Требуется ходячее бедствие (СИ)

Глава 23

Меня не покидала идея поймать злоумышленника на живца в виде несуществующего раппорта. Кедра умело подогрела слухи о иномирном методе расследования преступлений, благодаря которому можно вычислить душегуба на раз-два. Две ночи мы не смыкали глаз у постели Франца, отослав и Мио, и дежурных, пока на третью ночь дверь не скрипнула.

Я затаила дыхание, подав служанке знак. Она должна зажечь свечу, если таинственный гость залезет в тумбочку, и перекрыть выход. Охрану из спальни мы убрали заранее, попросив лорда Йонга не задавать лишних вопросов. Он и не задавал, только посмотрел на меня голубыми до прозрачности глазами, вызвав толпу мурашек, и кивнул.

«Красивый, но странный и жутковатый», – подумала я в смятении, буквально сбежав от Карла. В рыцаре чувствовалась такая необузданная сила, что становилось страшно от одного его присутствия.

И спустя две тяжелые ночи кто-то набрался смелости, чтобы тайком проникнуть в покои маркграфа. Надеюсь, не с кинжалом за пазухой, иначе я остро пожалею о решении убрать охранника.

«Рано», – я едва заметно покачала указательным пальцем. Луна проникала сквозь незашторенные окна, давая возможность передвигаться по спальне и разглядеть невысокий силуэт вошедшего. Благодаря смекалке Кедры, расставившей кресла в тени, нас невозможно разглядеть, если не знать, в какой угол смотреть.

Тень постояла у входа, пытаясь сообразить, куда ей идти, и медленно просеменила к изголовью кровати. Дойдя до тумбочки, тень сделала неуловимое движение у лица, как будто сняла маску, и в лунном свете показался точеный профиль. Даже в темноте видно, что силуэт женский, – об этом мы догадывались с самого начала, надеясь справиться с девушкой своими силами. Когда ящик тумбы скрипнул, служанка ловко чиркнула спичкой.

– Какой сюрприз, – проговорила я медленно, скрывая настоящее удивление. – Графиня, почему вас тянет в мужские спальни по ночам?

Перепуганная Элианна вскрикнула, выронив из рук подшитые листы бумаги. Облаченная во все черное, девушка попыталась закрыть лицо, чтобы ее не узнали, но было уже поздно.

– Нет! – ахнула она. – Вы все неправильно поняли!

– Зачем же вы сняли маскировку?

– Дышать тяжело, – девушка смущенно вцепилась в черную косынку, заменявшую ей маску.

Леди Флора не врала, ее сестра действительно способна отколоть фокус в стиле авантюристов-ниндзя, будто сам черт толкает ее под руку. Бумага, упавшая на пол, поблескивала первозданной чистотой, только на первой странице чернели буквы. Кинув на них взгляд, графиня побледнела.

– «Я тебя нашла», – я с удовольствием прочла вслух. – Ваша светлость, если сейчас вы попытаетесь обосновать свое любопытство желанием отыскать преступника с помощью «иномирного метода», вам не поверят даже адвокаты.

– Но это правда! – возмутилась Эла. – Вы… Вы все заранее придумали, чтобы заманить меня в ловушку!

– Конечно заранее. Какую еще причину может выдать невеста, совершившая покушение на собственного жениха и желающая узнать, насколько попаданка продвинулась в частном расследовании?

По правде, я блефовала. Элианна – вздорная, раздражающая, несносная и крикливая особа, сидящая в печенках у всех обитателей замка. Но ее слова о любви к Францу были искренними. Неуверенными, едва слышными, даже смехотворными на фоне возмутительной любви к Винсенту – и все же искренними.

Будь она подлой, начала бы врать мистеру Эфшорту о плохом отношении жениха, очерняла бы его как будущего супруга, чтобы вызвать жалость и оправдать свою эмоциональную измену.

– Мисс Фрол, вы сумасшедшая. Как невеста может убить своего жениха?

– Очень просто, – я усмехнулась, незаметно меняя положение. Из-за больной ноги приходилось много сидеть; выбор пал на стратегию Шерлока Холмса, распутывающего дела перед камином. – Леди Ланкрофт закончила факультет энергетики, изучающий порталы, и прекрасно осведомлена об их устройстве. Терзаемая неким мотивом , она готовит смертельную западню своему жениху, заранее испортив один из камней. Потом леди истерикой вынуждает жертву совершить путешествие в конкретный мир, цинично проводив его в последний путь, и, как только убеждается в успехе, эффектно лишается сознания. Не бежит за помощью для истекающего кровью человека, а ложится рядом.

Ой-ёй, чем больше я говорю, тем стройнее выглядит версия. Изначально планировалось просто припугнуть Элу, чтобы она выложила настоящий интерес к документам, но сейчас… Помнится, при бытовых убийствах первыми начинают подозревать именно супругов.

