Требуется ходячее бедствие (СИ)

Глава 41

– Женюсь. Как свои унары получу, сразу женюсь.

Четверо охотников откровенно ухмыльнулись. Диего собирался жениться каждый год и неизменно пропивал кровные денежки в городском кабаке, угощая красавиц и друзей. Уже можно придумывать, как под шумок безвозвратно одолжить у него пару монет.

Остальные пятеро добродушно подняли деревянные кружки, желая мечтателю долгих лет семейной жизни.

Олей закусил пером зеленого лука. Он согласился на предложение маркграфа не только ради денег. Его давнее желание получить новый чин наконец-то может осуществиться. Милорд Эшфорт обещал ему рыцарство. Олей поморщился от боли в правой руке, покрутив ею из стороны в сторону. Под зажившим шрамом вспухла шишка.

– Тоже болит? – хмуро уточнил Лагур.

На его запястье торчала такая же выпуклость. Олей с отвращением потрогал пальцем каменный шарик, зашитый под кожу, и снова позавидовал другим.

Шеи охотников украшали веревки с прозрачными камнями-амулетами. Красиво, спору нет, но Олея немного подташнивало от мысли, что камень зашили прямо в него. Благо, что не в брюхо, как пугала лекарка. Четверо из отряда носили рдаг в себе, четверо – на себе, еще двое были измазаны мазью с порошком из рдага поверх тел, отчего переливались на солнце и получили обидное прозвище «принцессы».

– Переживу, – буркнул он.

Отряд бросил кости прямо в лесу, на границе между летней поляной, усыпанной лютиками, и сочной темно-зеленой травой, настолько густой, что пальцы путались в ней как в свалянной собачьей шерсти.

За ними наблюдали. В ста метрах севернее спешились аристократы, все трое нанимателей, умудрившихся проехать сквозь непролазную чащу на гнедых лошадях. Повсюду торчали мощные корневища деревьев и чавкали мокрые овраги. Олей невольно задумался, как их сиятельства смогли ехать конными будто по ровному тракту.

Денщик издали увидел отблеск подзорной трубы, в которую за ними пристально следили, и хмуро потер горящий затылок. Скверно, как шуты на ярмарке.

– Как на эшафоте, – внезапно ляпнул молоденький бортник, отрастивший первые усишки. Его острый глаз тоже заметил наблюдателей.

– Рот закрой, – миролюбиво сказал старший охотник с разбойничьей рожей. Пока миролюбиво.

Олей мрачно допил вино. Эти четверо бандитов меньше всего походили на честных добытчиков, скорее, на наймитов, зовущих разбой «охотой». Тьма знает, где лорды их откопали.

«Зря Тьму помянул», – обругал он себя, опрокинув остатки из бутылки в кружку.

– Не указывай, – пристыжено надулся бортник.

В отличие от большинства соотрядовцев денщик прекрасно знал, что их может ждать в мрачном лесу. В Сольвике с младых ногтей учили не соваться в лес по одиночке дальше избушки лесника, стоящей за Яром, – соседним хутором, поделенным между пятью крепкими крестьянскими семьями.

Всё во благо родины, убежденно подумал Олей. Приятные картины стальных доспехов и прекрасных дам грели его душу, уже познавшую рыцарство «снизу» – с позиции жалкого подручного, к тому же, казенного. Будет славно узнать рыцарство изнутри, например, жизнь его баронета, вассала маркграфа. Тот обжирался свининой, пил ячменное пиво и думать не думал о конном седле последний год. Олея приставили к нему с равнодушной неотвратимостью, затолкав в услужение к трусоватому лентяю, – возможностью отличиться и не пахло. Когда он служил в королевской армии было еще хуже, поэтому сейчас денщик утешался удачей, пойманной обеими руками.

– А тебе что посулили? – проницательно спросил главарь охотников.

– Деньги, – сухо ответил он.

– Много?

– Много.

Говорить о себе он был не намерен. Дома осталась тайна – семья, которую Олей сумел скрыть при поступлении на службу. Холостых брали охотнее, отправляли их в походы и на штурмы, где можно было поживиться с поля боя. Когда к нему заявился сам лорд де Йонг и сухо предложил стать членом экспедиции, Олей снова порадовался своей хитрости. Семейных в отряд не брали.

