Утонувшая в песках времени

Глава 32. Штормовой океан

ДорОгой в свою квартиру Сэмюель корил себя за то, что опять не сдержался — вычислил местоположение Равенны в приложение телефона и отправился за ней в Лондон. Слова Джулии: «Не забывай, она не твоя современница! И первая никогда не признается в чувствах! И уж тем более, если её избранник не проявит ответных!» били молоточком в голове, в равной степени, как и страх за неё. Что он знает об этом Лемминге? Ровным счётом ничего! Надо бы навести через Зигерс справки о нём, раз Равенна готова вверить ему свои чувства. Равенна… Луч солнца, готовый скрыться от него за тучу навсегда…

Кажется, он опоздал… Что ж, наверное, так даже лучше… для неё. Меньше знаешь — крепче спишь!

Остаётся научиться скрывать свои подлинные чувства, главное, ревность, бушующую как штормовой океан.

Как провести эту первую ночь, не зная, где она сейчас: с ним или дома, в коттедже? Как побороть навязчивое стремление взять телефон в руки и отслеживать, отслеживать, от безысходности грызя свои ногти?

Напиться?! Не-е-ет! С этим покончено. Выпить снотворное?! И видеть мучительные сны о реальности, без возможности проснуться! Не вариант. ВЫПЛЕСНУТЬ ШКВАЛ ЭМОЦИЙ!!! Ярость, гнев, отчаяние и боль. Да! Так он и сделает.

Сэмюель на полпути к дому свернул к семейству Эдвардсов. Не для того, чтобы найти Стивена, а чтобы встретиться с его братом, Фрэнком. Затем решил не терять времени даром и позвонить ему на телефон. Он без каких-либо объяснений (не дай бог! принимать ему в эти минуты жалость и сочувствие) коротко изложил свою просьбу — Ринг, достойный соперник, с него причитающееся (в хорошем размере). Никакой подставы и поблажек! Адреналин оплачен.

Фрэнку не нужно было ничего объяснять. Парень по тону Декера понял, если не его плечо в виде боксёрских перчаток, то Сэм всё одно найдёт, где с таким настроением уняться. Загвоздка лишь в сроках — Декеру соперника подавай сейчас, в эту минуту. Легко ли найти жертву? Правда, за такие деньги…

Как ни странно, через час бой состоялся.

Затяжной, упорный, изнурительный. Одиннадцатый раунд (Сэм настоял на двенадцати трёхминутных!) потрепал его неплохо, два рассечения, растяжение икроножной мышцы, ноющее плечо. Но, кажется, и сопернику досталось не меньше. Радует! «Может, нарваться в последнем на нокаут?» — мелькнуло у Сэма, но звонок на его мобильном, оставленном у Фрэнка, отогнал шальную мысль. Боковым зрением Сэм увидел, как Фрэнк бросил взгляд на экран телефона, но, странно, не озвучил имя звонившего.

— Кто?! — не прекращая боя, нетерпеливо и грозно затребовал разъяснений Декер.

Фрэнк спокойно ответил, прочитав имя контакта:

— Горянка.

Это последнее, что услышал Декер, он зазевался и таки нарвался на нокаут.

Равенна условилась с Джулией, что сообщит ей, когда Лионель доставит её домой. Звонок был коротким. Джулия, несмотря на снедающее любопытство, обещала, что на следующий день приедет в коттедж, чтобы услышать обо всём в деталях. Добавила лишь, что Сэмюель вполне адекватно воспринял весть о её встрече с Леммингом и волноваться уже не о чем.

Миссис Хилл ложилась рано, и поговорить было не с кем в такой час, кроме как по телефону с Беатрис. Но Равенне почему-то не хотелось ей сегодня звонить. Пусть думает, что она не дома ещё.

Вечер, проведённый с Лионелем Леммингом, был чудесный! Равенна чувствовала, что получила от него всё, чего желала и даже больше… И только дома, непрошенная гостья — тревога, смешала все краски. Из головы не уходила мысль о глупом поцелуе, подаренном Лионелю на набережной. Не то чтобы он был неприятным или нечувственным, (в отсутствии пылкости Лионеля не упрекнёшь!), но он был словно сорван, без настоящих искрометных чувств, как ей всегда мечталось испытать. Это было игрой. Приятной шалостью. Кажется, так назвал их порыв Лионель.

