Требуется ходячее бедствие (СИ)

Глава 22

Существуют такие слоны, которых приметить действительно сложно. Они пытаются добиться внимания самым примитивным способом – нападают на тебя сверху.

– Воска много натекло, – заметила я, указывая карандашом на пол бальной залы.

Свадьбы аристократии в новом мире заключались посредством выездной регистрации. В поместье будущих супругов устанавливали алтарь, цветочную арку и стелили шелковые ткани, на которые молодожены опустятся во время ритуала. После принесения клятв невеста преклоняет колени перед мужем и тот водружает на голову девушки цветочный венец, после опускается следом, и невеста украшает чело супруга настоящим венцом.

Для маркграфов алтарь ставили прямо в центре бального зала – самого большого, способного вместить всех гостей. Со свечной люстры безостановочно капало, превращая зал для танцев в каток. Лакеи сооружали первые строительные леса, чтобы снять тяжелое светило, отмыть от пыли и заменить свечи. Пока я педантично считала коробки со свечами, подменяя экономку, ребята наверху решили пошутить. Держа тяжелую конструкцию в две пары рук, один из лакеев крикнул:

– Госпожа попаданка, ловите!

– Ага, бегу и падаю, – проворчала я, щурясь от внезапной тени, накрывшей записную книжку. – А-а-а-а!

– А-а-а-а! – в унисон заорал хохмач, шатаясь вместе с люстрой.

Его недоразвитый товарищ растерянно посмотрел на красные пальцы, отпустившие светило по команде шутника. Неумолимо падая на алтарь, лакей стоически цеплялся за люстру, и только смерть могла их разлучить.

– Храц вас разреди! – рявкнули сзади.

Меня как игрушку выдернули из-под рухнувшей конструкции. Я болезненно зашипела, когда сапожки разъехались на скользком воске, и вскрикнула, ощутив резкую боль в ноге. Оглушительный металлический грохот раздался совсем рядом, – там, где минуту назад я испуганно застыла истуканом. В последний миг шутник отпустил свой тяжелый грех, балансируя на лесах. Хана люстре.

– Я покойница, – мои губы едва слышно шевельнулись. Возвышающаяся надо мной цветочная арка печально закачала вечнозелеными лианами.

– Еще нет, – проворчал лорд Янг, пришедший на помощь. – Госпожа Фрол, закройте уши и глаза, сейчас я кого-нибудь обезглавлю.

Мужчина красноречиво сжал длинные ножны, украшенные медными узорами, изображающими вулкан и потоки лавы, стекающие по всей длине. Дарен остался в замке не только ради заботы о Винсенте, который избегал его общества, но и для улаживания проблем, связанных с поставкой рдага и изделий из него.

Обычно этим занимались управляющие, приезжающие в замок Эшфорта раз в квартал в сопровождении мастеров и смотрителей рудников. Они перезаключали договоры, обсуждали возможность бартера между графствами, планировали расширять рынок и оценивали результаты статегии по захвату рдаговой монополии. В этот раз лорд Янг решил заняться этим сам и тщетно ждал, пока хозяева замка найдут для него время.

– У женщин так и подгибаются колени перед алтарем, – хмыкнул воин, подавая мне руку.

– От красивых мужчин кружится голова, – криво усмехнулась я, пытаясь встать, и вскрикнула от боли.

– Нога болит? – спохватился мужчина, пообещав обоим слугам мучительную смерть.

– Угу, – я стерла брызнувшие слезы.

– Горе с вами, попаданками, – посочувствовал он, подхватывая меня под мышки. – Отнесу вас к лекарке, пусть отрежет…

– Из гуманных соображений, – ободрено выпалила я, опередив лорда.

Здесь гуманизма еще не знали, но прообраз шутки был на слуху. Дарен рассмеялся, неловко держа меня на вытянутых руках, как ребенка, – и тронуть боязно, и в беде не оставишь. Этим поступком он невольно напомнил Винсента. В душе задрожал огонек любопытства.

– Ваша светлость, что же произошло между вами и мистером Эшфортом?

Лорд слегка замедлился, сделавшись задумчивым и немного печальным. Его твердый армейский шаг сбился, и в звоне железных набоек послышалась неуверенность.

– Юной мисс будут неинтересны дела давно минувших дней.

– Но позвольте…

– Чем двое старых пней могут развеселить молодую красавицу? Даже если постараются, скорее наскучат до зевоты, – непререкаемо продолжил он. – Но если вам любопытно, скажу одно: я очень сильно подвел Винсента. Смертельно подвел.

– Он был вашим другом?

– Да.

– Поэтому теперь вы хотите его защитить?

– Еще бы! – громко воскликнул воин, тут же вспыхнув, как спичка. – Этот болван считает, что правосудие обязательно победит, ибо невиновного человека не могут осудить.

