Твое любимое чудовище

Глава 32 Должен потерять

Фил

Она закрывается от меня мгновенно.

Вот вроде была моей вся, без остатка. А уже сейчас возводит бронированные стены.

— Слезь с меня, мне больно, — шепчет, глядя пустым взглядом.

Я… Не хочу вот так.

Мне было очень хорошо минуту назад.

Почти правильно, почти нормально, по-человечески.

Секс, который не просто физика, а что-то больше. Пиздец, как больше.

А она… всего этого не почувствовала?

Приподнимаюсь, и Уля быстро выбирается из-под меня. Садится к окну, одёргивает платье, тянет подол так, что ткань жалобно трещит.

Я медленно сажусь, застёгиваю ширинку.

Салон вибрирует от басов, машина едет…

Шарю по карманам. Где-то проебал футболку. Зато нахожу смятую пачку сигарет и зажигалку. Опускаю стекло, закуриваю.

На улице накрапывает дождь.

Вновь смотрю на Улю. А она водит пальцем по тонированному стеклу, размазывая мутную влагу — последствие жара наших тел.

Я… не понимаю, блять!

Был груб?

Но ей же понравилось. Я видел, я чувствовал…

— Уля, — хриплю, глядя на девушку.

Она медленно поворачивает голову, обжигая меня злым взглядом.

— Скажи, — прошу я. — О чём думаешь?

— Тебе вообще всё равно, что ли? — бросает обвинительно. — Ты дважды это сделал! Дважды!

— Что… сделал?

— Я не хочу забеременеть. Я просто поверить не могу, что ты оказался таким безответственным, — шипит она.

Вот она о чём.

Я медленно затягиваюсь, выпускаю дым в окно.

Ульяна ждёт ответов.

— Об этом… Можешь не париться, — говорю в итоге. — От меня ты точно не забеременеешь.

И я не хочу видеть немой вопрос в её взгляде. Потому что и так уже всё сказал.

Отодвигаюсь к двери, докуриваю в две затяжки, выкидываю окурок в окно. Стекло не поднимаю, дождевые капли, запрыгивающие в салон, приятно остужают кожу.

— Что это значит, Филипп? — шепчет Ульяна.

Нервно тру лицо ладонями, взъерошиваю волосы.

Ааа, сукабля…

Это больше, чем просто признание в собственном бесплодии. Это как болезненный поддых. Я не собираюсь…

— Объясни мне! — повышает она голос.

Поворачиваюсь к ней.

Глаза у Ули горят, волосы взъерошенные. Чума какая роскошная. Красивая до дрожи.

— Я уже всё сказал. От меня ты детей иметь не будешь. И это ещё один пунктик, чтобы свалить, кстати. Можешь начинать.

Блять, меня несёт. Я не могу тормознуть. Не получается.

— Сейчас свалить? — бросает она с вызовом.

— Как хочешь.

Ульяна громко стучит в перегородку. Игорь опускает её, убавляет музыку.

— Остановите! — требует она.

— Филипп Всеволодович? — водитель ловит мой взгляд в зеркале.

Я коротко качаю головой, и он не останавливается.

Ульяна всплёскивает руками.

Вновь забивается в свой угол.

Меня потрясывает.

Словно сейчас, если я ничего не сделаю, потеряю её навсегда.

Наверное, и должен потерять. Не должно в её жизни быть такого, как я.

Сжимаю челюсти, заставляю себя больше не открывать рот.

Машина останавливается у ворот, Ульяна распахивает дверь и бежит в дом. Я остаюсь сидеть.

— Филипп Всеволодович? — вновь смотрит на меня Игорь.

— Давай… прокатимся, — лениво взмахиваю рукой. — Просто едь вперёд.

Машина трогается. Поднимаю перегородку, зажмуриваюсь.

Отец сделал всё, чтобы такой, как я, не оставил после себя потомства. Но я не мог сказать это девушке, которую… люблю.

Если я правильно понял это чувство.