– Я сама свидетельница вашей искусной игры на чувствах окружающих. Вы ловко имитировали апатию, и обморок длился чрезмерно долго без видимых причин. По странному совпадению, лорд Франц пострадал в отсутствие брата, который мог по горячим следам найти улики.

– О каком мотиве вы говорите? – графиня отступила на шаг.

В тусклом свете огонька ее белое лицо стало желтоватым, как восковая маска. Девушка сцепила зубы и уставилась на меня загнанным в угол зверем, которого прямо сейчас безжалостно проткнут копьем. Я пристально поглядела на нее, легким кивком подтверждая, – все знаю.

Элианна глухо взвыла и отрицательно замотала головой, отказываясь верить, что ее секрет раскрыт. Бумага зашуршала под туфлями, графиня задрожала от стыда, сдерживая слезы, которые скопились в уголках янтарных глаз.

– Он рассказал вам, – прошептала она дрожащими губами.

Я не знала, искренни ее чувства, или девушка снова вышла на сцену, поэтому затолкала эмпатию подальше.

– Вовсе нет. Леди Ланкрофт, вы беспечны и выбираете неподходящие места для сердечных разговоров. Итак, мотив прост – вынудить мистера Эшфорта взять в руки регалии маркграфа и жениться на вас во имя старого договора о помолвке между могущественными аристократами.

– Магистр скорее пустит себе пулю в висок, чем женится на мне, – Эла устало привалилась к кроватному столбику. – Он считает изменой брату уже свою подпись под приказами, датированными сегодняшним днем. Мысль о женитьбе на чужой невесте вгонит его в могилу своей беспринципностью.

– Значит, вам уготована роль старой девы, если Франц не очнется.

– Это еще почему? – возмутилась девушка.

– Вы долго жили в поместье своего жениха без контроля родителей или старшей компаньонки. Винсент на вас не женится, а другим потенциальным партиям не объяснишь, что невеста также невинна, как ее увлекательные посещения мужских спален после заката.

Элианну затрясло от безвыходности ситуации. Глубоко вздохнув, девушка сползла на пол и спрятала лицо в ладонях, спасаясь от проблем, навалившихся на нее.

– Я знаю, – глухо произнесла она. – У меня не получается говорить также складно, как у вас, и строить мысли подобно журчащему ручью, но все это я знаю сама. Если Франц не выздоровеет, мы с Флорой будем обречены, заклеймены как падшие аристократки, живущие за счет милости магистра. Он не отправит нас домой, иначе обеих выдадут замуж за купцов, лишь бы не позорили семью. Я останусь здесь. Увижу, как один мой возлюбленный умер, а второй рано или поздно женится на другой, – закончила она с ненавистью.

Мы замолчали, думая каждая о своем. Тихое дыхание лорда Эшфорта было безмятежным, будто он просто спал, не зная, какие баталии и трагедии разворачиваются вокруг его неподвижного тела. Внезапно меня пробрало до мурашек: если бы Эла была убийцей, из груди Франца давно бы торчал нож.

– Вы же любите жениха? – с надеждой спросила я, чтобы развеять опасения.

– Люблю, – безнадежно кивнула графиня. – Он красивый, страстный, щедрый и умеет добиваться своего. Он любит меня, это не может оставить равнодушной.

– В моем мире говорят, что выбирать нужно нового. Любили бы первого – не полюбили бы второго.

– Это правильно и абсолютно невыносимо. Франц очень дорог мне, мы знакомы с раннего детства. Но он…

– Скорее надежный друг нежели возлюбленный?

– Да, – Элианна устало кивнула, машинально протянув руку и переплетя пальцы с женихом. – Я не прощу себе, если он погибнет. Но и мучиться чувствами к магистру – больно.

Едреные мощи из березовой рощи, хоть убейте, не могу представить эту девчонку мудрой и статной маркграфиней. Советом тоже не помогу, уверена, сестра и без меня прополоскала ей мозги. Не приходится сомневаться, что леди Флора осведомлена о любовной драме своей младшенькой.

– Зачем вы пришли сюда?

– Хотела выяснить, кто покушался на Франца, – Эла воинственно сжала кулачки, забыв о жалости к себе.

– Почему не спросили у меня напрямую?

– Мы не очень ладим, – девушка слегка порозовела, опустив глаза. – Я не так умна, как Падма, Флора или вы, госпожа, чтобы самой найти мерзавца.

– Хотела глянуть одним глазком и опередить меня утром, приказав арестовать подозреваемого, будто сама догадалась?

Эла застеснялась еще больше, отчаянно покраснев до корней волос. Сначала она терпеливо ждала решительных действий с моей стороны, но все лица из списка подозреваемых продолжали гулять на свободе, поэтому девушка пошла на риск с целью выяснить имя преступника и взять ситуацию в свои руки. Узнав, что история с мнимым раппортом – это ловушка-провокация, в которую она случайно попалась, графиня впала в уныние.

