Требуется ходячее бедствие (СИ)

Глава 24

– Благодарю вас, мадам, – я сдержанно улыбнулась, принимая чашку чая.

Случившуюся трагедию до сих пор держали в статусе несчастного случая. Гости и слуги были уверены, что милорд оказался жертвой злого рока, а не злоумышленника, поэтому не паниковали, наслаждаясь гостеприимством Эшфорт-холла. Два раза в день начальник охраны предоставлял списки желающих уехать или проникнуть в замок – и те, и другие получали отказ. Исключение составили только запоздавшие гости.

Дворецкий и экономки под благовидными предлогами просили гостей задержаться, уверяя, что бракосочетание состоится, и все свидетели получат дорогие подарки в знак извинений за беспокойство, а сбежавшим суждено прослыть невоспитанными деревенщинами. Въезжающим по срочному делу отказывали якобы из-за нехватки гостевых покоев и занятости хозяев, прося приехать через три-четыре недели.

– Это он с виду суровый, как спасательный котомо, а на деле ранимая душа, – старая нянька улыбнулась щербатым ртом.

Милая старушка, ухаживающая за садовой малиной, оказалась бывшей нянюшкой Франца. Я давно приметила эту бабушку, время от времени копошащуюся в саду. Она слишком стара, чтобы быть горничной, слишком расслаблена для нервной работы экономки и больше отдыхала, чем трудилась. Но особое внимание привлек не ее облик деревенской бабульки, а «ароматное» содержимое ведер, которым она щедро поливала корни малины.

«Навоз», – безошибочно определила я. Разжиженный коровий навоз, издали разящий детством в деревне, где собственная бабушка учит тебя прописной истине – самая крупная малина растет за деревянным нужником.

– Это вы подсказали лордам назвать младшего сына Францем? – догадалась я.

– А как же, – рассмеялась она, ловко орудуя спицами. – Только ты уж, девонька, смотри, никому обо мне ни слова.

– Что вы, Ирина Семеновна, и не посмею.

Наверное, я обратилась к ней от безысходности. Среди блистательных леди, невзрачных слуг, деловых или скабрезных дворян я чувствовала себя белой вороной – лишней, надоедливой, непонятой. Даже пугающей в виду дурной репутации попаданок. Мадам Ирина, бывшая учительница французского языка, оказалась настоящей отдушиной, к которой я прибежала за советом и участием, едва поняла, кто на самом деле возится в саду.

За выслугу лет уважаемой попаданке предложили выбор: вернуться на Землю или остаться здесь на полном обеспечении работодателя. Мадам, успевшая научить местных отжимать льняное масло и делать из коротких волокон картон, думала недолго. Она подняла экономику маркграфства, влюбилась в рыцаря и захотела от него сына, куда ей возвращаться?

– Так вот почему Франц говорил о плате любовью и мужем! – я хлопнула себя ладонью по лбу.

– Бери деньгами, – доверительно сказала нянька. – Иначе добровольно застрянешь здесь и уходить не захочешь.

– Но, мадам, если вы попаданка, значит ли это, что странности замка обоснованы вашими чарами?

– Не ведись на эту bêtise, – умиротворенно ответила Ирина Семеновна. – Ох, дочка, и угораздило же тебя попасть в темное время. Домой-то уже просилась?

– Просилась в первый же день, – я уныло кивнула. – Отказали, не раньше свадьбы их сиятельств.

– А теперь? – старушка остро глянула на меня, намекая на трагедию.

– Боюсь.

Можно потребовать у Винсента вернуть меня домой, и он бы не отказал, теперь я это знаю. Но меньше всего я хочу стать новой жертвой ушлепка, испоганившего портал. Кто знает, не перемелет ли меня в муку по пути домой? Рисковать категорически не хотелось.

– Оттого и негодяя ищешь?

– Откуда вы знаете? – изумилась я.

– С верхних этажей до нижних новости идут медленно, но всегда доходят. Замок-то необъятный, сама понимаешь, а меня намедни артрозом скрутило, только неделю назад узнала о новой попаданке Катеньке. Наши-то девки не теряются, берут гадов за жабры. Ты еще глазами хлопала, а я уже знала – искать будешь, – хмыкнула бабушка.

