Вторая жизнь Тейлы Айрвуд (СИ)

Глава 12: Вспышка магии

Лена проснулась в сером рассвете, ощущая липкий след от снов на коже. Веки тяжёлые, мысли спутаны. Она долго лежала, уставившись в потолок, пока не решилась выйти — пора на рынок, чтобы сбросить тревогу. Опять этот образ — вода, бег, чужое имя… Почему это всё во мне? Почему я чувствую, будто вспоминаю то, чего не жила? — эта мысль не давала покоя. Даже воздух казался чужим, как будто впитал в себя чужие воспоминания.

Встала с постели, подол платья задел край табурета, корзина с пустыми мешочками тихо загремела — и это казалось громом на фоне утренней тишины. Она накинула плащ, завернула косу и вышла во двор. Холодный воздух ударил в лицо, бодряще и чуть обидно. Серые облака застилали небо, словно мягкое одеяло, и воздух казался густым, влажным, насыщенным запахами земли и мокрых листьев.

Лена шла по тропинке от дома к небольшому склону, за которым начинались поля. Плащ прилипал к спине, трава чавкала под сапогами, а волосы путались под капюшоном. Сегодня она решила пройтись одна. Хотелось немного тишины — за последние недели внутри накопилось слишком много. Сны становились всё ярче. Лицо Тейлы всё чаще возникало перед глазами — то испуганное, то улыбающееся.

Иногда Лена видит, как Тейла сидит на залитой солнцем поляне, подперев щёку ладонью, и читает старую книгу в кожаном переплёте. Вокруг неё — травы, полевые цветы, летают светлячки, в воздухе пахнет медом и тёплой пылью. Она улыбается — спокойно, беззаботно. Возле неё лежит корзинка с травами и деревянная дощечка с заметками. Этот сон вызывает у Лены лёгкость и ощущение покоя.

В другой раз, позже, в том же сне или в новом — Лена не была уверена — она увидела другое. Там Тейла босиком бежит по мелкой воде, как будто её ступни едва касаются поверхности. Вода прозрачная, как стекло, под ней видно гладкие камни и водоросли. За ней никто не гонится, но она бежит, как будто спешит к чему-то важному. На другом берегу стоит чья-то фигура в тени, и Тейла зовёт её по имени, которого Лена не может разобрать. Этот сон вызывает тревожную тоску и ощущение чего-то неисполненного.

«Почему мне так больно? — думала она, глядя на сырую траву. — Эти сны… Они не мои, но будто изнутри. Как будто я не просто живу её жизнью, а чувствую то, что чувствовала она».

Она остановилась под старым дубом, прислонилась к его стволу, вдохнула глубже. Надо было прийти в себя. Но покой длился недолго.

— Ну и куда ты собралась, Айрвуд? — хриплый голос прозвучал, как плеть.

Лена обернулась. Трое. Всё те же — деревенские парни, что вечно искали повод задеть. Один уже открыто ухмылялся, другой разглядывал её с насмешкой, третий, рыжий, шагнул ближе.

— Снова на рынок? Травки продавать? Может, отвар варишь, чтобы парней привораживать?

Лена сжала пальцы. Нельзя. Не реагируй.

— Уйдите.

— Смотри, характер прорезался! — Рыжий рассмеялся. — А может, ты теперь ведьма? Говорят, тебя молнией шарахнуло. Может, теперь ты вся из себя?

Он протянул руку и дёрнул капюшон. Пальцы едва коснулись ткани, как что-то внутри Лены оборвалось.

— Не трогай меня!

Ветер поднялся резким рывком. Он вырвался из воздуха, сжал пространство, застонал в кронах деревьев. Парней отшвырнуло назад, как щепки — один упал на спину, другой — в грязь, третий заорал. Лена стояла, тяжело дыша, плащ развевался, волосы прилипали к щекам, ладони дрожали.

— Я… не хотела… — дыхание сбилось, голос задрожал. — Это случилось само…

Что-то внутри дрогнуло — словно комок света сорвался с груди и расплескался в каждую клетку. Это чувство — горячее, дикое, как грозовой ветер, — не было ей подвластно.

Они сбежали, а она стояла ещё долго, потом собрала корзину и почти бегом направилась домой.

Дорога до дома будто тянулась вечность. Каждое потрескивание ветки, каждый порыв ветра казался эхом того, что произошло. В груди щемило, пальцы дрожали, как после долгого бега. Страх уже отступил, но на его месте возникло другое — глухое, липкое чувство вины. Когда Лена перешагнула порог, её встретила тёплая тишина. Из кухни доносился аромат тушёных овощей и хлеба. Она спрятала корзину в угол, вымыла руки у медного тазика и попыталась унять дрожь. Села на табурет, прислушиваясь к звукам дома: смех матери, негромкое бормотание Ларса. Всё казалось таким обычным, но внутри неё уже бушевал другой мир.

