Вторая жизнь Тейлы Айрвуд (СИ)

Глава 33: Лёгкий ветер

Утро начиналось мягко, будто само время решило замедлиться, дать ей немного пространства, покоя перед последним поворотом. Лена стояла у окна своей комнаты в Академии. Её пальцы касались стекла, за которым сад начинал расцветать — робко, сдержанно, но в этом пробуждении было нечто сокровенное: как она сама.

Позади — месяцы учёбы, сомнений, тренировок. Позади — холод и тревоги, первые поцелуи и чужие взгляды, недоверие, боль и свет. Сейчас — только она и воздух за окном, послушный, как домашний кот.

На площадке воздух был неподвижен — редкая тишина перед тем, как ветер вздохнёт впервые за день. Лена шагала в утреннем свете, зная, что это последняя пятничная тренировка. Всё, чему можно было научиться от Винсента, она уже забрала. Всё, что можно было сказать между строк — уже было сказано.

Ее уже ждал Винсент. Он стоял спиной, глядя в небо, и только по лёгкому вздрагиванию плеч Лена поняла — он знал, что она рядом.

— Опоздала, — сказал он, не оборачиваясь.

— Считанные секунды, — возразила она с улыбкой.

Он повернулся, и его взгляд был таким — спокойным, ясным, будто он тоже прожил всё это время вместе с ней.

Он хмыкнул и протянул ей перчатки.

— Сегодня без вступлений. Мы оба знаем, ради чего пришли. Сначала — взлёт и поток, потом — уклонение и щит. Покажи мне, чему ты научилась, а я скажу: достойна ли ты выпускного пирога.

— С тыквой?

— Нет, с мясом. Начинай.

Они двигались, как старые партнёры по танцу. Лёгкая подача ветра — и Лена уже в воздухе. Щит, как парение. Уклон — как изящный поклон. Она знала, где её центр тяжести, где край потока, где опасно и где можно рискнуть. Магия текла, как по венам. Никакого хаоса, а только порядок.

Когда она опустилась на землю, дыша чаще, чем хотелось бы, он кивнул.

— Всё, Тейла. На этом — финиш. Моё преподавание себя исчерпало.

— Ого. Как официально. Ты всегда так бросаешь учениц?

— Только тех, кто стал лучше меня. — Он усмехнулся и снял перчатки. — Впрочем, я просто ускорил то, что и так было неизбежно.

Он подошёл ближе, протянул руку, как будто хотел взъерошить ей волосы, но передумал.

— Помнишь, как ты в первый раз испугалась ветра?

— Я не испугалась! — фыркнула она. — Я оценила риски.

— А теперь? Щит, полёт, управление потоком, даже манёвры в бою — ты не просто справляешься, ты играешь с магией. Как будто она — часть тебя.

Тейла улыбнулась.

— Я и правда чувствую, будто магия теперь не инструмент, да и раньше я пыталась контролировать магию, как неуклюжую кошку, а теперь мы договорились. Она больше не царапается, а мурчит.

— Значит, я тебя не испортил. Уже прогресс. — Он подмигнул. — И всё же не забывай: даже самый талантливый воздухоплаватель падает, если перестаёт смотреть вперёд.

— Спасибо, Винсент. Правда. За всё.

— Не начинай, — качнул он головой. — Если начнёшь благодарить, я заплачу и превращусь в летучую мышь на глазах у всех.

— Тогда тем более начну.

Они оба рассмеялись — легко, искренне, сбрасывая не только напряжение последних упражнений, но и тихую грусть момента: глава, в которой они были учителем и ученицей, подходила к концу. Осталась только дружба — тёплая, спокойная, без обязательств, но с уважением и благодарностью к друг другу. Винсент опустился рядом на скамейку, вытянул ноги и, бросив взгляд на площадку, где они столько раз спорили, ошибались и побеждали, тихо сказал.

— Хорошая была история, правда? — проговорил он, будто отпуская всё прожитое за это время.

