Требуется ходячее бедствие (СИ)

Глава 11

Леди Флора была очень человеколюбивой и кроткой девушкой. Будь ее воля, она бы посадила меня в горшочек и начала поливать чаем, чтобы я поскорее выросла в нормальную попаданку. За неимением такой возможности, леди удобряла меня чаем изнутри, пока я не попросила пощады и пяти минут уединения.

– Еще раз извините моего будущего зятя, он бывает эмоционален.

– Вы сестры и обе графини? – я сыто отвалилась от стола, размышляя, не таятся ли в леди Торрес русские корни.

Ее скромный чай сопровождался отнюдь нескромным аккомпанементом из пирожных, закусок, копченостей, булочек и маленькой икорницы размером с таз. Я планировала вежливо отказаться, ссылаясь на благоразумие, но Флора заморочила мне голову улыбками, и через пять минут я с изумлением жевала копченую курочку, удивляясь самой себе.

– Именно так, – спокойно подтвердила она, опершись на подлокотник кресла и поигрывая тесемкой пояса.

Покои леди Флоры были под стать ее внутреннему достоинству: теплые, сдержанные и полные миленьких украшений. Обстановка буквально создана для отдыха и неторопливого чаепития в кругу близких людей.

– Однако вы – леди Торрес, а Элианна – леди Ланкрофт. Как это возможно?

– Мы единоутробные сестры. Наша матушка вышла замуж за моего отца, оказалась в тягости в тот же год, а через пару лет осталась вдовой. После ее сосватал граф Ланкрофт, и еще через шесть месяцев я обзавелась отчимом, а потом – сестренкой.

История, достойная увековеченья в романе. Маленькая сестренка родилась любимицей неба, поскольку собрала в себе самые красивые гены с обеих сторон. Уже в три года ей посвящали первые стихи, которые крошка Элианна пробовала на зуб, а родители придирчиво отбирали партию из растущего списка женихов. По воспоминаниям Флоры, этот список Элианна тоже успешно сжевала до оглавления, так что графам не оставалось ничего другого, кроме как выбрать юного Франца.

– По отцовской линии я прихожусь очень дальней родственницей лорду Эшфорту, а также училась наукам у мистера Винсента в академии.

Я давилась смехом, внимая ностальгии улыбающейся леди. Она была искусной рассказчицей, не обременяющей подробностями, но и не упускающей важных деталей.

Их родство с Францем было скорее обоюдным соглашением, чем доказанной кровной связью. Сто пятьдесят лет назад отгремела последняя война, и глава семьи Торрес вернулся домой из похода, обнаружив у супруги четверых детей вместо оставленных трех. Та клялась, что последний младенец – подкидыш, которого она подобрала во время переезда в безопасную деревню, принадлежащую графу, а не родила сама. После кровавого угара войны Торрес не стал разбираться, будучи просто счастлив от того, что его семья жива.

Новорожденного мальчика приняли, как родного. А через восемь месяцев за подкидышем явился настоящий отец, без супруги, и забрал пацана – младшего наследника рода Эшфортов – домой. С тех пор оба семейства номинально считаются родственниками, ведь младенчика выкармливала двоюродная сестра графини Торрес, став ему молочной матерью.

– Вы считаете это правдой?

– Я не знаю, – Флора умиротворенно обмахнулась веером. – Даже если моя прабабушка изменила супругу, она не прогадала с выбором любовника, ведь тогдашний лорд Эшфорт щедро вознаградил мою семью за живого сына. С другой стороны, во время войны действительно потерялось очень много детей, в том числе одна из принцесс пропала без вести. Страшное было время.

– Понимаю. Вы сказали, что учились у мистера Эшфорта?

– Сестра захотела учиться у своего будущего деверя, образование для знатной дамы – вещь полезная, статусная. Отпускать ее одну в академию было никак нельзя, поэтому я поехала с ней. Ох, и навела Эла там шороху! Три года не давала спуску ректору, всенепременно хотела выделиться.