Будущий маркграф Винсент разрешил взять с собой столько вина, сколько смогут унести. Денщик было насторожился, но лорд с насмешливой улыбкой сказал, что подвоха нет, бери в счет графской казны. Сейчас подвох был как на ладони – пойло отчего-то не лезло в горло.

«Вы же его вытащите?» – нервничал Олей, глядя на ровные швы, залатавшие рану. В пустом взгляде старой Космеи ему почудилась потусторонняя сила.

Вытащат, куда они денутся. Денщик чуял, что затеянная благородными авантюра была далека от нормальной. Кто станет столько платить и держать в строжайшей секретности обычную вылазку в лес? Значит, по возвращении это можно использовать, если аристократы начнут юлить.

– Ишь, смотрят, – хмыкнул старший охотник, почесав кудлатую бороду. – Жрем и встаем. До полудня надо успеть к этому их... Как оно...

Им было велено дойти до странной, совсем неказистой поляны, где из века в век догнивали останки древних идолов. Говорят, их вытесали из цельных деревьев с помощью острых камней, из-за чего идолы напоминали обычные изуродованные бревна. И только при очень большой фантазии на этих истуканах можно обнаружить картинки.

В Сольвике верили, что раньше там кланялись Тьме. Тьфу, напасть, что ни мысль – все о чертовщине.

– Экспедиция, – с придыханием прошептал бортник. – Научная! Как у лордов-студентов в академусе.

Лагур неохотно завязал походный мешок с остатками еды:

– Академии. Наш лорд там преподает.

– Сам знаю! – юноша покраснел от смущения. На его руках блестел жирный след мази.

Оставшиеся двое членов экспедиции были бледны и ничего не ели. Олей тонко чувствовал, когда унары не стоят риска, поэтому грубо отказался глотать камни в отличие от этих придурков, держащихся за животы с несчастным видом. Безымянные, жалкие и жадные – два мужика сожрали осколки амулетов за сотню монет, оплаченных загодя. Атаман охотников тоже отказался: за себя и своих подручных. Ох, непрост.

Шли быстро, не размениваясь на долгие привалы. Олей узнавал места по рассказам соседей, иногда забредавших дальше непреложной границы. Изба лесника осталась далеко позади, денщик прошел мимо нее, ощутив, как в душе лопнула натянутая струна и между лопаток пополз холодок. Но страшного не случилось – лес оставался обычным лесом.

Где-то здесь водились белки с острыми клыками, булькал проклятый колодец с отравленной водой, вырытый незнамо кем, но не пересыхающий годами. Юго-восточнее росла дикая грибница, где ослеп дед Иррага, и сновала стая храцев, занятых своими щенными суками.

– Может, обойти их и шугануть сзади? – предложил один охотник ради смеха.

То ли конвой, то ли зрители слегка раздражали отряд. Олей не запомнил имена звероловов и различал их только по цвету ремней для ружей. Этот, с блевотно-желтым ремнем, был зубоскалом каких поискать. За подобные «шуточки» в армии спрашивали строго: могли наказать внеочередным дозором, мытьем двора или унизительным обслуживанием всего полка во время привала.

– Зубы лишние? – лениво поинтересовался главарь. Он шел прытко, обгоняя даже Лагура, привыкшего к лесным марш-броскам в разведбатальонах.

– Да я…

– Заткнись.

Молодой лорд Эшфорт сложил подзорную трубу. Часы показывали пятнадцать минут после одиннадцати, что серьезно выбивалось из графика. Старший брат незнамо зачем снабдил экспедицию снедью и выпивкой, что здорово расслабило испытуемых, сделало их расхлябанными и чересчур довольными жизнью. Уж он бы…

– Издревле в местах поклонения сверхъестественному проводили обряды с вкушением пищи. Регулярно употребляли спиртное, туманящее разум, чтобы выдержать подчас сложные и долгие ритуалы, – Винсент методично просвещал спутников об обычаях древних людей.