— Да, друг мой, — тихо откликнулась она, с улыбкой глядя вперёд. — Иногда я думала, что мы с тобой — как буря и камень, но всё равно как-то сработались.

Между ними повисла не тягостное, а доверительное молчание. Они просто сидели рядом, плечо к плечу, не нуждаясь в словах. Скамейка под ними скрипела от лёгкого ветерка, где-то в вышине кричала птица, а под ногами лежала утоптанная пыль площадки — немой свидетель их тренировок.

Это было прощание с моментом, но не друг с другом. Прощание с тренировками на рассвете, с тем напряжением, что всегда ходило за ними по пятам, но не с дружбой, что осталась между ними.

Винсент достал фляжку с водой, выпил сам и протянул ей. Лена отрицательно покачала головой.

— Ну что, — Лена прищурилась, с трудом удерживая улыбку, — как там твоя загадочная девушка с умными глазами и жестами старосты?

— Ага, ты всё-таки заметила, — Винсент посмотрел на нее. — Да, девушка серьёзная. Староста алхимического отделения и по вечерам читает мне лекции, а иногда ссылается на мои собственные цитаты. Представляешь?

— Вот это я понимаю — кармическое наказание, — рассмеялась Лена. — Тебе ведь и не возразить.

— Не поверишь, мне это даже нравится.

— Ну, я рада, Винс. Правда. Надеюсь, она окажется не только умной, но и той, кто станет для тебя смыслом жизни. Ты заслуживаешь этого.

Он немного смягчился, посмотрел на неё с благодарностью во взгляде.

— Спасибо и знаешь, возможно, впервые за долгое время я действительно двигаюсь вперёд.

— А цитаты к месту? — уточнила она, с весёлым прищуром.

— Иногда пугающе в точку. Сижу и думаю: это я так сказал? Надо фильтровать речь.

— Поздновато ты об этом подумал.

Он хмыкнул и, сделав шаг ближе, слегка наклонился.

— А теперь твоя очередь. Ну? Ты и Барс?

— Всё хорошо, — Лена сделала вид, что вздыхает с усталой терпимостью. — Он делает вид, что суровый дракон, а потом по вечерам поёт мне что-то странное с драконьим акцентом.

— Поёт? — переспросил Винсент, приподнимая брови. — Барс?

— Ужасно мило, между прочим, — сдерживая смех, сказала Лена. — Считает, что это романтично, а я каждый раз едва не падаю с умиления.

— Ты нашла себе истинную драконью серенаду. Редкий экземпляр.

— Ну, пусть поёт. Мне нравится. Даже если это звучит как рычание под музыку.

— Ну, это и есть счастье, — Винс кивнул. — Когда тебе с человеком хорошо даже тогда, когда он урчит в голос.

— Слушай, это скорее гудит, чем урчит, — уточнила она.

Они оба засмеялись.

— Спасибо тебе, Винс, — сказала она немного тише. — За то, что в меня верил, даже когда я сама опускала руки.

— А я бы без твоего упрямства давно сдался. Так что считай, мы квиты.

Он выпрямился, щёлкнул пальцами и с притворной торжественностью поклонился.

— Ты была лучшей из моих пятничных катастроф.

— А ты — самым обаятельным из всех самодовольных тренеров.

— Над этим я ещё поработаю, хотя не обещаю.

— Мы как будто навсегда прощаемся… — сказала Лена, криво улыбнувшись. — Винс, не пугай.

Он рассмеялся и похлопал меня по плечу.

— Всё в порядке, Тейла. Кстати, нам нужно поужинать парами. Что думаешь?

— Постараюсь уговорить Барса, — усмехнулась она. — Но ты сам знаешь, какой он.

— Знаю, поэтому и не буду ждать тебя слишком рано.

— Пока, Винс.

Они обнялись, а потом разошлись — каждый своей дорогой, но уже без тяжести.

Действительно, чего переживать. Они же не прекратят общаться.

Она встряхнула волосы, и, не торопясь, направилась к общежитию. Душ был нужен как воздух — и чтобы смыть остатки пыли, и чтобы упорядочить мысли.