Обожаемая всеми наследница Ланкрофтов стала настоящей звездой, устраивая шумные, но приличные вечеринки, попадая в передряги и разбивая мужские сердца. При всей взбалмошности, леди Элианна умудрялась сохранить моральный облик чистым, умело избегая интрижек или порочащих провокаций. Немалая заслуга в сохранении моральной чистоты принадлежала леди Флоре.

– Мы тогда едва удрали, рыцари не успели сорвать с нас маски, – девушка заговорщицки понизила интонацию. – Если бы хозяин таверны вовремя не зашел с выпивкой, плакала бы наша репутация.

Я вежливо не стала уточнять, что две благородные особы забыли в мужской таверне, прячась за маскарадными нарядами. Главное, обе леди уцелели и как ни в чем не бывало закончили академию. Факультет энергетики давал базовые знания физики, представления о Тьме как природной энергии и детально изучал порталогию – науку создания порталов.

– Простите за невежество, леди, я все еще плохо ориентируюсь в местных реалиях. В вашем мире есть магия?

– Нет, – Флора отрицательно покачала головой, подавая мне земляничное варенье. – В отличие от большинства миров Кружева, жители Тьмы лишены удовольствия колдовать. Лорды утверждают, что настоящая магия за гранью нашего понимания – они-то не раз сталкивались с чудесами во время путешествий.

– Тогда как вы строите порталы?

– Дело в камнях, мисс. Тьма, рожденная в горных ущельях, особенно густая и придает некоторым камням неординарные свойства. Они накапливают темную энергию и способны хаотично вскрывать пространство, как нож – консервную банку.

За века наблюдения ученые мужи выяснили, что разные породы открывают прорехи в разные места, постоянство этих мест не вызывало сомнений. Морская галька открывала путь в водные миры к полудевам-полурыбам, уголь прокладывал мостик к злобным жадным коротышкам, встречающим гостей топорами. Обсидиан отлично зарекомендовал себя как портал в жаркие иномирные пустыни, а невероятно редкие порталы-бриллианты вели в футуристические миры будущего с летающими железными повозками.

– Какой камень использовался для моего мира?

– Железная руда. Господин ездил за ней на рудные истоки, лично перебрал две тысячи пригодных камней в поисках идеальной заготовки под портал. Найдя искомое, творец портала отправляется на капище Тьмы – древние развалины идолопоклонников, где остается на сутки вместе с заготовкой, закаляя ее в огне, орошая водой, окуривая смесью трав и закапывая в землю.

– Звучит как ритуал, – я слегка поежилась, ощущая нотку чертовщинки.

– Отчасти. Далее заготовку окунают в три источника Тьмы, помещают под линзу, собирающую лучи ночных светил, и выжигают на ней координаты выхода из портала. Очень сложный и увлекательный процесс.

Услышав, что Винсент ночевал в мрачном лесу на старом капище, я вздрогнула, ощущая легкую щекотку страха где-то в груди. Запоздалая боязнь удивила меня саму: разве стоит бояться за жизнь одного из своих похитителей? Наверное, дело в моей мягкосердечной натуре, которая успела маркировать мистера Эшфорта как неплохого человека, заслуживающего жить долго и счастливо.

– Вы замечательная, – искренне сказала я, проникнувшись душевным теплом леди. – Спасибо за чай.

– Вам спасибо за работу, – Флора отмахнулась от благодарности, как от сущего пустяка. – Я здесь всего лишь приживалка, у меня нет весомого авторитета. Если хотите облегчить себе жизнь, подружитесь с моей сестрой. Эла прекрасный человек!

Ну-ну, этот прекрасный человек полчаса назад записал меня в любовницы-стервятницы, даже не разобравшись в ситуации. Но глаза Флоры так ярко блестели, что стало совестно огорчать ее нелицеприятным мнением о дражайшей младшей сестре.

– Как минимум, Эла никогда не велела пороть прислугу, – с достоинством сказала леди Торрес, уловив мой скептицизм.