– За ритуалы, – лорд Янг с усмешкой отсалютовал походной фляжкой.

Франц посмотрел на него с презрительным недоумением, но тактично промолчал, не смея учить старших жизни. Винсент мельком улыбнулся, точно зная, что в походах друг пьет исключительно крепкий чай и хранит это в тайне – так легче ловить за руку недоброжелателей, считающих воина пьяницей.

Услышав объяснение, младший лорд Эшфорт натурально открыл рот от удивления. О жизни древних людей было известно столь мало, что в академии на факультете истории ей уделялись всего четыре лекции, на других факультетах – и того меньше. А брат как-то умудрился не только узнать, что делали первые люди в их мрачном лесу, но еще и воссоздать обстановку до мелочей.

То, что лес был древнейшим, знали многие. Он берег свои тайны и защищал их от людей с помощью отвратительной проклятой силы, которую брат изучал с особым рвением, помешавшись умом на Тьме. Видоизмененные звери были ему милее королевских балов, мутировавшие растения – дороже будущих регалий. Франц даже завидовал такой увлеченности и страсти, которых ему не довелось испытать.

– Ты-то зачем за нами увязался?

– Интересно, – упрямо повторил Франц. С раннего детства он бежал за старшим братом и его другом и никак не мог их догнать.

– За невестой повторяет, – съехидничал Винсент. – Слышали, что юная леди Ланкрофт отчебучила в таверне?

– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовался Дарен, кидая ироничный взгляд на жениха всея маркграфства. Тот нестерпимо покраснел.

– Некий герой-любовник пообещал ей незабываемую прогулку под луной по ночному Тенебрису. Встречу назначил в «Пенном еже» за два часа до полуночи, куда должен был прибыть отцовский отряд, поужинать и двинуться в замок. Романтика, понимаешь ли.

– Так она же в академии… – удивился Янг и тут же захохотал. – Сбежала?

– Еще как. Благо, леди Флора сумела увязаться вслед и догадалась взять маски, чтобы их не узнали. А той все нипочем! Грязная таверна, подозрительный аноним, ночь на дворе – самое то для свидания.

Младший лорд застонал от стыда. Иного способа встретиться с Элианной не было: леди безвылазно пропадала в академии, он неделями жил в походах вместе с личным рыцарским отрядом. План казался идеальным.

– Слава Тьме, леди приняли за танцовщиц и не сразу поволокли в комнаты. А там их вытащила какая-то девица-студентка, провела черным ходом и помогла вернуться в академию.

– Девице – медаль, романтику – выговор, – совершенно серьезно сказал Дарен.

Смущенный юноша постарался перевести тему:

– Эта экспедиция хотя бы не опасна?

Винсент ходил на капище уже трижды и свято верил, что место особенное. Но ему чего-то недоставало, чтобы ставить серьезные эксперименты. Тьма ни разу не явила себя. Семья давно бросила гадать, где его исследовательская интуиция граничит с фанатизмом, и искренне считала, что с принятием титула наследник оставит свои взбалмошные идеи.

– С рдагом все безопасно, – горячо заверил воин.

Янг по праву гордился амулетами производства его шахт и мастерских и настоял, чтобы друг заодно проверил свойства камней в разных формах и местах человеческого тела.

Изучая древнюю ритуалистику, ученый отыскал интересную особенность: Тьме поклонялись только молодые неженатые мужчины. Они же чаще всего страдали от ее выходок, получая отвратительные увечья. Женщины становились жертвами едва ли раз в год-два: то ли потому, что благоразумно не совались в опасные лесные участки, то ли Тьма по-своему берегла их. А дети… Дети получали странные способности.

– Чем они займутся на месте?

– Я дал Лагуру свиток с текстом, который нужно прочитать на кумирне. Он грамотный оруженосец, разберется.

Лагур хмуро поглядывал по сторонам, мечтая скорее закончить эту нелепую вылазку. Лорд Эшфорт говорил, что после лощины тропинка выведет их на широкую елань, где лежат большие камни высотой до колена. Камни трогать нельзя, только пройти между ними и упереться ровно в останки древних капей – идолов, вырезанных на заре мира.

