Вторая жизнь Тейлы Айрвуд (СИ)

Глава 23: Между клыком и пламенем

Лена не сразу поняла, когда началось это постепенное вторжение Винсента в её повседневность.

Сначала — пятничные факультативы, потом — короткие разговоры после занятий. Затем — прогулки по Академии, якобы случайные. Он без повода заглядывал в аудитории, проходил мимо её столика в столовой, замедлял шаг у скамеек, где она сидела с Селестой и Каем. Говорил не громко, почти интимно, а ещё касался. Ненавязчиво, но с намерением. Мог поправить ворот рубашки, коснуться плеча, когда объяснял воздушную стойку, задержать взгляд — и палец — на её запястье чуть дольше, чем положено.

Лена старалась не показывать, что замечает и тем более — что реагирует, хотя тело, кажется, само решало, как ему быть: мурашки, жар, будто под кожей ток, когда он стоял слишком близко. Его дыхание обжигало ухо, когда он говорил сбоку, поправляя её позицию, будто голос сам становился магией.

— Ты ещё не поняла, как сильно можешь влиять на воздух, — сказал он однажды, подхватывая её ладони в свои. — Он чувствует тебя и подчиняется тебе, а если ты научишься чувствовать в ответ — ты сможешь почти всё.

Почти всё...

Она всё ещё пыталась решать, доверять ли, но сила в его голосе, в уверенности — подкупала.

Очередная тренировка была назначена на вечер. Уличная площадка за Академией пустовала — воздух здесь всегда казался плотнее, тише, как будто сдерживал звуки, чтобы никто не мешал. Лена пришла заранее, в спортивной форме, с собранными волосами и внутренним сомнением: Стоит ли продолжать? Но когда Винсент вышел из тени корпуса, сомнение растаяло в первом же его взгляде.

— Я рад, что ты пришла, — сказал он. — Сегодня только работа с телом. Оно должно быть готово держать стихию.

Она кивнула и встала на обозначенную линию. Отжимания, выпады, прыжки на платформу — базовые упражнения, которые с ним превращались в нечто большее, потому что он был рядом и каждое его движение казалось выверенным, почти хищным. Он наблюдал, корректировал, двигался, будто знал, что в следующий момент сделает она.

— Попробуй ещё раз, — сказал он, когда она запрыгивала на деревянную тумбу, — только теперь сосредоточься на ощущении опоры. Не просто прыгни — почувствуй, откуда идёт сила.

Она сосредоточилась, прыгнула — и вдруг ощутила ладони у себя на талии.

— Центр тяжести чуть ниже, — прошептал Винсент, подойдя вплотную сзади. Его голос скользнул по её уху, словно прикосновение.

Он не просто держал её — он направлял, но в его пальцах чувствовалось нечто большее, чем просто корректировка стойки. Тепло его тела, сила его мышц, внутренний контроль. Дыхание сбилось, и на миг она зажмурилась, позволяя себе ощутить, как под его ладонями кожа будто оживает.

— Вот так. Почувствуй, как земля отталкивает тебя вверх, — мягко продолжал он. — Это не просто работа мышц, а связь. Магия начинается здесь — в теле.

Пальцы скользнули чуть выше — к пояснице, под самый край её рубашки. Она вздрогнула от неожиданности. От того, насколько это было личным. Он словно не замечал — или делал вид. Её дыхание участилось.

— Ты слишком зажата, — сказал он, отступая. — Воздух не любит напряжения. Он течёт, когда ты позволяешь.

— Может, ты просто создаёшь его, — вырвалось у неё слишком честно.

Он замер на секунду, а потом — улыбнулся с искрой, будто ей только что бросили вызов.

Лена отвернулась. Сердце билось странно — сбито, не в ритм. Как после полёта или перед падением.

Она сделала ещё пару прыжков, будто хотела выстучать сердцем остатки смущения, но ощущение его рук на коже не отпускало. Каждое движение отзывалось теплом в животе. Будто он оставил след, невидимый, но ощутимый. Винсент больше не касался её — он наблюдал молча, но взгляд его прожигал сильнее, чем прикосновения.

— На сегодня достаточно, — произнёс он, когда она с усилием спрыгнула с платформы.

Лена вытерла лоб рукавом, стараясь не смотреть на него. Слишком глубоко он заходит, и не в плане тренировок.

— Спасибо, — сказала она, — ты прав. Это полезно.

— Полезное бывает и приятным, — мягко ответил он. — Иногда они совпадают.