Тропинка к корпусу была знакомой, петляла между кустами лаванды и гортензии, от которых воздух нёс мягкий вечерний аромат. Солнце ещё цеплялось за крыши, но уже дрожало, как медь на дне ковша. Всё вокруг напоминало — вечер пятницы.

Лена уже подошла к крыльцу, собираясь забежать в душ, как вдруг из-за колонны кто-то шагнул ей навстречу. Она вздрогнула, но тут же узнала силуэт — рыжие волосы, сдвинутые брови, взгляд, в котором будто отражался закат.

— Ты меня напугал! — выдохнула она, хватаясь за сердце.

— Хорошо, что не до обморока, — заметил Барс, подходя ближе. — Я ждал.

— Подкараулил у душа? Романтично.

— Ну извини, что соскучился, пока ты флиртовала с аэродинамикой.

И прежде чем она успела возразить или пошутить, Барс шагнул вперёд, подхватил её за талию и с лёгкостью, будто это было самое естественное в мире, прижал к себе. Она почти влетела ему в грудь.

— Я потная, после тренировки… — попыталась возразить она, но он уже склонился к ней.

— Мне всё равно, — прошептал он, наклоняясь ближе — и его губы коснулись её.

Неуверенно сначала, будто спрашивая разрешения, но через миг — настойчиво, с нарастающей жаждой, как будто этот поцелуй копился в нём слишком долго.

Лена замерла, прижавшись спиной к стене, её дыхание сбилось, а ладони сжались в ткань его рубашки. Он целовал её, вбирая каждый миллиметр, сдержанно, но с той внутренней яростью, что всегда скрывал под своими сдержанными взглядами. Его рука легла на её талию, не требуя, но удерживая.

Она почти забыла, где находится. Почти позволила себе утонуть в этом поцелуе. Сердце грохотало, но всё же — оторвалась. Тяжело, как отрываются от теплоты в холоде.

Её губы дрожали. Она сделала шаг назад, всё ещё чувствуя на губах привкус его дыхания с трудом выдохнула.

— Я должна идти в душ. Иначе от меня будут шарахаться все магические существа в округе.

— Не все, — улыбнулся он. — Один дракон тебя точно заберёт даже с грязными пятками.

— Прекрасно, тогда иди грей свою драконью кровь, пока я не остыла.

— Я подожду, а потом отнесу тебя в комнату и не спорь, потому что мне тоже нужно видеть тебя в пятницу вечером. Не только же все Винсенту.

Она покачала головой, усмехаясь, и всё-таки шагнула к двери, но прежде чем исчезнуть за углом, оглянулась.

Он стоял на том же месте, руки в карманах, взгляд — на ней и в нём было то, что не нужно было проговаривать.

"Ты — моя и я — с тобой."

Она пошла в душ — и всё лицо горело, как будто снова взлетела.

Пар из душевой ещё не рассеялся, когда Лена ступила босиком в коридор, закутанная в полотенце, волосы влажными прядями спадали на плечи. Её кожа сияла от горячей воды, а внутри всё ещё сохранялось лёгкое послевкусие поцелуя. Дверь в её комнату была уже близко, когда из полутени у лестницы отделилась знакомая фигура Барса. Прислонившийся к стене, с руками в карманах и тем самым видом, как будто стоял здесь не первую минуту. Хотя так и было.

— Ты говорил серьезно? — прошептала она, прижимая полотенце к груди. — Здесь же женское крыло, тебя…

— Меня уже чуть не поймали два домовых и одна комендантша, — шепнул он, довольный собой. — Я же обещал.

Он посмотрел на неё — весь вид её, босая, промокшая, пахнущая мятным мылом, с покрасневшими от горячей воды щеками, сбил ему дыхание. Она выглядела как дух стихии, как сама буря — только домашняя, тихая, сияющая.

— Ты рискуешь… — прошептала она, но он уже подошёл ближе.

— Стоит того.

И прежде чем она успела сделать ещё шаг, Барс подхватил её на руки. Уверенно, привычно — будто так делал всегда. Лена ахнула, вцепилась в его шею, полотенце чуть соскользнуло с плеча, и она инстинктивно прижалась крепче.