Чтобы соблюсти формальности, попаданку Ирину якобы отправили домой, а через шесть лет в замке появилась нянюшка-кормилица на сносях вместе со странствующим рыцарем. Это шестилетнее путешествие она считала своим лучшим приключением в жизни.

«Полмира объездили с Эдрианом», – вспоминала она. «Красивый был, как древнегреческий бог! Когда в девках бегала, даже не подозревала, что бывает такая любовь».

Беременность, загар и новый цвет волос сделали Ирину Семеновну неузнаваемой, равно как и новое имя на заморский манер – Эриш. Первое время она общалась по-французски, заработав репутацию безобидной, наивной чужеземки, а потом леди Эшфорт взяла ее кормилицей, выполняя свою часть сделки.

– До семи лет милорд мне как родной был. Потом, знамо дело, к нему камердинера приставили, но первые сказки, слезки и слова – мои, – старушка сентиментально вытерла уголок глаза.

– Ирина Семеновна, душенька, я в тупике, – взмолилась я. – Чем больше копаюсь в этом деле, тем больше вязну, как муха в меду. Моя служанка выяснила, что в день трагедии кабинет лорда убирала сама экономка в сопровождении своей дочери. Обе не покидали замок и не умеют пользоваться порталами.

– Но могли подменить целый на сломанный, – заметила она.

– Нет, Винсент уверяет, что это оригинальный камень, он сам его делал полтора года назад.

– О-о, Винсент, – многозначительно протянула мадам. – Хе-хе, внученька, так его никто еще не называл, кроме родителей и друзей.

«А девушек?» – пронеслась мысль, занозой попадая в сердце.

– Из посетителей были поверенный мистер Гемон, граф Роббинс, пожилая баронесса Шелфи, лорд де Йонг, дворецкий с ежедневной почтой, старший сокольничий и леди Элианна, – продолжила я, застеснявшись. – Никто из них не пытался бежать. Тайные обыски в их покоях, произведенные доверенными лицами с разрешения Вин… мистера Эшфорта, не дали результатов.

– Расскажи-ка об этих посетителях.

Мистер Гемон – близорукий, болезненного вида мужчина, старше Франца в два раза, достался ему от отца. Поверенный служит семье Эшфортов без малого три десятилетья и любит повторять, что лорды приходят и уходят, а семейное дело живет. Кажется, считает себя частью семьи, поэтому радеет за финансы и земли маркграфов всей душой.

Граф Ноа Роббинс – молодой проныра, картежник и любитель внезапных денег. В унарах больше всего ценит легкость, чтобы и прибыль, и расходы не доставляли ему хлопот, поэтому неизбежно проматывает свое состояние, но презирает воровство. Обладатель заурядной внешности и странного, совсем несмешного юмора, граф хронически страдает от любовных неудач. Девушки всех сословий обходят его стороной, не сумев вынести спонтанность лорда, меняющего планы по семь раз на дню.

Сегодня он хочет открыть плотницкую мастерскую и закупает рубанки в промышленных масштабах, а завтра он договаривается о покупке яхты, чтобы скитаться по морям вместе с новой возлюбленной. И каждая возлюбленная сбегает прочь через одну-две недели встреч. В тот грустный день граф Роббинс завалился к Францу с просьбой помочь ему окрутить леди Торрес, рассуждая о ее блеклости на фоне Элианны, но достойном приданном. Лорд Эшфорт покрутил пальцем у виска, высказав наглецу все, что он думает об оскорблениях его будущей сестры, и прогнал Ноа прочь. Мог ли граф затаить обиду на Франца? Мог, но уже после трагедии.

Баронесса Шелфи – старая властная женщина, обожающая черные платья – явилась к Францу не по своей воле. Лорд Эшфорт пригласил ее, чтобы побеседовать о приличиях, хотя я обрисовывала глупцу, какого размера петлю он надевает на собственную шею. На мой скромный взгляд, не стоит трогать темную кучку, пока она не пахнет. Франц пренебрег моим мнением и пытался втолковать баронессе, что нельзя называть молодых девушек проститутками. Особенно благородных. Особенно графиню в статусе невесты, которая и пригласила баронессу на торжество.