Так и случилось. Через час путники вышли к огромным булыжникам, оглашая окрестности изумленными возгласами. Оруженосец сдавленно подумал, что милорд сильно преуменьшил описание камешков – те соперничали размером с людьми. Зато идолы, которых он втайне побаивался, разочаровали. Сгнившие бревна, щербатые от неумелых попыток обтесать их чем-то едва ли острым. Ни лиц, ни величия.

– Этим деревяшкам кланялись? Дикари.

– Дремучесть! – поддержал бортник. – Однако ж остатки цивилизации, не будем много топтать.

Экспедиция сбросила мешки на траву. Охотники с интересом разглядывали огромные валуны, Диего высматривал на земле следы людей, а Олей подошел ближе к идолам. Сиятельные лорды остались сзади, за деревьями, поглядывая и тщательно записывая каждое их движение. По заданию следовало разлить выпивку вокруг идолов и сказать какие-то слова – дело ерундовое, но слегка боязное.

Лагур дал ему бутылку, сам достал свиток и молча зашевелил губами – репетировал, чтобы не сбиваться в процессе. Денщик плеснул вино на траву и замер, ожидая неизвестно чего.

«Не зря камни продали», – донесся до него шепот от идолов. «Надо возвращаться и делать ноги как можно дальше».

Он быстро развернулся к охотникам, полагающим, что их никто не слышит. Какие камни они могли продать?

– Чего вылупился? – недружелюбно буркнул один из них.

– Кха-кха… Так… Мы славим Тебя, благодатная… – Лагур наконец собрался с духом и принялся зачитывать свиток.

Олей зло прищурился. По возвращении он обязательно отчитается милорду и попеняет, чтобы впредь тщательно выбирал людей, обходя мусор стороной. Статус рыцаря это позволит. Оруженосец продолжал читать, и Олей окончательно нахмурился – ему сильно не нравились слова из свитка.

– Осмелимся тревожить Твой покой только затем, чтобы выразить нашу верность...

– Это еще что? – насторожился Диего, указывая пальцем на небо. – Никак лорды костерок запалили.

Со стороны наблюдателей слышалось конское ржание. В небо устремилась тонкая струйка дыма, но огня не видно из-за огромных камней. Дым был серым, почти черным, и охотники покачали головами – жечь уголь в глухом лесу неразумно, без родника не потушишь.

Спустя несколько минут дыма стало больше. Лагур раздраженно отогнал серо-сизое марево и принялся читать громко, желая поскорее закончить работу.

– Гнем колени, ломим шеи, падаем ниц перед Тобою – не ради Твоих даров, а только во славу Тебе.

«Замолчи», – хотел было сказать денщик, ежась от внезапного холода. Мало им странностей в деревнях, сами приперлись на древнее место, а теперь читают ерунду!

– Лорды лес подожгли, что ли? – рассердился Диего, отмахиваясь от смога.

В округе, куда ни глянь, плавали, перетекали плотные клубы, опадая на капище дымной завесой. Олей быстро зажал нос и внезапно понял, что дышит свободно. Дым не забивал ноздри, не лез в рот как бывает рядом с пожаром. Только темнеет с каждой минутой, а поверх густого марева возвышаются головы идолов, сияющие в солнечных лучах.

– Наваждение! – испуганно вздрогнул бортник.

Остальные начали перекликаться, пытаясь найти друг друга на ощупь. Лагур смолк – в мгле, окутавшей поляну, было не разобрать букв. Олей почувствовал, как лопнувшая струна в душе натягивается с новой силой, врезаясь в нервы. Вот оно.

– Мальчик мой!

Волосы денщика зашевелились от страха. «Мальчик мой», – повторили из дыма, зовя его, сманивая подальше от товарищей. Так звала его только…

Олей обернулся. Позади стояла мама, какой он запомнил ее перед самой службой, – молодая, с обветренными руками и слезящимися от ветра глазами. Матушка нежно улыбалась, подняв ясный взгляд к лицу кумира, и показала сыну, куда надо смотреть. Он вскинул голову. Из деревянных глаз идола сочилась кровь.