Удивительно, с учетом того, что здесь этим промышляют многие из знати, включая Падму.

– Добавлю, госпожа, ваши подозрения относительно Падмы беспочвенны, – леди будто прочитала мои мысли. – Она действительно убеждала Элианну в недопонимании сегодняшней ситуации.

Мисс Коста становится костью в горле, перейдя от мелочных ядовитых придирок ко вполне ощутимым подставам. Спорим, нас с Францем подслушивали лакеи по ее наущению. Попрощавшись с Флорой, я вернулась за Кедрой, и мы вместе отправились покорять замок дальше.

– Что ты думаешь о мисс Падме?

– Завистливая, властолюбивая, мнительная стерва, – категорично ответила служанка.

– Полагаешь, она может причинить реальный вред?

– Госпожа, о ней вам нужно знать две вещи, – Кедра предусмотрительно подала мне легкий полушубок и шерстяной берет. – Первое: мисс Коста обожает хлестать прислугу по щекам и не чурается использовать подручные предметы. Второе: что бы мисс ни совершила, ее никогда не удавалось поймать на горячем.

– Тогда откуда ты знаешь, что виновна Падма? – я слегка усомнилась.

– Если вас задавит лошадь, вы вряд ли обвините молнию с небес, – сухо ответила она. – Проще говоря, слуги всегда знают, кто над ними издевается, но доказать не могут.

В задумчивом молчании мы добрели до Августинской башни, где намедни взорвался котел. Весна бодрым темпом катилась по широким просторам маркграфства, олицетворяя собой романтику и обостренный психоз. Молодые аристократы из числа гостей самоотверженно месили грязь, чтобы достать дамам первые цветы из хозяйского сада, пока леди рискованно высовывались из окон, глазея на возлюбленных. Первых я относила к недобитым романтикам, вторых – к сумасшедшим суицидницам, ведь падать будет очень-очень больно.

– Дурдом, – проворчала я, отчаянно завидуя местным барышням.

Внезапно Кедра дернула меня за рукав, заставляя отшатнуться, и потянула с нахоженной дороги на грязную обочину.

Мимо нас, изящно гарцуя на коне, пролетел рыцарь из числа местной армии. Полуденное солнце ярко отражалось в начищенных доспехах, в открытом забрале сверкали зеленые глаза, и тяжелые ножны сурово бряцали, как бы говоря, что меч хозяину не для красоты. Дамы в окнах башни синхронно наклонили головы и издали восторженные вздохи.

Остановившись у подножья башни рядом с коновязью, рыцарь спешился, стянул стальные перчатки и снял шлем. Едреные мощи из березовой рощи…

– Кто это?

– Лорд Карл де Йонг, – Кедра осталась равнодушной. – Выдающийся воин, последний в роду де Йонг, военачальник без полка.

Молодой мужчина со светлыми, будто золото, волосами не глядя нахлобучил шлем на столбик для пони и задрал голову вверх. Прохладный взгляд его глаз не испугал компанию леди, гроздями висевших в каждом окне. Вынуждена признать, у Франца есть достойный конкурент по части мужской красоты.

– Почему без полка?

– За выдающийся военный талант лорд дослужился до звания командира рыцарского отряда, но отказался от подчиненных и продолжил работать в одиночку. Героизм де Йонга настолько велик, что он один может расправиться с вражеским полком числом до двадцати рыцарей.

Одобрительные шепотки, витающие на жилых этажах башни, достигли предела. Одна из леди высунулась чересчур сильно, жадно разглядывая рыцаря и понадеявшись на силу своих тонких рук. Но гравитация оказалась сильнее. С тщедушным вскриком девушка пошатнулась и отчаянно попыталась поймать равновесие.

– Она упадет! – я подскочила на месте.

– Да, – Кедра заботливо закрыла мне обзор. – Не смотрите, крови будет много.

Леди закричала еще громче, соскальзывая ладонями по отсыревшему камню подоконника, и в мгновение ока оказалась снаружи, полетев вниз.