морок, действительно, было три. Все светловолосые и голубоглазые, в длинных светлых платьях. Они уставились на Варьку с удивлением… и с жалостью?

— Как же тебя угораздило, сестра? — спросила на моревском старшая. — Неужели проклятые угуры снова в набег пошли?

— Долгая история. — Варьке вдруг полегчало от одного только родного говора. — Ох, сестрички! Я с утра голодная!

— Я принесу поесть! — подскочила одна, невысокая и с ямочками на щеках. — И воды принесу.

— Ты откуда? — продолжала допрос та, что постарше.

— Из Бергорода.

— Я Дарья, из Лисгорода. Маруся — она тоже бергородская, а Яся — из Волчьего Посада. Расскажи нам, стоят ли наши города, золотится ли пшеница в полях, поют ли девушки песни?

— В моревских землях мир и благодать, — вздохнула Варька. — Давно ли вы тут, красавицы? Почему вас никто не выкупил?

— Давно, милая. Мне пятнадцать годиков было, когда проклятые угуры сожгли деревню, родителей моих погубили, а меня и сестер увели в рабство. Где остальные, я не ведаю, а я, почитай, полжизни в неволе томлюсь. Повезло мне — заговоры нужные знаю и от злодея не понесла. Хочешь, и тебе чрево заговорю? Тогда Змей быстро тобой пресытится, и будешь жить хоть и здесь, в клетке, но покойно, мирно.

— Меня не женою Змей взял, а охранницей, — неуверенно пробормотала Варька. Заговоров она не боялась, у нее мачеха была самой настоящей ведьмой. Но стоило ли рисковать?

Морка по имени Дарья грустно рассмеялась:

— Ты красивая. А Змей любит красивых женщин. Не зарекайся.

Яся из Волчьего Посада поставила перед Варварой большое блюдо с мясом и овощами. Не так уж плохо жили наложницы в нижнем гареме — голодом их не морили. Варька накинулась на еду, а женщины с печалью качали головой: оголодала, бедная!

— Мы здесь живем все вместе, — журчала Дарья, подавая новой подруге большую глиняную чашу без ручек. — Пей, это чистая вода. Воды тут много. Вино да сладости достаются верхнему гарему, но мы не жалуемся. Держимся друг друга, ни с кем не ссоримся, нас и не трогают. Тут все так живут: те, что с востока, не любят западных, а угурки с островов чураются и тех, и других. Но все равно — спокойнее, чем наверху. У верхних наряды и золото, но им и в спальню к извергу ходить приходится. Впрочем, тут многие за счастье считают, когда господин их выбирает.

— Но не вы, — кивнула Варька.

— Но не мы. Мы — птицы дикие, лесные. Никогда рабынями не были, сами себе мужей выбирали. Родились свободными и умрем свободными.

И все три кивнули.

Варька вздохнула. Ну и что ей теперь делать? Бросить соплеменниц в заточении невозможно. Придется не только Ситару выводить, но и своих женщин. И рассказать бы им о том, что, может быть… Нет, молчи, Варвара. Не стоит попусту языком трепать. Хуже нет того, чем дать напрасную надежду. А ежели не сдюжишь? Пусть они лучше не знают ни о чем.

— Тоскливо вам тут, девоньки?

Морки переглянулись.

— И вроде привыкли уже, — жалобно протянула Яся. — Тепло, сыто, в саду гулять можно. Делать ничего не нужно. Но так домой хочется!

— Уж лучше в поле трудиться, чем такая жизнь, — кивнула Маруся. — Дома-то елки родные да березки — лучше всяких цветов. И петь можно. А здесь за песню и побить могут. Не положено женщине петь, только танцевать можно, но танцы тоже варварские: руками да ногами дрыгать.

— И что же, цельными днями с утра до ночи есть, спать да гулять? — попыталась увести разговор в нужную сторону Варька. — Так со скуки скопытиться можно. Никаких развлечений?

— Ну, торговцы приходят, — вздохнула Дарья. — Да только не к нам, а к любимым женам. Да и ладно, больно мне эти зонтики и серьги нужны! Иногда театр приезжает, но нас туда не пускают. В зверинец сходить можно, но то разве радость? Там звери, что и мы, — в клетках сидят.

Вот оно!

— Что за зверинец?

— Любит Змей, чтобы хищные звери у него из рук пищу брали, — скривилась Дарья, которая в этой троице была и старшей, и главной. — К львам да барсам нас не пускают, те для устрашения и кровавых казней, а тигра увидеть можно, волков красных… И Василя, конечно.

— Василь — тоже наш, из Волчьего Посада, — пояснила Яся. — Краси-и-ивый! Но жены Змеиные даже смотреть не должны на других мужчин. Да и неинтересны мы Василю.

По голосу девушки Варвара догадалась: эта смотрела. И, быть может, даже полюбила. Но таинственный Василь взаимностью не ответил. А зря — Яся красивая.

— Покажете мне зверинец? — попросила Варвара.

— Конечно. Завтра, да? Сейчас уж спать пора. Ложись с нами. Цинна принесла тюфяк, подушки и покрывало. И все же… точно заговор не хочешь от деточек?

— Хочу, — вздохнула Варвара, рассудив, что до возвращения в отцовский дом ей точно никакие младенцы не нужны. — Читай.

И улеглась на указанный тюфяк, позволяя Дарье приложить ладонь к своему животу.