Сокровище дархана

Глава 35 Свадьба

Хозяйка княжеского терема была слишком молода для матери пятнадцатилетнего сына. Марика была настоящей красавицей: статной, полногрудой, румяной и ясноглазой. Впервые в жизни миниатюрная Ситара ощутила себя заморышем. Рядом с крепкими и высокими моревскими женщинами она смотрелась что воробышек среди белых голубей.

Особенно засмущалась дарханайка в бане, куда ее отвели сразу же по приезде. И Варька, и Марика, и прислужницы, что помогали им искупаться, — все были выше Ситары на голову и обладали куда более роскошными выпуклостями. Среди угурок девушка ощущала себя красавицей. Здесь же — сущим ребенком.

— Кожа да кости, — прокомментировала с жалостью Варька. — Подержаться не за что. Матушка, а она ребенка-то выносить сможет?

Марика тут же хлестнула падчерицу полотенцем и сердито фыркнула:

— Ничего ты, глупая, в красоте не смыслишь! Красота — она разная бывает. Что тебе больше нравится — дуб или яблонька? А и то и другое — деревья.

— Так на одном желуди, а на другом яблоки! — задорно отвечала потная и красная Варька, утирая лоб. — Глупо сравнивать!

— Ну и ладно, тогда ты — репка, а Ситара — морква, — засмеялась Марика. — Не сомлеешь, принцесса? Может, выпустить жар?

— Совсем как дома, — блаженно выдохнула разомлевшая Ситара, которой две девки мыли густые длинные волосы. Она к влажной жаре была привычная.

— А про детей Варька верно спросила. Матушки ведь у тебя нет? — завела неловкий разговор Марика. — Знаешь ли, как детки получаются?

Ситара замялась. Она не только прекрасно знала, но вполне могла уже быть беременной. Они с Ингваром друг друга любили жарко и неустанно. А вот Варька, похоже, со своим женихом только лобзалась. Но что ответить Марике?

— Знаю, — выдавила из себя Ситара, которая заниматься этим была готова, а вот обсуждать страшно стеснялась.

— А нужны ли тебе дети так скоро? — не унималась хозяйка.

— Как Великой Матерью предназначено, так и будет.

— Милая моя, я ведь ведьма. Ко мне нередко приходят за заговором закрытия чрева. Ты уж меня прости, глупую, но я бы совет дала такой: не спеши становиться матерью. Ты еще очень молода. Да и дорога вам предстоит длинная. Поживите годик-другой, помилуйтесь, а потом уж и деточек родите.

— Так может, я уже… — призналась Ситара. — Можно ли узнать?

Марика вздохнула, закатив глаза, и зачем-то сурово поглядела на Варьку.

— А я ничего, — торопливо замахала руками Варвара. — Я до свадьбы ни-ни.

— Ложись на лавку, голубушка, я тебя посмотрю, — ласково заворковала Марика, а потом приложила ладони к впалому животу Ситары. — Нет, ты не беременна. И долго еще не сможешь. Пока твоя вторая ипостась не наберется сил, о детях и не думай. Сейчас твой первенец — дракон. Береги его, часто не выпускай, но и лениться не давай. Скажи… у твоей матери ведь лишь один ребенок был?

— Да, только я.

— Вы, драконы, долго живете, да детей рожаете тяжело, в муках и страхе. Надо думать, не каждая осмелится повторить сей подвиг, да не каждая и сможет. Мой тебе наказ: как срок придет, ко мне приезжай, я тебе помогу во всем.

Ситара вспомнила свой сон про близнецов и содрогнулась. Да уж приедет! Страдать ей совершенно не хотелось. Видимо, Марика и вправду сильная ведьма, раз все разглядела, и человек она хороший.

— Или, еще лучше, весточку мне пришли, и я сама к тебе примчусь. Нечего в положении лишний раз рисковать, особенно тебе. — И, покосившись на Варьку, добавила: — Тебе куда больше повезло. Хоть с десяток богатырей рожай, все сдюжишь.