Хорошо, что Равенна не побоялась ему впоследствии об этом сказать. Сегодня она решила забыть о существовании слова «страх». Лионелю пришлось признаться, что жалеет о содеянном, то есть, если бы он мог повернуть время вспять, то не торопил бы её, а расположил бы к себе. Сделал бы всё, чтобы она не пожалела ни об одной минуте, проведённой с ним. А поцелуй, если бы ему суждено было случиться, стал бы желанным и незабываемым…

При прощании Лионель открыл ей своё сердце. Поведал, что очарован был ею с первых минут знакомства, что не знал (да и сейчас не знает!), как вести себя с ней. Отсюда его глупые, необдуманные действия!

Хорошо, что он признался ей во всём. Так теперь будет легче и ему, и ей. Она не будет теперь видеть в нём смутьяна. Будет знать его, как человека, которому она истинно не безразлична и к которому ей стоит присмотреться. Не он ли её судьба?!

Почему же тревога накрывает с головой? Почему она, будучи в коттедже, не найдёт себе места? Бродит по комнатам, ищет в них что-то или кого-то, будто привидение. Сон не идёт, грусть одолевает и хочется плакать.

В гостиной на столике Равенна нашла свою любимую сладость, о слабости к ней знал лишь Сэмюель. Это он ей открыл такую вкуснятинку.

Сэмюель… Он был здесь… Как всегда! Наверняка, чтобы преподнести ей очередной сюрприз, скрасить день, поддержать в начинаниях…

А она променяла его общество! Нехорошо! Совестно! И любопытство разбирает. Что СЕГОДНЯ её ожидало в общении с ним?

Надо позвонить, хотя бы извиниться!

Куда тоска и делась! Совесть тому виной. Всё верно. Звонить, не раздумывая и не мешкая!

Секунда-две, и телефон в руках. Гудки… гудки…

Где же долгожданное волнительное: «Горянка?! Всё в порядке?»?

— Э! Брат, куда собрался? Лежи! Просил адреналина — распишись! Катафалк в оплату не входил, — возмущался Фрэнк, заботливо придерживая Сэма за плечо, чтобы тот не мог встать с кушетки. — Дай хотя бы «дяди Тому» склеить тебя.

Фрэнк подбородком указал на рядом стоящего мужчину. Сэм вспомнил, что видел уже его лицо. Это был врач Фрэнка, именно он каждый раз штопал рассечённые брови Эдвардса-младшего после боёв.

— Сколько я тут валяюсь?

— Твоё счастье — недолго! Хотя признаться, я думал, вообще не очнёшься! Что голова? Ещё чувствуешь её? Или не твоя? Меня узнаешь?! А ну-ка, назови-ка мне моё имя?

— Брось! Я понял, что напугал тебя, Фрэнки. Только я в порядке. Голова на месте. Что там при сотрясении пить надо? Какой ноотроп? Давайте, и встаю.

Фрэнк взглядом перебросился с «дядей Томом». И наконец проронил:

— Я сразу понял, что сегодня с тобой не сладить! Поэтому уступил. Сделал всё, как ты просил, дружище. До полуночи готов с тобой возиться и дальше! Но после двенадцати, намну бока лично и вырублю до утра, если так и не успокоишься! А завтра с утра на томограмму! Не дашь слово — забудь имя «Фрэнки»!

Ещё долго Фрэнк Эдвардс бурчал на Декера. Потом всё же согласился доставить его, как он и предвидел, не домой, а к «Горянке». Наслышан он был уже о ней от брательников, Стивена и Теда. Что ж, у НЕЁ голубкá и вырубит, не будет тот паинькой!

Уже перед воротами коттеджа горянки Сэм, полулежа на переднем сидении, соседнем с водительским, набрал Равенну, чтобы предупредить о своём позднем визите. Он отгонял от себя мысль, что она может быть не в коттедже. Фрэнк молчал.

Равенна сразу же ответила, голос её дрожал. Не спала. Что-то стряслось… явно. Поэтому она звонила ему во время боя.

В груди снова бушевал штормовой океан. Только мышцы не слушались, голова молила о покое.

— Зайдёшь или посидишь в машине? — спросил Сэм, лелея надежду, что удастся переговорить с Равенной наедине.

— Э, нет, брат! От меня ты так не отделаешься, я тебе уже озвучил в клубе свои планы.

— До полуночи осталось чуть меньше часа, — попытался отшутиться Сэм.

— У-у, — упорствовал Эдвардс-младший.

