Сокровище дархана

Глава 17 Звери

Из комнат все же пришлось выйти — путь в зверинец лежал через сад. Ситара с опаской косилась на женщин, которые, в свою очередь, разглядывали ее с жадным любопытством. Но никаких телодвижений в сторону принцессы не было, и девушка махнула рукой на этих райских птичек.

Жаль, что в саду ей гулять пока не стоит, он был замечательно красив. Должно быть, Угурский Змей неимоверно богат! Цветущие деревья, роскошные фонтаны, дорожки и резные лавочки. В деревянных беседках — блюда с фруктами и сладостями, бронзовые кувшины, какие-то закуски.

— Сколько у Змея женщин? — спросила принцесса Хонгу.

— Семьдесят семь медных и семь серебряных жен, — с гордостью сказала девочка.

Ситара поморщилась. Даже если каждая жена родит по одному ребенку — это уже почти сотня потомков. Неудивительно, что Змей совершенно равнодушен к своим детям. Девочки, видимо, прислуживают во дворце. А сыновья… воины? Охранники? Нужно будет спросить, но не сейчас, позже.

Девушки свернули на одну из узеньких дорожек, прошли сквозь зеленую стену кустарников, очевидно, означающую границу между участками сада, и дальше уже можно было идти на запах. Зверинцы во всех странах пахнут одинаково: навозом. Но первое, что увидела Ситара, были все же не клетки, а небольшой пруд, огороженный со всех сторон и даже сверху сетью. По гладкой воде плавали белоснежные лебеди, и внутри девушки мгновенно вспыхнуло возмущение. Эти священные птицы — символ мудрости и чистоты! Разве можно запирать мудрость? Это ведь все равно что на книгу повесить замок!

Ведомая мрачными предчувствиями, Ситара шагнула следом за своей проводницей под сень остроконечной крыши и убедилась: ее подозрения были не напрасны. В первой из клеток она обнаружила тигра, молодого и сильного. Тоже священное животное Дарханая, символ мужественности и силы. В следующей клетке был красногривый волк, а дальше — черная лисица. Одно только радовало принцессу: слонов тут не было. Никто не догадался погрузить мудрое животное на корабль и привезти в Угур на потеху императору.

— Василь, Василь! — крикнула громко Хонга, и откуда-то из-за клеток выглянул огромный бородатый человек.

Ситара никогда не видела таких крупных мужчин. Он был, пожалуй, даже выше Угурского Змея и уж точно шире его в плечах едва ли не вдвое.

Судя по светлой масти и голубым, как небо, глазам — мор. Наверное, из Бергорода, там, говорят, все такие большущие. Ситаре сказывали, что и князь тамошний высок, бородат и весьма страшен собою.

— Хонга, здравствуй. Пришла взглянуть на Манону?

— Нет, привела свою новую госпожу. Это Ситара, она — будущая золотая жена, — с нескрываемой гордостью представила принцессу девочка.

Ситара поморщилась. Никакой женой она становиться не желала.

— Неужто золотая? — подивился гигант. — А по ней и не скажешь. Чернявая она.

Хонга засмеялась, и Ситара вдруг поняла, что впервые видит девочку такой беззаботной. Кажется, эти двое — друзья.

— Откуда ты родом, Василь? — спросила с любопытством принцесса на моревском — вот и представилась ей возможность похвастаться своими успехами в изучении чужеземных языков. — Из Бергорода, верно?

— Нет, золотая звездочка, я из Рысеграда. Но дед мой был из беровых детей, это ты верно угадала.

Ситара моргнула. Откуда он узнал, что имя ее означает «звезда»? Кто такой этот человек?

— Ты не похож на евнуха, Василь, — прямо сказала она. — Маг?

Разговор велся на моревском, и Хонга, не знавшая этого языка, только крутила головой, не понимая, что происходит.

— Маг, — кивнул мор. — Зверей слышу, чувствую. Слишком расточительно оказалось мой дар уничтожать. Повезло.