Варька заулыбалась, а потом тихо взвизгнула, когда одна из прислужниц опрокинула на нее ведро воды.

Следующим утром Ситару нарядили, как куклу, в диковинный наряд: белую сорочку да алый сарафан. Волосы в косу заплели да под красный платок спрятали. Бусы жемчужные надели, сережки золотые, кольца яхонтовые. Под смуглы рученьки вывели из терема да посадили в телегу рядом с такой же разодетой Варварой. Ни Ингвара, ни Василя, ни князя с женою видно не было.

— Куда это нас везут? — шепотом спросила Ситара.

— В лес на съедение диким зверям, — пошутила заметно нервничающая Варька. — Меня беру отдадут, а тебя, знамо, лисице.

Ситара догадалась, что Варька всей правды не говорит, и усмехнулась в ответ:

— Вот и славно. Дракон мой голодный, аж жуть.

Показалось ли принцессе или у возницы задрожали плечи?

Телега, где ехали невесты, была разукрашена цветами и лентами. Медленно она катилась по улице, а прохожие, которых было видимо-невидимо вокруг, приветствовали девушек криками да бросали на дорогу зерно и мелкие монеты. Совсем как в Дарханае на свадьбах, там тоже медь да рис под ноги молодых кидали. А еще цветы, большие листья и разноцветные платки. Считалось, что нога невесты не должна ступать на голую землю, иначе в браке ее ждут только несчастья.

Телега повернула на большую площадь, где стоял деревянный помост. И снова — знакомо. Ситара готова была поклясться, что в иные дни на этом помосте ворам руки рубили, а особо злым разбойникам — и головы, но сейчас помост был застлан белой, как снег, тканью. Поверх досок и ткани стояли две клетки. В меньшей сидела лиса, в большей — грозный зверь бер. Тут же ожидали Ингвар и Василь, оба одетые по-моревски: в расшитые обережной вышивкой сорочки, синие штаны да высокие сапоги. У ног Василя сидела его верная тигрица Манона. Между мужчинами стоял старик в диковинном и страшном одеянии — босой, в длинной рубахе и с косматой волчьей шкурой на плечах.

— Волхв это, Зимогор, — шепнула Варька. — Матушка его не любит сильно, да и батюшка не жалует[1]. Но ежели он сам пришел обряд соединения жизней творить, то никто отказать не посмеет. Он нам великую честь оказал.

Ситара, для которой обряды чужих народов не имели никакого значения, только пожала плечами, а потом оперлась на предложенную ладонь Ольга Бурого и шагнула с телеги прямо на помост. Так и подошли к женихам — обеих девиц князь вел как своих родных дочек.

Волхв окинул Ситару цепким взглядом. На его лице мелькнуло удивление.

— Славные невесты, — пробасил он. — Ингвар, лисий сын, а сдюжишь ли?

— Другая мне и не надобна, — хладнокровно ответил Ингвар.

— Добрый ответ. Но помни — трудно тебе будет. Не простую девицу берешь в жены, а из царского рода. — Про дракона Зимогор дипломатично умолчал, за что Ситара была ему благодарна. Это в Дарханае она непременно расправит крылья, а здесь — кому какое дело до пришлой девицы? Ингвара тут помнят сыном Лисяны и Матвея Вольского, Варька и вовсе своя, понятная и родная. А Ситара лишь чужестранка.

— Дайте руки свои, дети. — Зимогор достал невесть откуда (из-под шкуры, верно) длинную и узкую красную ленту. — Ингвар, сын двух отцов из рода лисиц, отдаю тебе в нареченные жены эту красавицу. Ситара, дитя Великих Предков, Огонь Поядающих, чьи крылья затмевают солнце, отдаю тебе в законные мужья юношу доброго и смелого. Будь ему славной женою, а он сохранит душу твою в день горя и радости. Любите друг друга, защищайте, берегите. Обручаю вас силою солнца, неба, земли, воды и крови. Свидетелем сему лесные звери и люди, здесь присутствующие. Да благословит ваш союз лисица! По ее следам ходите и помните — зверь этот хитер и коварен, но своих возлюбит и никогда не обидит.

