Вторая жизнь Тейлы Айрвуд (СИ)

Глава 26. Между воздухом и огнём

Прошло почти три месяца.

Занятия, тренировки, факультативы, всё слилось в один длинный отрезок времени, где Лена будто плыла по течению — между магическими потоками и своими собственными эмоциями. Винсент продолжал быть рядом, но больше не флиртовал откровенно, стал мягче, внимательнее. Иногда — даже слишком.

Он по-прежнему ждал её на пятничном факультативе, учил чувствовать ветер кончиками пальцев, помогал управлять магией, когда та пыталась сорваться в порыв. Лена ценила это — и всё равно чувствовала, что её благодарность не становится тем, чего он ждал. Ей было комфортно, но не свободно. Он хотел большего, а она — не могла ответить.

Они возвращались с тренировки. В воздухе висел тонкий запах мокрой травы, и Лена была почти уверена, что если не скажет это сейчас, то не скажет уже никогда, но всё никак не могла решиться.

Винсент шёл рядом. Он что-то рассказывал, шутил, но Лена ловила себя на том, что слушает лишь вполуха — голова была занята другим.

Они уже почти дошли до холла общежития, когда Винсент вдруг остановился и легко коснулся её руки.

— Подожди, — сказал он.

Лена обернулась, вопросительно взглянув на него. Он чуть улыбнулся, но на этот раз — не своей обычной, лукавой улыбкой. Взгляд был серьёзным.

— Я хотел спросить… — он сделал полшага ближе. — Может, сходим куда-нибудь? Ну, сходим на свидание.

Лена прикусила губу. В груди сжалось, как будто кто-то сжал воздух внутри.

— Винсент…

Он вдруг потянулся, чтобы обнять её, но она сделала шаг назад уловив его намерение.

— Прости, — тихо сказала она. — Я не могу.

Он замер. Брови едва заметно дрогнули, будто он пытался удержать что-то внутри — то ли разочарование, то ли надежду. Губы чуть приоткрылись — он хотел что-то сказать, но передумал. Взгляд стал глубже, тише, как у человека, который не совсем понял, куда делась почва под ногами — но старается удержаться на месте.

— Отойдем? — предложила она, кивнув в сторону скамейки у бокового входа. — Нужно поговорить.

Они отошли от входа. Лена медленно присела, руки скрестила в замке, словно старалась не упасть внутрь самой себя.

— Я всё это время думала о нас и о тебе. Ты мне нравишься — правда. Ты всегда рядом, заботишься, помогаешь… — она на миг подняла на него взгляд. — Но, когда я рядом с тобой у меня нет внутри этого щелчка или искры. Того самого.

Он слушал молча, не перебивая.

— Я не хочу, чтобы ты думал, будто я играла с тобой. Мне с тобой легко. Просто… — она качнула головой. — Это не то "легко".

Он кивнул. Не улыбнулся — но и не отвёл взгляда.

— Ты выбрала Барса?

— Я не знаю, — честно сказала она. — Но, если быть с кем-то я хочу, чтобы это было по-настоящему, а не просто потому, что это удобно.

— Спасибо, что сказала, — ответил он, опустив голову. — Не все решаются.

Лена слабо улыбнулась, и погладила его по волосам.

— Мы можем остаться друзьями?

— Только если ты обещаешь иногда всё-таки выносить мне мозг, — сказал он с легкой усмешкой, и в его голосе впервые мелькнула искренняя теплота.

Возле массивной стойки с латунными табличками сидели два коменданта: комендант мужского крыла — плотный, с серой бородкой и вечно надутыми щеками, и сухопарая, с вечно недовольным выражением лица, комендантка женского.

Оба следили за Леной и Винсентом с той въедливой подозрительностью, которая выдаёт в человеке человека с властью — пусть и ограниченной, но зато неоспоримой. Особенно зорко их взгляды цеплялись за руки — не касаются ли, за расстояние — не слишком ли близко, и за лица — не слишком ли довольны собой.

Лена почувствовала их внимание кожей. Винсент лишь слегка усмехнулся, не оборачиваясь. Лена же машинально прибавила шагу.

И тут он, как назло, решил добавить масла в огонь.

— До завтра, Айрвуд, — сказал он чуть громче, чем следовало, и, игнорируя прожигающие взгляды комендантов, легко притянул Лену за талию, звонко чмокнул в щёку и с невозмутимым видом — а может, нарочно весело — направился в сторону арки мужского крыла.

Коменданты замерли, как две статуи, а Лена покраснела до ушей. Она прошипела сквозь зубы:

— Придушу, клянусь.

— Добрый вечер, — всё же вежливо кивнула она, проходя мимо стойки.

Оба переглянулись. Комендантша смерила её внимательным взглядом, задержавшись на затылке, как будто проверяла, не прячется ли там кто-то ещё.

— Напоминаю, — произнесла она с холодной вежливостью, — мужчины не могут входить в комнаты женского крыла без официального пропуска, даже если это преподаватели или кураторы.

Лена вздохнула и, закатив глаза, пробормотала:

— Учту. Спасибо.