— Тогда заезжай внутрь усадьбы. Потом подбросишь меня ко мне в берлогу. Убедишься, что я уже остыл.

— Надеюсь, не в прямом смысле! — продолжал острить Фрэнк.

— Я не в состоянии отвечать, не пользуйся этим, — замычал от боли в ноге Сэм. Он готовился к выходу из машины.

— Погоди, помогу.

— Ты нести меня собрался!? Как кисейную барышню?! Я справлюсь.

— Валяй, — уступил Фрэнк.

Как только входная дверь коттеджа пропустила гостей внутрь, парни услышали возглас Равенны:

— Сэмюель! Что с тобой произошло?! Твоё лицо, состояние! — она спохватилась и, взяв его под локоть с другой стороны, добавила. — Сюда его, на диван.

Фрэнк с порога готовился поприветствовать хозяйку и понял, что ей не до знакомств. Тогда он, помогая усаживать Декера, решил разрядить обстановку — шуточным тоном обронил, словно его спросили:

— Фрэнк Эдвардс, очень приятно!

— Эдвардс?! Как же так сталось? Объясните мне! Пожалуйста, — переменила вдруг требование на милость шотландка.

— Да я думаю, Сэм сам в состоянии это сделать, лучше, чем я! А я бы хотел, наконец оставить его в хороших руках, до утра! Мы могли бы договориться об этом, горянка? — подмигнул Фрэнк Равенне.

— Предатель, — пробурчал Сэм.

— Уже уходите?… — растерялась Гордон, завидя, что гость так скоро их оставляет.

— Утром я приеду за ним, будьте покойны. Декер, томограмма! Не забудь!

Негромкий хлопок закрывшейся за Фрэнком двери эхом завис в последовавшей затем тишине. Каждый боялся спугнуть её. Равенна первой оторвала взгляд от входной двери, медленно взяла пульт от ворот, чтобы не забыть через пару минут закрыть их на ночь.

— Что такое томограмма?

— «Скан головы». Проверка все ли извилины на месте. Но я и так чувствую, что на месте, может чуток встряхнулись, — отшутился Сэмюель. — Прости, ответить не мог… Заменял грушу на ринге.

— Заменял что? Грушу?! На каком рин-ге?! Тебя нужно показать врачу, Сэмюель!

— Тише-тише! Всё в порядке, я шучу Равенна, хоть мне это и нелегко. Воды хочется, страшно. Подашь?!

— Конечно, подам, — Равенна поспешила за стаканом воды в кухню. Вернулась пулей. — Мне тяжело, Сэмюель… — стала внезапно жаловаться шотландка, присев рядышком, на диван. — Я чувствую себя глупо. Ничего не понимаю! Томограммы, груши, ринги… Ваши шутки! — она вдруг разревелась, как ребёнок, закрыв лицо руками. — Твое неожиданное появление в синяках, ссадинах и увечьях. Впервые ты не ответил на мой звонок!

— Тш-ш-ш-ш! Равенна! Тебе ли свойственно, показывать свою слабость?! Горяночка, — Сэм, кривясь от боли в мышцах, всё же по-братски обнял её за содрогающиеся плечи, он и не предполагал, что дело совсем не в Лионеле, а в его позднем появлении и «необычном» состоянии. — ОН обидел тебя?

— Кто? — недоуменно спросила Гордон.

— Лемминг.

— При чём здесь Лионель? Я о себе говорю! Я не должна была появляться в вашем времени! Мне не стать одной из ваших современниц! Мне никогда не научиться тому, что умеете вы! Не постигнуть столько, сколько известно вам! Я навсегда останусь невежественной, невзрачной горянкой! — не переставая надрывно всхлипывать, в забытьи Равенна припала к груди Сэмюеля.

Сэм, успокаивая, гладил её по волосам.

— Это моя вина! Я возомнил, глупец, что смогу сделать всё, чтобы ты никогда не испытала трудностей и разочарований в своём теперешнем положении! Еще сегодня я был уверен, что ты нашла в моём времени ТО, что сделает тебя счастливой…

— Сэмюель, что ты! Без тебя… твоей заботы… — быстро поправила себя Равенна, — я давно бы по-настоящему сошла с ума в клинике или попала бы в беду, непоправимую. Ваше время таит столько опасностей для таких, как я, несведущих! Дело ТОЛЬКО во мне! Моём страхе, что не осилю эту сложнейшую грамоту — жизнь 21 века!