Она чуть приподняла бровь, но промолчала.

— До пятницы, — добавила, делая шаг назад.

Он лишь молчал, но она и шаг сделать не успела — его рука уже обвила её запястье. Движение было стремительным, почти невидимым — как у вампира. Ни боли, ни грубости — лишь прохладная решимость остановить, удержать и не отпустить.

— Подожди, — сказал он. Голос низкий, почти ласкающий.

От рывка она развернулась к нему. Её дыхание сбилось. Он не отпускал её руку, а другой — коснулся её лица. Большим пальцем провёл по скуле. Медленно, чувственно, лаская кожу.

— У тебя бывает так, что нестерпимо хочется прикоснуться к кому-то? — прошептал он.

Она не знала, что ответить. Он смотрел в её глаза, а потом — чуть наклонился. Она не успела даже отшатнуться, как Винсент оказался рядом внезапно, как тень в солнечный полдень. Его рука сомкнулась на её талии и притянула к себе за одно движение. Лена не удержалась и упёрлась в его грудь, смяв рубашку под ладонями, за которой чувствовалась опасная, живая сила.

— Ты что удумал? — прошептала она, сердце колотилось, дыхание сбилось, а в животе вспыхнула странная искра, будто тело знало то, что разум отказывался признавать.

Он лишь склонил голову, и она почувствовала его дыхание у своих губ. Холодное, как воздух перед грозой.

Но вместо поцелуя — лёгкое касание. Настолько неожиданное и нежное, что Лена вздрогнула. Короткий чмок — ни о чём и обо всём одновременно. Он не целовал её всерьёз, а дразнил.

Её глаза расширились. Она даже не поняла сразу, как позволила себе этот вздох, этот трепет внутри, как будто он сорвал с неё одну из масок, оставив открытой и беззащитной.

А потом он мягко, но настойчиво запрокинул её голову, обнажая шею. Она почувствовала, как его ладонь скользит по её спине, удерживая и направляя, как в танце, где она — только ведомая.

— Позволь мне оставить след на память, — прошептал он. Его голос был чуть хриплым, с тёмной примесью желания.

Его губы коснулись изгиба между шеей и плечом, оставляя влажный след на коже, и прежде чем она успела что-то сказать — она почувствовала давление клыка. Осторожное, без боли. Только легкий укол и дрожь по всему телу.

Он не прокусил кожу, а только скользнул. Осторожно, вдоль вены. Как обещание большего, как пощечина чувствам. Она едва сдержала стон от той дрожи, которая пронизала её от затылка до кончиков пальцев.

Он знал, что делает, а она — не знала, чего боится больше: того, что он может, или того, чего хочет сама.

Лена выдохнула слишком резко. Она не ожидала, что ей это понравится. Он отстранился.

— Пугаю?

— Нет, — сказала она, чуть хрипло. — Но ты не получишь большего. Не надейся.

— Кто знает, — отозвался он с лёгкой усмешкой.

— Не уверена, что тебе можно доверять, — ответила она и сделала еще шаг назад.

— Тогда оставайся рядом. Достаточно близко, чтобы решить — кто я на самом деле.

Она развернулась и ушла, а он смотрел ей вслед, не скрывая хищной, почти голодной улыбки.

Коридор в общежитии был почти пуст — вечерние занятия закончились, и большинство студентов уже разбрелись по комнатам. Воздух пах пыльцой магии и жареным хлебом из столовой. Я шла быстро, слегка нахохлившись. Сердце всё ещё не пришло в себя после тренировки с Винсентом.

Он снова был слишком близко. Он внимателен и обаятелен. Она чувствовала, как мысли путаются, а тело будто само тянется к нему — и именно поэтому старалась держаться подальше, но, когда Лена свернула за угол, мне пришлось резко затормозить.

Барс.

Он стоял, опершись плечом о стену, скрестив руки на груди. Без привычной насмешки, без огня в глазах. Просто стоял и увидев меня, выпрямился, и шагнул вперёд.

— Ты поздно, — сказал он. Голос — ровный, почти спокойный, но в нём что-то изменилось.

— У меня была тренировка, — ответила настороженно. — С Винсентом.

Он слегка кивнул, взгляд скользнул в сторону.

— Я знаю.

Пауза и ещё шаг ближе. Не угрожающе, напротив — будто медленно пробирался через туман между нами.

— Он… — Барс запнулся. — Он не всегда понимает границы. Если когда-то он сделает что-то, что тебе не по душе — ты скажи мне.