– Высокоморальный Императив, – я понимающе кивнула, сетуя вместе с лордом на принципиальность нашего ученого.

– Он всегда таким был. С юности верил в справедливость, человечность и благородство подчас отъявленных мерзавцев. Все хотел перевоспитать негодяев и разбудить в них доброту!

И как только дожил до своих лет? Хорошо, что Императив отказался от титула, с таким мягкосердечным и добрым правителем маркграфство ждало бы фиаско. Зато он станет замечательным мужем, разумеется, при хорошей молодой жене.

– Нечему здесь улыбаться, – строго сказал лорд. – Доверчивость опасна.

Я спешно стерла улыбку с лица, покраснев до кончиков волос.

– Если мистер Эшфорт сохранил веру в человечество к сорока годам, то либо еще не прошел уроки жизни, либо о нем заботятся сильные люди, способные уберечь его от бед, – быстро ответила я, желая польстить Дарену.

– В том-то и дело, что прошел, – упавшим голосом ответил он. – И я тому живое доказательство.

Ездить на мужских руках к Мио становится моим любимым видом спорта. В ходе светской беседы, тонкости которой я выучила назубок, лорд Дарен узнал, что недавно в замке едва не произошел несчастный случай с леди, свершилось досудебное разбирательство, нападение Тьмы на нас в Винсентом, самоубийство и вспышка бешенства. К концу моей вдохновенной речи лицо Янга не поддавалось описанию.

– М-мисс, как вас еще не прикопали за околицей? – прохрипел он, отчаянно желая сбросить попаданку на пол.

– Это не моя вина. Я приношу людям только добро, и никому из них еще не помогли приемы самообороны.

– Если подумать, это так, – спохватился лорд. – Ту же леди, выпавшую из окна, должно было переломать об стальные латы, но она отделалась ушибами. Тьма редко кого отпускает с миром, без увечий или сюрпризов. И больные волки – всего лишь волки, а не саблезубые медведи или стая храцов, сжирающая все поселение подчистую.

– Приятно быть источником счастья, – я искренне заулыбалась. – Может, и вам помогу помириться с мистером Эшфортом.

Как говорится, хочешь рассмешить бога… Мио диагностировала растяжение связок, плотно забинтовав голеностоп для фиксации и снижения нагрузки при ходьбе. Ступать было больно, поэтому в свою комнату я снова поехала на руках лорда Янга. Он смиренно тащил меня по лестнице, искренне сопереживая тем ужасным минутам, проведенным в мрачном лесу, когда на площадке второго этажа нам не повезло столкнуться с Винсентом.

– Вы еще здесь? – неприятно удивился ученый.

– Все еще, – Дарен гордо вскинул голову, глядя на бывшего друга со смесью обиды и мольбы.

– Лорд Янг привез стряпчих и новую версию договора на поставку рдага. Он хочет дать маркграфству большую скидку.

Только тут Императив заметил, какой груз несет его старый товарищ.

– Вы? – удивился он. – Мисс Фрол, лорд… Янг, что происходит?

– Я несу госпожу в ее покои.

– В бальном зале случился казус, но лорд Дарен меня спас, – я благодарно похлопала спасителя по руке.

– Какой еще казус? – прищурился ученый, сжимая губы в сердитую полоску.

– Он сразил меня наповал…

– В сторону алтаря, – растерянно добавил Янг, чтобы внести ясность.

– Потом поднял…

– Отряхнул…

– Унес вниз. Теперь обратно несет. – Закончила я.

Винсент вытаращился на нас, потеряв дар речи. Мы неуверенно переглянулись, гадая, какая часть повествования осталась неясной. Вроде, ничего не упустили, поэтому я замолчала и скромно опустила взгляд.

– А, – сообразил Дарен, – если ты волнуешься о молодой госпоже, брось. Я готов взять ответственность за ее здоровье и хорошо о ней позабочусь, – простодушно закончил он.

– Это как? – немедленно заинтересовалась я, оставив Винсента в культурном шоке. – Неужели будете носить меня на руках?

– Конечно, – воин утвердительно кивнул, скрывая тактическую хитринку в глазах. – До тех пор, пока вы не поправитесь, я останусь подле вас. Мои руки к вашим услугам.

Это хорошо, иначе его не сегодня, так завтра выпроводили бы отсюда под благовидным предлогом. Лекарка сказала не нагружать ногу ближайшие три дня, за это время можно тридцать три раза помириться, если знать правильный метод.

– Да вы ох… обал… обнаглели, лорд! – Винсент кое-как справился с немотой. – Отдайте сюда нашу попаданку и больше не смейте… Не смейте, вам ясно?

Взбеленившись до кровавых прожилок в глазах, мистер Эшфорт грубо вырвал меня из чужих объятий, как мешок с репой. Я только пискнула от внезапной боли, на плечах и под коленями точно останутся синяки. Эй-эй, полегче с ценными сотрудницами!