— Это из-за НЕГО ты так думаешь? Что-то пошло не так в ваших с Леммингом отношениях? И ты расстроилась и отчаялась? — не мог никак взять в толк Сэмюель, почему Равенна потеряла вдруг всякую надежду на безмятежную жизнь.

Равенна лишь замотала головой, отрицая его предположение.

— Лионель, признался… что любит меня.

— Быстр же он! — ревностно выпалил Сэм. — А ты?

— Я поблагодарила его за нежные чувства и признание. Я растерялась — не каждый день слышишь пылкую речь! — словно перед судьей объяснялась шотландка. Взгляд Сэмюеля действовал гипнотически.

— Я не спрашиваю тебя о его излияниях! Я хочу понять, что ЧУВСТВУЕШЬ к нему ТЫ?

— Я?!.. Чувствую?!..

Равенна вдруг вспомнила поцелуй Лионеля. Какими, однако, противоречивыми бывают чувства! Почувствовать влечение и не испытать должной пылкости! Желать новых встреч и не помышлять о сладостных минутах уединения! Так что же она испытывает к Лионелю?! Она знает лишь одно, что всегда считала: любовь должна поразить молниеносно. Неужели она ошибается? И бывает любовь не с первого взгляда?! Она приходит тихо, незаметно, на века…

— Я испытываю к нему добрые, теплые чувства… но не уверена, что Лионель — моя судьба!

Равенна так была занята своими мыслями, что не заметила, как Сэмюель облегченно вздохнул.

— Ты будешь смеяться, Сэмюель, если я скажу тебе ещё кое-то.

Сэм УЖЕ заулыбался, не мог сдержать эмоций, подогретых хорошей вестью. «Сомневается в НЁМ! Легкомыслию не подвластна моя горяночка!», а вслух добавил:

— Не думаю! Распухшее лицо не даст посмеяться вволю, как бы ты ни старалась.

— Давай приложим что-то холодное!

— Заинтриговала, а теперь на попятную! Я весь превратился в слух!

Равенна повеселела, увидев в его глазах озорной огонёк.

— Ещё девчонкой я спросила у своей кормилицы: «Что такое любовь? И как распознать своего суженного среди тысячи мужчин?» Знаешь, что она ответила? «Любовь — это огонь! Взаимная — согреет тебя, безответная — сожжет дотла… А суженый разрешение не испросит, станет приходить во снах, о покое забудешь навеки!»

Последовала тишина. Сэмюель попытался израненными бровями выразить удивление. И внезапно услышал тихое признание:

— Лионель мне ни разу не приснился…

— СКАЖЕШЬ, когда в твоих снах примелькается нарушитель покоя?! Или суженный уже сниться тебе? — заулыбался снова Сэмюель, радуясь их минутному ребячеству и доверительной непринуждённой болтовне.

— Не-е-ет, — поспешно запротестовала умиротворённая Гордон. — Мне не снится никто, кроме отца, брата и… — вдруг Равенна одарила жарким взглядом Сэма и подозрительно смолкла.

Как странно! …и СЭМЮЕЛЯ! До этого момента она не придавала этому никакого значения. Ведь сниться он ей так реалистично, словно не спит она вовсе. Всегда попечительный, деятельный, предупредительный, внимательный, пунктуальный, благоразумный, требовательный, надёжный… Нет конца списку его замечательным качествам! Можно устать их перечислять! И это всё — Сэмюель Декер! Её личный гид в удивительной будущности… или СУЖЕНЫЙ, НИСПОСЛАННЫЙ БОГАМИ?! Ох, кормилица, удружила — на вопрос загадкой ответила!

— Что нахмурилась?! Передумала откровенничать, так и скажи! Пойму, отвяжусь. Только снова не раскисай, а?! У-у-у, — не смог сдержать Сэм стенаний — голова его раскалывалась от боли. Он терпел долго, болтовня с горянкой отвлекала, но всему есть предел… Сэмюель резко побледнел. Стал жадно хватать воздух ртом. — Кажется, горянка, растревоженные извилины всё же дают сбой… не хочу, чтобы ты видела мою позорную напасть… иди спать… — затребовал Сэм, одолеваемый тошнотой.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии! Тошнота?! Да?! Я мигом, — Равенна кинулась в кухню, схватила рулон бумажных салфеток и стеклянную салатницу, она первая попалась под руки.

Как начала суетиться Равенна — это последнее, что видел Сэмюель в этот вечер. Пришёл в себя он утром, в реанимационном боксе клиники.