— Барс… — выдохнула она.

— Шшш. Тише, буря. Я отнесу тебя.

Он двигался быстро, но тихо, избегая скрипящих половиц, ныряя в тени между световыми пятнами. Лена прятала лицо у него на груди, а сама, вопреки здравому смыслу, беззвучно смеялась. Он и правда проник в женское крыло, еще до ее похода в душ, словно герой сказки или вор-джентльмен, и не ради похоти, а ради глупой, упрямой, волнующей любви.

Он отворил дверь её комнаты ногой и, не выпуская её из рук, захлопнул её за собой. Только когда опустил её на кровать, она наконец решилась поднять глаза.

— Ты ненормальный, — прошептала она, всё ещё не отпуская его.

— Безусловно, — кивнул он, и присел рядом.

В комнате пахло мятой, мылом. Он посмотрел на неё внимательно, как будто впервые.

— Мне надо кое-что тебе отдать, — сказал он и вытащил из внутреннего кармана маленькую шкатулку. Деревянную, с резьбой.

Внутри лежало кольцо — тонкое, серебристое с узором в виде переплетённых крыльев. Его обод был выгравирован нежным витиеватым узором, в котором угадывались крылья, язык пламени и — знакомая руна её стихии. Символ рода.

— Это не формальность, — сказал он, чуть хрипло. — У нас не будет дворцовых приёмов и глашатаев. Только ты и я, но, если ты наденешь это кольцо — это будет значить больше, чем клятва. Это будет наш официальный совместный путь.

Лена со слезами взяла кольцо. Сердце стучало, как набат, но лицо залило румянцем и только глаза предательски блестели.

— Тогда и ты тоже. — Она вытащила из шкафчика маленький, плоский медальон. Внутри, за стеклом, был засушенный цветок. Маленький, почти выцветший, но с нежным очертанием. — Я хранила его всё это время. Он уцелел, как и мы. Значит, не зря.

Барс взял медальон — бережно, как будто тот и правда был живым существом — и провёл пальцем по стеклу, где лежал засушенный цветок, а потом коснулся губами. Не просто в знак благодарности — а как клятву их отношениям.

— Значит, мы оба что-то хранили, — наконец сказал он, глядя на неё чуть насмешливо, но в глазах уже плескалась неуверенность. — Похоже, мы оба глупые сентиментальные драконы.

— Ну, один из нас точно дракон, — улыбнулась она, вытирая уголок глаза. — А второй — человек, а это кольцо ведь тоже про это, да?

— Крылья, пламя и воздух. Всё, что есть во мне, теперь с тобой.

Он взял её руку — маленькую, тёплую — и медленно надел кольцо. Оно легко скользнуло по пальцу, будто ждало этого. Будто предназначалось.

— Оно немного большое, — прошептала она, аккуратно поворачивая кольцо на пальце.

Барс взял её ладонь и на миг накрыл своей.

— Ещё бы, — ответил он. — Оно подстраивается под того, кто носит. Старинная родовая вещь. Магия рода подбирает форму сама, если ты правда часть этой истории.

На её глазах металл чуть дрогнул, едва уловимо заискрившись, и кольцо легло точь-в-точь по размеру — как будто всегда было там.

— Видишь? — сказал он мягко. — Оно уже тебя приняло.

Лена только выдохнула, ощущая лёгкое, тёплое покалывание в том месте, где украшение теперь касалось её кожи.

— То есть ты хотел сказать, что теперь я официально в родословной?

— Ещё нет, — прошептал он, прикасаясь губами к её лбу. — Но, если ты захочешь — буду ждать сколько угодно.

Она только качнула головой — и вдруг потянулась вперёд, прижалась к нему, вся — от волос до самых пальцев, словно хотела доказать: она с ним навсегда. Он так же, крепко прижал её к себе и вдохнул запах её волос.

— Останься, — прошептала она. — Не для… ну… — Она замялась. — Просто будь рядом.