Мистер Эшфорт рванул наверх, не разбирая дороги, стискивая меня до хруста костей. Глаза, покрасневшие от злости, излучали яростное стремление разгромить любое препятствие и нездоровую агрессию. Где-то на пятом этаже ученый замедлился, начав задыхаться от бега, и я судорожно сглотнула, подавляя тошноту от нового аттракциона.

– Господин лифт, вы пронесли меня мимо цели.

– Что? – рявкнул он, посмотрев на меня волком. Кажется, мужчина вообще забыл, что кого-то тащит.

– Хватит дурить. Немедленно верните меня на второй этаж, дорогой друг. Или я совершу предупредительный кусь в воздух.

Мистер Эшфорт растерянно огляделся и, наконец, сообразил, что от него требуют. Слегка покраснев, ученый пробормотал о своих сожалениях за недостойное поведение, поплетясь вниз. С раннего утра его третировали казначеи – местная бухгалтерия – напоминая об уплате налогов на доход с пригородных усадеб, с экспорта местной продукции и пошлины на заключение брака.

И это полбеды. Финансисты с дуру показали ему схему уклонения от «грабительского» налога за свадебные подарки, если их стоимость превышает пятьсот тысяч унаров.

– Оценщика они наймут, только подумайте, – шипел Винсент. – Этот оценщик даже в бриллиантовом колье разглядит высокую художественную ценность и загонит его как произведение искусства, необлагаемое налогом.

Он снова вскипел, злясь на нечестные и далекие от благородства обязанности маркграфа. Франц с радостью бы ухватился за план, сунул откат министерству финансов, отстегнул пару взяток и сэкономил миллион-другой, расщедрившись на премию казначею после моего воодушевляющего пинка.

При новой власти остается только молиться, чтобы мистер Эшфорт не узнал, кто надоумил казначейство на их гениальный план.

– Осторожно! – вскрикнула я, брыкаясь на руках мужчины. – Ректор прямо по курсу!

Старичок Вереск медленно шаркал ботинками по коридору, ища свои временные покои, которые ему выделили как дорогому гостю. Лорд-ректор в преддверии юбилея откровенно сдал и все чаще сваливал работу на преподавателей. Особенно выделял Винсента, ехидно посмеиваясь над его вялым сопротивлением. В ответ мистер Эшфорт требовал исправить дурацкое расписание у девушек-академисток, не позволяющее им совмещать важные факультативы.

Едва затормозив, ученый испуганно отпрянул от столкновения и, по закону подлости, оступился на последней ступеньке. Едрена пилорама!

– Мисс Фрол, – охнул он, немыслимым образом оказываясь снизу.

– М-мистер… – я уперла ладони по обе стороны от головы мужчины, нависнув над ним сверху.

Короткое падение закончилось мягко, горничные расстелили ковры. Императив слегка ударился спиной, а я вовсе ничего не почувствовала, кроме повторного прострела в лодыжке. Но глубокие васильковые глаза, глядящие на меня с замешательством и легким смущением, затмили эту надоедливую боль. Черт, кажется, все заходит слишком далеко.

Я показалась себе такой маленькой и легкой, что запросто могла бы спрятаться на груди этого мужчины, не отпустившего меня даже при падении. Хотелось продлить мгновение и разглядеть в глазах Винсента что-то важное… Тем большее раздражение вызвало вежливое «кхе-кхе» со стороны лорда Вереска.

– Винсент, не горячись, – ректор просительно откашлялся. – Я понял, все подпишу. Успокойся и медленно положи женщину на место. Обойдемся без угроз!

– Нет, вы не поняли, – с горем пополам вставая на пол, я поспешила успокоить старичка, пока его подчиненный отряхивал брюки. – Господин Винсент вовсе не собирался вас шантажировать.

– Отчего же? – внезапно бросил он, покровительственно положив ладонь на мое плечо. – Разумеется, собирался. Или вы думаете, я случайно нес попаданку в ваши покои? Живую, прошу заметить.

Чего-чего? Что за пассаж в сторону моей живости? По-хозяйски прижав меня к собственной груди, мистер ученый пальцами приподнял мой подбородок, заставляя глянуть на гостя свысока. Наверняка разновидность женского кокетства, иначе бы несчастный дедушка не закатил мутноватые глаза.

– Меня же обвинят в совращении иномирной гражданки, – содрогнулся ректор, со стоном запуская артритные пальцы в редкие волосы. – А я не могу жениться, мне послезавтра восемьдесят! Винсент, чудовищный ты интриган, пожалей слабое сердце начальства.

– Это подло, – поддержала я.

«Кто бы говорил, маленькая мисс Я-Знаю-Отличную-Схему», – с улыбкой прошептал мужчина, сжимая мою руку до фейерверка в сердце.