— И все же ты раб здесь? Или волен уйти?

— Раб.

— Почему? — Ситаре нужны были союзники и защитники, а этот силач подходил ей, как никто другой. — Ты такой большой и могучий. Почему не сбежал?

— Пробовал несколько раз, — усмехнулся Василь. — Показать тебе мою спину, звездочка? Далеко уйти не смог. Выход из Змеиных Садов охраняется лучше, чем границы с Кохом.

Девушка поджала губы.

— А вход? — с надеждой спросила она.

— Войти живым можно. Выйти… слыхал я о тех, кто сбежал. И головы их на воротах не раз видел.

Ситара поникла. Как же Ингвар сможет ее спасти? Сложно сражаться с целой армией. А если там будет Хашур и такие, как он, — и вовсе безнадежно.

— Сбежать, что ли, хочешь? — Василь поглядел на нее внимательно, а потом покосился на Хонгу. — Ты приходи почаще, поговорим. Расскажу тебе про земли моревские да про корабли.

— Про корабли я и сама могу рассказать, — проворчала Ситара, медленно выдыхая.

— А что, беров в зверинце нет? А тигры — есть.

— Беры в Угуре не водятся. Разве что в дальних лесах. Но привезти такого зверя живым сложно, мало кто рискнет. А тигрицу зовут Манона, ее детенышем еще в клетку посадили, она другой жизни и не знает.

— Чем же кормите ее? А потрогать можно? А сколько ей лет?

Разговор свернул с опасной темы. Василь прекрасно разбирался в животных, он их обожал. Этот большой мор показался Ситаре довольно добродушным человеком и славным собеседником. А еще он и в самом деле понемногу говорил на нескольких языках. И кохтский знал, и чуть-чуть дарханайский. А по-угурски умел не хуже Ситары.

Принцесса отлично понимала, зачем ее привела сюда Хонга. Спокойное место, даже в чем-то уютное. Никто лишний не ходит. Изнеженные жены брезгуют, им запахи не нравятся. А у дархана Сераджа тоже имелся зверинец, хоть и не такой. Дархан страсть как любил тигров и ягуаров. Приручал их, кормил из рук — а потом выпускал погулять по залам и коридорам, когда приезжали не самые желанные гости. Потому и никаких лишних глаз во дворце не было… Вот только угурские шпионы все равно ухитрились проникнуть в ее дом.

— Госпожа, нам пора возвращаться, — напомнила в очередной раз девочка, которая уже была и не рада, что привела сюда любопытную Ситару. — Как бы не хватились вас!

Пришлось подчиниться. Тепло распрощавшись с мором, принцесса отправилась в свои покои. Признаться, она уже окончательно успокоилась и изрядно проголодалась, и все ее мысли были лишь об обеде. Поэтому, когда возле живой изгороди к ней шагнули две тонкие фигуры, Ситара даже не успела испугаться. Хонгу, шедшую впереди, схватил за плечи рослый юноша с капризными пухлыми губами и двойным подбородком — евнух, не иначе. Зажал бедняжке рот и что-то прошипел в ухо, отчего у той глаза сделались совершенно круглые.

— Мы просто поговорим, драгоценная, — ласково мурлыкнула одна из женщин — молодая и очень красивая, со светлыми глазами и богатыми заколками в гладких черных волосах.

— Давайте поговорим, — милостиво согласилась Ситара. Выбора у нее, кажется, не было.

— Уже несколько лет Шиджан Хеймосс не брал новых женщин, — сообщила вторая красавица с кожей белее лепестков жасмина. — Что в тебе особенного?

— Ростом мала, с кожей смуглой. — Светлоглазая протянула пальцы с острыми ногтями к лицу Ситары, и той потребовалось немало мужества, чтобы не отпрянуть. — Глаза круглые, брови ужасные. Обычная. Таких — сотни, тысячи среди угурок. Стоило ли тащить из-за моря подобную простушку?