— Я и не собирался уходить, — ответил он спокойно. — После всего этого — нет.

Ночь опустилась над Академией. За окном шелестели ветви, ветер прикасался к стёклам, будто благословлял их покой.

В комнате горела только одна лампа — янтарным, медовым светом. Барс лежал на кровати, вытянувшись во весь рост, а Лена устроилась рядом, у него на груди, проводя пальцами по его тёплой коже. Он мурлыкал что-то едва слышное — может, старую колыбельную.

— Всё хорошо, да? — прошептала она.

— Угу. — Его ладонь легла на её поясницу, успокаивающе. — Теперь всё отлично.

— Ты такой тёплый.

— Моя сладкая булочка…

Она рассмеялась, положив ладонь на его грудь, туда, где билось сердце.

— Я думала, всё будет иначе. Что любовь — это боль, а ты мне показал обратную сторону отношений.

Он чуть поднялся на локте и посмотрел на неё — волосы её расплылись по подушке, кожа сияла, глаза были ясными, как раннее утро.

— Потому что мы предназначены друг для друга.

И снова поцеловал её — мягко, едва касаясь губ, словно спрашивая разрешения, но, когда она, не отводя взгляда, приблизилась сама, он углубил поцелуй. Его ладонь легла ей на щёку, другая — на поясницу, притягивая ближе, бережно, но настойчиво. Лена чувствовала, как под кожей пробегают искры, как будто магия внутри неё отзывалась на его прикосновения. Он не торопился, не рвался вперёд.

Его губы тянулись к её, будто он хотел запомнить вкус, касание, дыхание. Он прижался вплотную, и она инстинктивно выгнулась к нему.

Она чувствовала, как сердце отзывается на каждый его жест, как руки скользят по её спине, как тепло тела притягивает сильнее любых слов. Не было громких признаний — только тяжёлое дыхание, разгорячённая кожа и их смешанные, сбивчивые движения в поиске друг друга.

Он легко уложил её на подушки, приподнялся, чтобы снять рубашку, и, когда снова наклонился, между ними не осталось ни одного барьера. Только они с доверчивым смехом, с полуусмешками в поцелуях.

И она не думала ни о прошлом, ни о будущем. Только о нём — здесь, сейчас, в этих руках, в этом взгляде, в этом касании.

Поздно ночью, когда Лена уже почти заснула, прижавшись к нему под одеялом, Барс ещё долго лежал, слушая её дыхание, гладя кончиками пальцев её руку, где мерцало кольцо. Он запоминал каждый вдох, изгиб плеч, каждую непослушную прядь волос.

А потом шепнул едва слышно, в темноту, целая ее пальчики.

— Моя буря.

Утро пришло как наглый вторженец. Солнце, не спросив разрешения, влезло в окно и принялось вылизывать золотым светом всё подряд — от её плеча до его щеки. Лена зажмурилась, уткнувшись в грудь Барса. Он не спал, а лежал и смотрел на неё с видом дракона, который категорически не собирается никуда уходить.

— Уже светает, — пробормотала она.

— Угу, — ответил он, не шевелясь. — Если не будем этого замечать, может, оно передумает.

— У тебя логика, как у сонной кошки.

— И всё равно ты меня любишь. Значит, работает.

Она хихикнула, потянулась, зевнула — и вдруг оказалась под ним. Одним движением он перевернул её, прижав к матрасу, а пальцы легко скользнули по её талии, вызывая мурашки. Его глаза больше не смеялись. Они смотрели серьёзно, голодно, с той самой жаждой, от которой по спине пробегал ток.

— Ты не передумала быть моей? — шепнул он, коснувшись губами её уха.

— После такой ночи? Никогда, — прошептала она, прикасаясь ладонью к его щеке.

Он целовал её иначе, чем вчера. Медленно, глубже, с тем знанием, что уже можно, уже позволено всё. Пальцы скользнули по изгибам её бёдер, коленей, живота — и снова вверх. Он знал, где она дрожит, где замирает дыхание, где разгорается тепло.