А между тем творилось странное. Бортник отчаянно заорал, принявшись чесаться как прокаженный, и с остервенением скреб кожу на щеках. Грязные обкусанные ногти снимали тонкую кожаную стружку, делая пацану еще больнее, но тот продолжал вопить и драть себя на куски. Двое мужиков, проглотивших камни, внезапно повалились на землю, схватившись за животы, – их вопли напрочь заглушили бортника. У Олея страшно заломило руку.

– Что за гадство? – простонал он, поднимая запястье к глазам. И заорал вместе со всеми.

Под кожей бугрилось, шевелилось, извивалось нечто, как личинка, намеренная прорваться наружу. Олею показалось, что руку выгрызают изнутри, и она вот-вот лопнет по швам, кожа расползется, а из раны полезут отвратительные жуки…

Лес зашептал голосами друзей и родных: «Жертва, жертва…»

– Мы идиоты. – Внезапно констатировал Лагур. – Ты знал?

– Знал.

Олей с самого начала знал, что задуманное милордом было странным, дурным и, конечно, неправильным. Знал – и, как сотни мужчин до него, пошел на поводу сладких посулов, добровольно прибежав к Тьме на обед.

Неожиданно из мглы послышался душераздирающий вопль. Охотник-зубоскал попытался бежать, но что-то помешало ему. В серых сумерках, наставших среди ясного дня, Олей четко услышал до боли знакомый звук – кто-то достал клинок из железных ножен, розданных каждому в отряде.

– Что ты творишь?! – завизжал мужик, мутным силуэтом пятясь прочь.

Денщик в ужасе увидел, как сквозь дым сверкнула сталь. Крик оборвался, и наконец в воздухе появился первый настоящий запах – аромат горячей железистой крови. На землю упало что-то небольшое и легкое.

– Он убил своего дружка.

– Убил… – нервно повторил Олей за Лагуром. – Милосердное небо, убийство!

– Ага, – как-то легкомысленно подтвердил оруженосец.

Денщик хотел спросить, почему тот не ругается в пух и прах по своему обыкновению, но резко осознал, что странности не кончились. Вслед за упавшей головой почему-то не упало обезглавленное тело. И силуэт ныне безголового охотника слишком долго остается неподвижным.

– Эй, иди сюда, – позвал Лагур.

– Кого ты зовешь? – денщик в страхе обернулся, забыв о плотном дыме. – А вдруг этот сумасшедший душегуб… А-а-а-а! Нечисть!

– Нечисть! – крикнул Диего, вываливаясь из тумана. Глаза его были круглы от ужаса, волосы вздыблены и наполовину седы.

Охотник, оставленный без светлых мыслей, внезапно вздрогнул и неуверенно шагнул к ним. Олей мгновенно обомлел и принялся молиться небу, услышавшему его, – темнота начала рассеиваться.

– Ха! Ха... Ха-ха-ха!

Лагур захохотал, тыча пальцем в обезглавленное тело, нелепо мечущееся по лужам собственной крови, как зарубленная курица. От смеха на его глазах выступили слезы, рот скривился в зверином, но жалобном оскале. Старый оруженосец завыл совсем по-волчьи и кинулся к ближайшей сосне, с размаху ударившись головой.

– Забери… – хрипел он. – Забери… меня…

Олей задыхался от мерзкого треска, разносившегося по поляне, – трещал череп друга, извергая фонтанчики крови. Лагур, словно безумец, бился лбом о дерево, смеялся и кричал:

– Забери, забери, забери!

Серая мгла поднималась выше, к самым высоким камням и деревьям. Изо рта идола вырвался столб черного дыма, устремляясь в небо и закрывая просвет между деревьями. Олей попятился, глядя на неестественно плотный, угольно-черный туман, больше похожий на пламя, нежели на безобидный воздух.

– День обернулся ночью, – внезапно хихикнул он. – День – ночью!

Далеко за спиной дико ржали лошади, в панике мечась среди деревьев, спотыкаясь о корни и ломая ноги под чертыхания благородных. Олей прыснул от смеха, судорожно зажимая рот рукой, но проклятый хохот рвался из него, разрывая легкие.