– Вам известны враги вашего жениха?

– Открытых врагов у него не было, только завистники и конкуренты. Вам известно, что маркграфство поставляет лен к королевскому двору, а также владеет семьюдесятью процентами ткацкой мануфактуры? Прямой конкурент – первый маркграф Лютериона, сэр Вильям де Гор. Он был рыцарем, но потерял руку в сражении и вплотную занялся выращиванием озимого льна.

– Такой существует?

– Сэр добыл семена из другого мира. К своим пятидесяти двум годам его сиятельство добился многого на поприще земледелия и ткачества, но за Эшфортами история, имя, и даже Тьма, да не падет ее гнев на головы нашей семьи.

Зря Эла сетует на свои коммуникативные навыки, у нее отлично поставлена речь и прекрасно развито ораторское мастерство. Противостояние двух маркграфств носило скрытый, умеренный характер: сэр Вильям высмеивал молодого Франца, ставя в почет свои седины, а лорд Эшфорт не давал ему спуску, любезно посылая почтой эскизы надгробных памятников и цветочные композиции, случайно напоминающие венки.

– А те дворяне, которые не признали его полноправным маркграфом?

– Старикашки, умеющие распивать ланьку, пока языки не начнут заплетаться, и вспоминать, как щупали девок на сеновалах, – скривилась графиня. – У них при виде Франца традиции зудят, сидеть мешают, но устраивать покушение… Нет, мисс, вряд ли.

– Миледи, вы плачете? – встревожилась я.

По щекам девушки катились слезы, тонкими струйками сбегая на подбородок. Графиня через силу улыбнулась, задрав голову к постели, с которой свесилась молочно-белая мужская рука.

– Когда мне было семь, Франц предлагал сбежать, – всхлипнула она, улыбаясь. – Взял карету, захватил мешок с едой и ночью помог мне перебраться через парк нашего поместья. Родители хотели отдать меня в пансион, как всех благородных девиц, но это тюрьма на долгие годы.

– Сбежали?

– Угу, до ближайшего моста, – рассмеялась Элианна. – В тринадцать лет редкий мальчишка справится с каретой. На мосту экипаж начал скакать, конь почувствовал неуверенность кучера и понесся вперед.

Когда перепуганный Франц сумел натянуть поводья, маленькая графиня внутри кареты заливалась слезами, исплевав кровью все платье. Ее первый молочный зуб остался в мягкой обивке экипажа – девчонка буквально держалась зубами, не доверяя силе рук.

– Конечно, через полчаса нас нашли. Франца батюшка высек, магистр оттаскал его за уши и не взял с собой на охоту, чтобы неповадно было. Меня поставили на горох, как крестьянку, половину прислуги, включая нянюшек и камердинеров, уволили без рекомендаций.

И быть бы Эле отосланной в пансион, если бы не юный лорд. Он поднял девчушку с колен, раскидал горох, заслонил невесту собой и на протяжении часа громко декламировал свои любимые сказки, мешая взрослым даже приблизиться к маленькой графине. Как только кто-нибудь пытался его вразумить или схватить, Франц пускал в ход руки и ноги, начиная орать во весь голос. На исходе первого часа у родителей заболела голова, и Винсент первый предложил оставить детей в покое.

– Я благодарна не только Францу, но и магистру, – Эла уже ревела в голос, осыпая руку жениха поцелуями. – Они оба спасли меня от самой гадкой тюрьмы!

Я сидела, не шевелясь, чувствуя себя до жути неудобно, будто подсмотрела чужую близость. Хотелось спрятать глаза, чтобы не видеть, как девушка льнет щекой к белоснежным пальцам и говорит, говорит, говорит.

– Ваша светлость, я притворюсь глухой, слепой и немой, дав вам время побыть с лордом наедине. Только ответьте на вопрос, кто надоумил вас прийти сюда под покровом ночи, если вы могли спокойно заглянуть в тумбочку днем?

– Леди Розенцвальд сказала, что нужно поменьше сидеть у кровати больного и больше заниматься обязанностями графини, поэтому у меня не было свободной минутки. Если маркграф очнется, у меня будет шанс загладить свою вину перед ним теми полезными делами, которые я совершу сейчас.

– Вы же не виноваты.

– Да? – графиня прикусила губу.

– Неужели леди убеждает вас, что несчастный случай – косвенно ваша вина? – проницательно спросила я.

Леди неуверенно пожала плечами, демонстрируя, насколько плохо разбирается в завуалированном психологическом давлении. Однако по моему мнению, леди Розенцвальд не посмела бы давить на грфиню, боясь за свое место подружки-фрейлины. Почему же решилась? Надо проверить Беатрис – слишком часто краешек ее юбки мелькает в самых неожиданных местах.