Он дразнил ее. Она прикусила губу, выгнулась навстречу и прошептала его имя — тихо, как просьбу и разрешение одновременно.

В этот раз всё было по-другому. Жадно до близости, до неё. Она стонала тише, но чувствовала глубже. Каждый толчок, каждый поцелуй был как обещание, как утверждение: «ты моя». С той драконьей верностью, которая не нуждается в цепях, только в пламени.

Они двигались в унисон. Он ловил её вздохи губами, целовал в шею, в плечи, в ключицы. Она гладила его спину, ощущая, как под кожей перекатываются мышцы. В какой-то момент он замер, прижавшись лбом к её щеке, и только дышал и это дыхание стало их общей молитвой — за утро, за встречу, за то, что больше не надо притворяться сильной в одиночку.

И когда всё закончилось, он остался, накрыл её собой, и шепнул в самое сердце.

— Вот теперь всё правильно, — пробормотал он в её волосы.

— Потому что дважды? — лениво улыбнулась она, прижавшись щекой к его груди.

— Потому что ты со мной и больше никуда не денешься, — его голос звучал хрипло, но в нём было что-то неожиданно мягкое.

Она приподнялась на локте, посмотрела на него — с растрепанными волосами, полу опущенными веками и искренним, немного глупым выражением влюблённого мужчины.

— Я и не собиралась, — прошептала она, коснувшись губами его щеки. — Ты же сам сказал: я теперь — твоя буря.

Он усмехнулся и поцеловал её в ответ — неторопливо, с тем спокойствием, которое приходит, когда все страхи рассеяны и тут в коридоре раздались шаги. Размеренные и — что хуже всего — с характерным цок-цок-цок.

— Это... — начала она, приподнимаясь.

— Комендантша, — подтвердил Барс, уже перекатившись с кровати и натягивая рубашку на голый торс с ловкостью бойца, спасавшего честь семьи.

— Чёрт! — зашипела Лена, вскакивая и натягивая на себя халат. — Ты ж обещал выйти тайно!

— Я и вышел! А потом вернулся — потому что у тебя холодные ноги, и я волнуюсь за твои суставы.

— Барс!

Он уже стоял у окна, отодвинув занавеску. Лена затаила дыхание, пока он, со всей серьёзностью разведчика, оценивал обстановку.

— У тебя под окном нет кустов. Серьёзный недочёт. Где драматизм?

— Сейчас будет драматизм, если тебя выгонят за нарушение устава! Что скажем?

— Что я — дракон и телепортировался или что я — твой домовой. Кстати, звучит не так плохо.

— Барс!

Он обернулся, улыбнулся ей своей самой невинной улыбкой и подошёл. Прижал к себе, поцеловал быстро, но крепко — и шепнул.

— Если что, скажи, что спасал от ночных кошмаров. Никто не осудит.

— А ты?

— А я осудю комендантшу. За то, что разбудила мою девушку.

Стук в дверь.

— Айрвуд, доброе утро. Проверка комнат. Всё в порядке?

Лена сглотнула. Барс уже почти висел за окном.

— Да, всё в порядке! — звонко крикнула она. — Утренняя гимнастика! Практика дыхания! Не заходите!

— Молодец, Айрвуд. На тебя бы всем равняться, — отозвалась комендантка и удалилась.

Лена медленно выдохнула, а Барс вернулся с подоконника в комнату, как ни в чём не бывало, и уселся обратно на кровать.

— Знаешь, — сказал он. — Мне кажется, я теперь официально живу здесь. Надо оформить прописку.

Она бросила в него подушкой, потом сдалась, подошла и уткнулась лбом ему в плечо.

— Сумасшедший ты дракон.

— Твоя проблема в том, что ты меня любишь и моего дракона, — отозвался он довольным тоном, укрывая их одеялом снова. — И он это знает.

И они так и остались — вполголоса смеясь, обнявшись, спрятавшись под одеялом от всего мира, даже от комендантши.

«Если вам понравилось — подпишитесь и загляните в эпилог. Там есть сюрприз и пара слов от меня.»