После ужина Элира, уставшая, но довольная, поставила последнюю миску в таз с водой и обернулась к детям:

— Ларс, Тейла, спуститесь к колодцу, наберите воды. Утром всё равно пригодится и свежий воздух вам не повредит.

— Конечно, мама, — кивнул Ларс, вставая из-за стола. Он бросил на Лену короткий взгляд, будто искал в её лице согласие.

Лена встала следом, натянула плащ и накинула на плечи старый тёплый платок. В руках у неё оказалась пустая вёдра. За дверью воздух обдал лицо свежестью — ночной ветер шуршал в кронах деревьев, пахло влажной землёй, пеплом и луной.

Они шли молча, свет фонаря из дома быстро растворился за спиной, оставив их вдвоём на узкой тропке. Под ногами похрустывали сухие ветки, издалека слышался совиный крик.

— Знаешь… — Ларс начал неуверенно, когда колодец уже показался между деревьями. — Мы с тобой раньше по вечерам тоже вместе за водой ходили. Помнишь?

Лена остановилась на секунду. Сердце сжалось, но она улыбнулась.

— Немного, — честно призналась. — Но мне это нравится.

Он бросил на неё долгий взгляд. Казалось, хотел что-то сказать, но передумал. Молча зачерпнул воду, подал ей ведро. Вода в нём дрожала, отражая луну и лицо Лены, не знакомое и родное одновременно.

— Ты сегодня странно тихая. Всё в порядке?

Лена закусила губу.

— Нет.

Он поставил второе ведро и повернулся к ней.

— Лена. Ты же знаешь — я не просто брат, а еще друг и поддержка.

Она посмотрела в его глаза, которые смотрят без упрека. Такие родные.

— Сегодня я, использовала магию. Неосознанно, на эмоциях. Ветер… он швырнул парней. Я не хотела, Ларс, честно.

Он подошёл, обнял её за плечи.

— Это было опасно?

— Я очень испугалась. И их, и себя.

— Ты не виновата, но теперь мы не можем это игнорировать.

— Я пыталась вызвать магию снова — не выходит. Она только на эмоции реагирует.

Ларс кивнул.

— Тогда тебе точно нужно учиться. Ты не справишься одна.

Они долго стояли, пока ветер не утих.

Позже, в своей комнате, лёжа под тёплым одеялом, Лена долго не могла уснуть, но сон всё же пришёл.

Мимо шёл парень в тёмном плаще — высокий, с прямой спиной, как у воина, и холодным, колючим взглядом. Его шаги были чёткими, уверенными, будто он не просто шёл по деревенской улице, а по коридору королевского дворца. Барс.

Его глаза на мгновение задержались на ней. Ни удивления, ни узнавания — только равнодушие, как у человека, привыкшего смотреть на людей свысока. Тейла всё же решилась. Подняла голову, выпрямилась, как учили её дома, и, сдержанно улыбнувшись, сделала шаг навстречу.

— Хотите купить свежей лаванды или мяты? — она протянула пучок ароматных стеблей с такой надеждой, что в этот момент стала особенно красивой — по-доброму искренней.

Барс остановился. Скользнул взглядом по её лицу, по пучкам трав в её руках и усмехнулся — не с теплом, а с чем-то резким, насмешливым.

— Думаешь, твои сорняки кому-то интересны? Провинциалка. — проговорил он холодно. — Травами лечить — всё равно что водой потушить солнце.

Улыбка Тейлы сползла с её губ. Она сжала пальцы на стеблях мяты, будто те могли защитить от его слов.

— Но я всего лишь предлагаю полезные травы, — тихо ответила она, глядя на него снизу-вверх.

— Предлагай. Только не всем по вкусу сладость, завернутая в наивность, — бросил Барс и пошёл дальше, даже не обернувшись.

Она осталась стоять среди своих корзин. Сердце тихо осело, будто кто-то сжал его рукой. Тейла провела рукой по пучку лаванды, опустила взгляд.

«Значит, вот он какой — тот, кого я полюбила...»

И в груди что-то сжалось, но уже не от влюблённости — от разочарования. В нём и в себе. В наивной вере, что любовь — это свет.

Наутро она рассказала всё Ларсу, когда он провожал её до рынка. Голос дрожал от злости.

— Я видела, как он с ней говорил. Барс. Он унизил её, а она была влюблена.

— Она была чувствительной, — тихо сказал Ларс. — А он не из нашего мира, но, если снова появится — держись подальше.

— Понимаю, — сказала Лена, и тишина между ними казалась насыщенной словами, которые они не сказали.

Они шли по тропинке, и ветер легко колыхал траву под их ногами. Не страшный, а живой. Словно хотел напомнить: теперь она — не только Лена и не просто Тейла. Она — что-то новое и сильное.