– Эта старая ​la putain? ​– возмутилась Ирина Семеновна, перебив меня. – Которая родила спустя год после отъезда ее мужа ко двору, а всех уверяла, что он заскочил домой через три месяца после официальной отправки?

– Ого, – выдавила я, маскируя смех кашлем. Надо у ворот лавочку поставить, опытные корреспонденты пропадают.

Баронесса ожидаемо затеяла скандал со слезами, хватанием за сердце и неоспоримым аргументом – она дальняя тетушка Элианны, поэтому имеет право говорить о девчонке, что вздумается. А Франц и сам распутник, ему лучше молчать.

– Раскопала-таки, старая кошелка, – нянька поджала губы.

– Элианна говорила о каком-то прошлом, – я задумчиво принялась сматывать клубок ниток, помогая собеседнице. – Милорд изменял невесте?

– Как знать, – она неодобрительно покачала головой. – Я не верю. Назови меня престарелой наседкой, но я воспитывала этого мальчишку по совести.

– Вы разумная женщина, – попаданка иронично усмехнулась. – Если говорите «не верю», значит, прямых доказательств тому нет. Слухи?

– Скорее, очевидцы, – старушка нехотя отложила спицы. – Моего лорда застукали в спальне полураздетым, со следами помады, пока на его кровати за балдахином пряталась женщина, натягивая юбки.

– Это залет, – присвистнула я. – Кто застукал?

– Графиня Элианна.

Бедная девчонка! Мне стало остро жаль леди Ланкрофт, на долю которой выпало немалое испытание – сохранить помолвку после адюльтера жениха. Ее совесть тоже запятнана, сердце рвется на две части – такого никому не пожелаешь.

– Если сюда прибудет констебль, он вцепится в леди Ланкрофт, как собака в кость. У невесты мотивов выше крыши, возможностей еще больше, алиби практически никакого.

– Бедная девочка, – нянюшка вторила моим мыслям. – Когда все узнают, что было покушение, судьба леди будет зависеть от скорости лошадей: приедут ли первыми королевские дознаватели или ее родители.

– И последний, лорд де Йонг. Человек-загадка, абсолютно неуловим для частного расследования. Он не ужинает в кругу знати, не живет в казарме, по приезде в замок ему выделяют личные покои в старом фонде, то есть закрытом крыле, куда перетаскивают жаровни. С утра до ночи лорд Карл объезжает мрачный лес, ищет пропавших селян, или тренируется на дне ущелья.

Полномочия лорда де Йонга тоже остаются загадкой. Ему подчиняются рыцари как старшему по званию, но он не отдает приказов. Все потребности Карла закрываются заранее, о чем беспокоится его паж-оруженосец, но самого пажа потревожить невозможно – он всегда сопровождает рыцаря и никогда не разгуливает по замку в одиночку. Самое странное, что Винсент отказался включать Йонга в список подозреваемых и посоветовал мне выкинуть его из головы.

– Послушай умного мужчину, деточка, – Ирина Семеновна медленно сняла толстые окуляры и устало протерла глаза. – Ты правильно рассуждаешь, первее всего искать нужно того, кому выгодна смерть милорда.

– Сколько ни гадай, а получается, что прямых выгодоприобретателей нет, – я нервно побарабанила пальцами по столу. – Сегодня вечером назначено чаепитие в кругу леди и приближенных мисс. Попробую пощупать их на предмет негатива, особенно прохвостку Беатрис. Может, у кого-то есть причины недолюбливать Франца или желание посплетничать о делах своих мужей, конкурирующих с маркграфом.

– Молодец, – одобрила бабушка. – Ежели ты меня за две недели вычислила как советская разведчица, и это кубло сможешь разворошить.

– Надеюсь, мадам, – мои губы тронула горькая, едва заметная ухмылка. – Иначе мне не хватит смелости шагнуть в портал и вернуться домой.