Лена удивлённо моргнула. Барс умеет удивлять.

— Ты за меня волнуешься?

Он опустил взгляд, будто на секунду пожалел, что сказал.

— Просто, мне кажется, ты заслуживаешь большего, чем быть игрушкой в чьих-то играх.

Лена смотрела на него и не знала, что сказать. Это был не тот Барс, что бросал колкости и фыркал при каждом удобном случае, он был другим сейчас. Настоящим?

— Я сама разберусь, — сказала, но голос прозвучал мягче, чем планировала.

Он кивнул и было видно, как внутри у него шла война, а потом вдруг протянул руку — и аккуратно подал мне платок.

— У тебя... — он кивнул на щёку. — Пыль. От тренировки, наверное.

Она взяла платок, слегка ошеломлённая его заботой.

— Спасибо.

— Не за что, — сказал он и пошёл прочь, не оборачиваясь. Просто ушёл — как будто ему было достаточно, что он сделал хоть что-то правильно.

А Лена стояла в коридоре, сжимая в пальцах мягкую ткань, и чувствовала, как внутри медленно, но неотвратимо что-то меняется.

Рядом с ними она не могла оставаться спокойной и равнодушной.

Лена вошла в комнату, плотно прикрыла за собой дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной. Щёлкнул замок — и она выдохнула, резко, с досадой. Всё, хватит эмоций на сегодня.

Из шкафа она вытащила халат, полотенце и мыльные принадлежности, собрала их в охапку и вышла в душевую. К счастью, в этот час там было пусто. Только легкий пар висел в воздухе, напоминая о чье — то присутствии до неё.

Раздевшись, она встала под душ и повернула вентиль. Вода сперва хлынула ледяной струёй, потом — почти кипятком, и лишь после короткой битвы с краном, наконец, установилась в комфортной температуре.

Поток стекал по коже, смывая следы тренировки, пыль с площадки и мысли.

«Барс…»

Она не открывала глаз, а просто стояла под душем и позволяла себе думать.

Он не бросил реплику, не уязвил. Наоборот — подошёл спокойно, почти заботливо. Его слова… «Ты заслуживаешь большего». Почему он это сказал?

Винсент был другим. Гладкий, скользкий, как шелк, обволакивающий. Он касался её — так, будто имел на это право, а она позволяла, потому что было приятно. Ее тело реагировало — охотно, с жаждой, с жаром под кожей.

А Барс?

Он всегда держался на расстоянии, а сейчас — этот взгляд, этот тихий жест и платок. Простой жест без подтекста или с ним?

Она сжала губы, открыла глаза и провела ладонью по лицу.

«Я не понимаю их. Ни одного из них. Один — говорит шепотом, но этот шёпот жжёт. Второй — молчит, но в тишине будто гром. Один трогает меня, а другой боится даже подойти. И всё же... я думаю о них обоих».

Лена выключила воду и выжала волосы. Холод начал подбираться к коже, но внутри было жарко от чувств, в которых она не могла разобраться.

«Надо просто спать. Всё обдумать потом. Не сейчас, не в душе и не с дрожащими коленями».

Она накинула халат, собрала вещи и вышла в коридор. Её шаги были почти бесшумны — но в голове продолжала звучать фраза Барса, как будто отпечаталась внутри: «Ты заслуживаешь большего».

Лена вернулась в комнату. Закрыла замок, не включая света, и на ощупь добралась до кровати. Бросила полотенце на край, сама нырнула под одеяло и натянула его до самой макушки, будто ткань могла отгородить её от всего — от вопросов, эмоций, людей.

О домашних заданиях она даже не думала. Всё было слишком странно. Будто мир, каким она его знала, стал другим — и теперь ей предстояло научиться ориентироваться в нём заново.

Винсент. Мысли о нем не отпускали ее. Его прикосновения были одновременно лёгкими и бесстыдными. Ее тело отзывалось прежде, чем успевала подумать. Сердце, дыхание, жара внизу живота — всё это будто не слушалось и новое тело — это не совсем она. Оно жило по другим правилам, чувствовало иначе, реагировало сильнее.

Лена не девочка, не неопытная девственница. В своём мире она уже знала, что такое секс. Ее бывший парень никогда не был нежен, не заботился, нравится ли ей. Всё было механично и направленно лишь на его удовольствие, а после — пустота. Иногда даже чувство вины, а удовольствие… разве что ложная иллюзия близости.

Но с Винсентом всё было иначе. Даже когда он только смотрел или, когда ещё не прикоснулся.