Лента, связавшая два запястья — тоненькое смуглое и крепкое, с рыжими веснушками, — вдруг вспыхнула огнем и растворилась в воздухе. Ага, колдовство. Видела Ситара и не такое. Но красиво, конечно. И слова волхв произнес правильные.

Скрипнула дверца клетки. Маленькая рыжая лисичка с любопытством высунула черный носик, оглядела Ситару с опаской, а вот к Ингвару прильнула и ноги его обвила пушистым хвостом.

— Соскучилась? — мягко улыбнулся юноша, подхватывая зверька на руки. — Давно не виделись мы с тобою. В степи лисы другие.

Ситара осторожно потрогала мягкую шерстку, а лисичка словно бы засмеялась и лизнула ее пальцы. Всем сразу стало понятно: принята дарханайская принцесса родовым зверем ее теперь уже мужа.

— Твой черед, достойная дочь славного отца. И ты, странник многих земель, протяни мне руку.

Василь и Варвара не колеблясь протянули ладони волхву, и их запястья также были связаны красной шелковой лентой.

— Василь, нового рода отец, отдаю тебе сию деву в верные жены. Она чиста душою, прекрасна ликом, будет тебе доброй подругою до конца дней. Варвара, прозванная гром-девицей, отдаю тебе в мужья того, кто как непокорную кобылицу сможет тебя обуздать, да без хлыста, лишь терпением и ласкою. Новый род суждено вам двоим породить. Василь — внук бера, сын рыси, да зверя себе избрал заморского, грозного. Таковых я только в самых темных лесах встречал. Отныне вы оба — дети матери-тигрицы. Обручаю вас силою солнца, неба, земли, воды и крови. Свидетелем сему лесные звери и люди, здесь присутствующие. Да благословят ваш союз и бер, и тигр! Будьте сильными, защищайте обиженных, творите добро и справедливость. Да будет так!

Его голосу вторил рев огромного зверя в клетке, которую открывать никто не спешил. И без того было понятно, что произошло что-то немыслимое, о чем потом долго будут слагать сказки. Новый род — в землях моревских. Давненько такого не было!

Манона потерлась лобастой головой о бедро Варьки, едва не опрокинув ее, а потом снова улеглась у ног хозяина.

— А теперь — пир! — провозгласил князь. — Всем вина, мяса и хлеба!

Народ зашумел, засуетился. Откуда-то выкатывали бочки, ставили кривые, наспех (за одну лишь ночь) сколоченные столы.

— Вы — в терем, — бросил Ольг Бурый молодоженам. — Там вас Марика встретит. Я буду позже.

Древний волхв на пир не остался. Стянув с одного из столов половину жареной курицы и пару лепешек, он ловко ускользнул в узкий переулок. Спустя несколько шагов его нагнал Асахан.

— Зимогор, я слышал, что ты учеников берешь?

— Нет, — буркнул волхв не оборачиваясь. — Стар я уже для такого беспокойства.

— Я заплачу сколько скажешь.

— Деньги мне не нужны.

— А слуга нужен? — не унимался Асахан. — Я буду воду таскать, рыбу ловить, еду варить, дрова рубить. Могу овец пасти, умею даже одежду шить.

— Скажи еще, что ткать умеешь и пряжу прясть! А еще петь да танцевать!

— Петь умею, песни сам складываю. Хочешь, спою про славную битву Черного Змея и Ледяного Дракона?

Волхв остановился и с любопытством поглядел на Сахи. Качнул головой:

— Пожалуй, хочу. Если песнь мне по душе придется, то возьму тебя в ученики, сын степей.

[1] За что Ольг Бурый так не любит Зимогора, можно узнать в книге «Берова тропа».