По словам Вань Хо, Угурский Змей тоже не разглядел в дарханайской принцессе ничего особенного. Только Ингвар смотрел иначе — для него она всегда была единственной.

— Видимо, есть во мне что-то, чего нет у вас, серебряные мои, — насмешливо пропела Ситара, а может быть, и ее дракон. — Или вы все надоели своему господину.

Белокожая зашипела и, скрючив пальцы, попыталась вцепиться в лицо Ситаре.

Вот это нравы в императорском гареме! Или они совсем свихнулись, или уверены в своей безнаказанности! Ни то ни другое принцессе не нравилось.

Замычала, забилась Хонга. А принцесса, сама того не ожидая, ловко отклонилась в сторону — спасибо урокам Хашура! Нечто подобное они отрабатывали несколько раз! Увернувшись, девушка плавным движением ушла за спину светлоглазой и, схватив ту за тяжелые волосы, дернула вниз. Женщина взвыла.

Узкая ладонь Ситары уверенно легла на лебединую шею, палец нашел пульсирующую голубую жилку.

— Красавицы, не стоит меня пугать, — шикнула принцесса. — Я не садовая роза, а шиповник. Господин обещал сделать меня своей единственной, если я скажу только слово. Что вам нравится больше — холодная вода в легких или чужие мужики между ног?

Никогда Ситара не чувствовала себя такой смелой. Дракон внутри нее довольно ворчал, с губ рвался торжествующий рык. Кровь бурлила, в груди кипело ликование.

— Пусти, — сдавленно прошептала поверженная противница.

— Если только твоя подружка пообещает ко мне не лезть больше.

— Не мы, так другие захотят с тобой поговорить.

— Но первыми пришли вы. И вы же сейчас уйдете и расскажете всем, что новая жена господина Ши — совершенно сумасшедшая. Что она грозилась перегрызть вам горло — а я это могу. Вы слышали про Великую Мать?

Белокожая медленно помотала головой, с ужасом глядя на принцессу.

— О, я расскажу вам. Однажды на нее напал Гухул — огромный четырехрукий демон с длинным хвостом и огненным дыханием. Он надругался над ней, а потом уснул… и Мать перегрызла ему горло, потому что руки и ноги ее были связаны заколдованной веревкой. А потом Мать родила первого дракона… но это не так уж и важно.

Женщина в руках Ситары жалобно всхлипнула. Принцесса с силой оттолкнула ее и вытерла вспотевшие ладони о бедра. Не так уж она была безмятежна, как хотела казаться.

— Я — потомок драконов, сокровище дарханов, дитя Великой Матери Всего Сущего. Тот, кто рискнет со мной сразиться, живым не уйдет.

Слабо вскрикнув, женщины бросились прочь. Принцесса обернулась на евнуха, удерживающего ее служанку, но тот, видимо, сбежал еще раньше. Девочка стояла совсем одна.

— Драгоценная госпожа, — испуганно пробормотала она. — Что же вы наделали? Теперь вас точно убьют! Ночью задушат или яда в рис подмешают!

— Кто это был?

— Серебряные жены — Тайра и Герфин. Они — матери любимых сыновей Змея, им прощается все…

— Вот и прекрасно, — встряхнула растрепавшимися волосами Ситара. — Двери моих покоев будем на ночь запирать, а пищу пусть пробует кто-нибудь из евнухов, да вот хотя бы тот, что тебя схватил. Ты ведь знаешь, как его зовут.

Девочка закивала и вдруг лукаво усмехнулась:

— Вам положен личный евнух, госпожа. Можно попросить у распорядителя любого. Он теперь не откажет.

— Пожалуй, я так и сделаю. А еще мне нужен кинжал.

— Никто не может носить оружие на женской половине, кроме палачей!

— А если этот кинжал подарит мне Угурский Змей? — ухмыльнулась Ситара.

— О… тогда, наверное, можно!