Лена вспоминала, как его дыхание касалось шеи, как он провёл пальцами по спине — не спеша, с наслаждением. Он будто запоминал ее тело и каждое касание было важным, и это пугало.

Лена не хочет снова быть игрушкой, не хочет, чтобы ее тело использовали. Не хочет, чтобы через желания прокрадывалась слабость и не хочет снова ошибиться. Винсент — слишком обаятельный и опытный ловелас. И, возможно, опасный. Она видела, как на него смотрят другие девушки. Слышала разговоры и даже преподавательницы — порой в их взгляде было больше желания, чем у девчонок из первого курса.

Она не могла позволить себе снова верить, хоть и хотелось все пустить на самотек.

Может, дело не в нём, а просто новое тело, новая чувствительность. Может, всё потому, что здесь, в этом мире, она будто обнажённая до самой души, но что бы это ни было — она должна держать дистанцию. Должна напоминать себе: она не хочет быть снова использованной. Даже если он смотрит на нее так, будто она единственная во вселенной, даже если каждое прикосновение кажется настоящим, даже если ей страшно признать, как сильно этого хочет.

От лица Барса:

Я сидел на скамье у тренировочного поля, крутя в пальцах кожаный браслет — подарок младшей сестры, из дома. От него всё ещё тянуло тонким ароматом её духов, напоминая о жарком лете и о времени, когда всё было проще. Когда я не знал, что в этой Академии будет раздражать буквально всё.

Особенно — Винсент.

— Ты опять злишься, — услышал я спокойный, ленивый голос Стэнни. Мой однокурсник и близкий друг. Он подошёл, остановился рядом, скрестив руки на груди.

— Это из-за того, что твоя «незнакомка из деревни» теперь тренируется с ним?

Я сжал браслет до боли в ладони.

— Это не твоё дело.

— Ну да, — протянул он. — Только вот весь факультет уже обсуждает, как вампир Винсент крутится вокруг новенькой, а ты будто бы ни при чём.

Я резко поднялся.

— Он трогает её. Он лезет к ней, как будто она игрушка, а она… — я запнулся. — Она даже не понимает, с кем имеет дело.

— А ты понимаешь? — фыркнул Стэнни. — Барс, может, дело не в нём? Может, ты просто ревнуешь?

Я отвернулся в сторону площадки. Ветер шевелил ветви, воздух был полон пыли и колдовских следов, как после недавней дуэли.

— Он всегда таким был, — сказал я глухо. — Скользкий. Всегда рядом, когда его не ждёшь. Улыбается — пока не решит вцепиться в горло.

— Потому что он вампир?

— Потому что он подонок. Он знает, как манипулировать и всегда получает, что хочет.

Стэнни помолчал, а потом бросил:

— А Тейла?

Услышать её имя из чужих уст было странно — будто чужое прикосновение к чему-то личному.

— Она не для него, — сказал я. Голос прозвучал жёстче, чем хотелось бы.

— А для тебя?

Молчание повисло между нами, натянутое, как тетива.

Не дождавшись от меня ответа, друг ушёл, бросив напоследок своё фирменное:

— Ты сам себе враг, знаешь?

Я остался один. Провёл ладонью по лицу, сев обратно на скамью. Руки горели не от злости — от того, что сдерживал внутри слишком многое.

Тейла… Я видел, как он к ней приближался, как касался. Так может прикасаться только тот, кто уверен, что может взять — и ему позволят.

А я? Я дракон. И каждый раз, когда она рядом, я чувствую её раньше, чем вижу. Её голос, её запах. Это инстинкт и не только. Она не пытается нравиться, не кокетничает. И моё естество — узнаёт её, как будто знало всегда.

Но она не из нашего круга. Обычная деревенская девчонка. Не пара мне — так учили с детства. Я пытался это принять и отстраниться. Вести себя резко. Пускай ненавидит, лишь бы не тянуло, но каждый раз, когда вижу, как он к ней приближается — во мне что-то срывается с цепи.

Мы с Винсентом — два хищника на одной территории. Вампир и дракон. Оба аристократы, и оба популярные. Даже преподавательницы, казалось, теряли с нами осторожность, но если я держу себя в рамках приличия, то он — нет. Знаменитый ловелас аэрлинской академии.

До неё мы просто избегали прямых столкновений. Колкие реплики, взгляды, напряжённые молчания, но теперь между нами — она.

И я всё чаще думаю не о том, как с ним соперничать, а о том, как не потерять её.