Как же все просто! Теперь ясно, зачем они здесь. Все легко и просто, надо лишь…

– А-а-а-а! – заорал Диего от лютой боли, пытаясь отойти прочь.

Денщик радостно поднял нож и снова вонзил его в плечо товарища. Еще и еще – чтобы красный, еще горячий поток обильно смочил траву. Впитался в землю. Накормил ее.

– Хватит! – мучительно застонал бедняга, давясь слезами.

Порезанные сухожилия, висящее клоками мясо и раздробленные кости были усладой ее глаз. Олей знал это также отчетливо, как и то, что у «нее» есть глаза, зрящие прямиком из дыма. Великая Тьма смотрела на него пустыми глазницами идолов. Денщик подобострастно склонился перед кривым деревянным исполином, попутно всаживая клинок поглубже в горло своему жертвенному петуху. Все равно не женился бы.

– Тебе нравится? – раболепно спросил он.

Обезглавленные тела охотников еще дергались в конвульсиях, орошая землю густой алой кровью. Как ловко они перерезали друг другу глотки! Олей, пьяный от восторга, сжимал рукоять ножа и клялся в верности своей новой госпоже, обещая принести свежую кровь – голубую, принадлежащую дворянам.

Идти за ней не надо.

– Да ты спятил?! – заревел молодой воин, хватая его за плечо.

Олей широко улыбнулся лорду Янгу. Кровь, текущая в жилах благородного, была яркого алого цвета; однажды Олей помогал бинтовать ему ногу на поле брани.

Замахнувшись ножом, денщик нанес сокрушительный удар. Дарен отшатнулся, машинально заломив безумцу руку, и что есть силы ударил по тыльной стороне ладони, выбивая чертов клинок. Сумасшествие не прибавило подопытному сил и скорости, мужчина бесполезно дергался в захвате, выворачивая себе плечи и зверски зарычал на подбегающего Винсента. Лорд Эшфорт спал с лица, оглядывая капище сосредоточенным взглядом. Их с другом было не напугать кровавой баней, но сзади слышался хруст веток – младший брат его сиятельства спешил на помощь.

– Назад! – рявкнул Винсент, загораживая чудовищную картину. – Седлай коня и беги!

– Ни за что! – возмутился Франц. Олей плотоядно облизывался, глядя на тонкую шею молодого мужчины. – Тут же ад!

– Сказано, проваливай! – рыкнул Янг.

Пнув одержимого под колени, лорд повалил его на землю и тяжело наступил сапогом между лопаток. Позвоночник Олея затрещал, и денщик взвыл. Не от боли – от злости за госпожу, оставленную без должного угощения.

Винсент дал младшему подзатыльник, буквально толкая его в поясницу, чтобы тот спасался бегством. Странный дым или туман появился не сразу. Сначала они даже не заметили, как кумирня скрылась от глаз, занятые жарким спором о природе камней. Еще неделю назад булыжники вокруг капища были вдвое меньше. Великое небо, надо было сразу же сворачивать эксперимент!

– Смотри, – воскликнул Дарен, поднимая что-то с земли. – Они сорвали с себя амулеты!

В его руках болталась веревка с круглым рдагом, выданным охотникам. Повертев его в руках и посмотрев на просвет, Янг разразился грязной бранью.

– Проклятье! Это не рдаг!

– Что значит не рдаг?

– Обычное стекло! – воин в ярости надавил сапогом на спину обезумевшего денщика. – Эти ублюдки куда-то дели наши амулеты, подменив их на стекляшки!

Лорд Эшфорт обвел кумирню бессмысленным взглядом и внезапно понял, что из десятерых испытуемых в живых остался только один. Остальные девять остались здесь – удобрять древнюю землю, кормить своими телами Тьму. И он, Винсент, сам разбудил это чудовище.

– Забираем его и уходим.

Олей взбрыкнул из последних сил, надеясь повалить своего пленителя на землю и добраться до его горла – разорвать, сломать шею, оросить капище свежей алой данью. Но тяжелый кулак обрушился на его затылок, и свет померк.