— Лучше бы запомнила, — добавила та, но Лена уже свернула за угол, поднимаясь на свой этаж.

Дверь в комнату приоткрылась с лёгким скрипом. Внутри всё было по-прежнему — аккуратно заправленная кровать, сложенные книги, чашка, оставшаяся на столе после завтрака и домовой. Маленький, взлохмаченный, в старом жилете с потерянной пуговицей, он сидел прямо на её столе и держал в руках документ, перевёрнутый вверх ногами.

— Тебя никто не учил, что рыться в чужих бумагах неприлично? — усмехнулась Лена, закрывая за собой дверь.

— Я не рылся, — обиженно буркнул домовой. — Это уведомление для тебя. Принёс как положено под роспись.

Он протянул ей лист с официальной печатью Академии. Бумага была плотной, с тонкой золотистой каймой. Лена развернула и начала читать:

"Официальное уведомление от администрации.

Настоящим доводим до сведения студенки Айрвуд Тейлы, что в связи с плановой межсеместровой паузой, Академия приостанавливает очные занятия в период с второго понедельника нового месяца и до воскресенья. Общежития будут закрыты на санитарную очистку и частичную реставрацию.

Всем студентам необходимо освободить комнаты, сдать ключи и выехать с территории кампуса не позднее 18:00 последнего учебного дня.

Транспорт до ближайшего межгородского портала будет предоставлен Академией. Студенты, не имеющие возможности временно покинуть территорию кампуса, обязаны подать соответствующее заявление в деканат не позднее, чем за 3 дня до начала паузы."

Под текстом аккуратной каллиграфией было выведено:

«Подписавшийся подтверждает, что ознакомлен с содержанием уведомления и обязуется соблюдать указанные сроки и требования.»

И под этим — пустая строка для подписи.

Лена выдохнула и взяла перо, обмакнув его в чернильницу, стоящую рядом. Роспись легла чётко, почти автоматически — как будто тело подписывало, а разум всё ещё зависал где-то между словами «пауза» и «выехать».

— Хочешь — помогу паковаться, — предложил домовой. — В обмен на печенье.

— Сначала напомни, где взять коробки, — хмыкнула Лена. — А потом можешь выносить хоть мои носки. Главное — не трогай амулеты.

Она ещё раз пробежалась глазами по тексту. Дом. Каникулы. Пауза.

И почему-то — образ Барса, на секунду вспыхнувший в памяти.

После ужина и долгожданного горячего душа Лена наконец почувствовала себя человеком. Влажные волосы заплетены в свободную косу, легкий халатик поверх ночной рубашки — всё говорило о том, что она, наконец, дома, хотя бы в этой своей временной Академии-комнате.

На столе, рядом с фонарём, уже лежал лист плотной бумаги, чернильница и перо. Лена села, подперев щеку рукой, и начала писать:

«Дорогие мои,

На следующей неделе — каникулы, и я обязательно приеду. Думаю, доберусь к вечеру в следующий понедельник, если портал не подведёт. Пожалуйста, не готовьте слишком много — просто хочу увидеть вас.

Обнимаю. Ваша Тейла.»

Она подула на чернила, аккуратно свернула письмо и спрятала в конверт. Завтра с утра отправит через городскую почту, а сейчас можно и лечь. Учёбу она оставит на выходные — пусть хотя бы один вечер будет свободным от зачётов, зачарований и вообще всего.

Она зевнула, выключила свет, и нырнула в кровать с тем чувством, когда ничего не болит, никто не орёт, и впереди — пусть и короткий, но всё-таки отпуск.

Я проснулась рано, по выходным — редкость. Не было ни звонка, ни постороннего шума — просто что-то внутри сказало: вставай.

Поднялась, потянулась и накинула лёгкое платье, которое не нужно было зашнуровывать, застёгивать или как-то особенно носить. Просто платье: свободное, домашнее.

Спустилась в столовую, нашла Кая и Селесту, выпила две кружки молока с тёплой булкой, поболтала ни о чём. Думала потом вернуться в комнату и зарыться в книги — всё-таки надо разгрести хвосты до начала зачётной недели.

Поднимаясь по лестнице, я вяло вспоминала: по зельям — доклад, по магии пространства — тестовая практика, по теории магических каналов — пересдача, ох. Всё бы ничего, если бы не потоки.

Я уже достала ключ, когда вдруг уловила какое-то движение в комнате. Сначала подумала — домовой.

— Привет, — сказал Винсент, сидящий у неё на подоконнике с видом, будто это его личные покои, а она гость.

Лена застыла в дверях, будто вросла в порог. Первое, что вспыхнуло в голове: «Какого хрена?» и прежде чем успела остановиться, сказала это вслух:

— Какого хрена?..

Винсент даже бровью не повёл и не теряя ни секунды, с дьявольской ловкостью шагнул вперёд, схватил её за локоть и втолкнул обратно в комнату, аккуратно захлопнув дверь за её спиной.

— Ты чего творишь?! — Лена всё ещё пыталась осознать реальность.

— Хотел пригласить тебя погулять, — совершенно спокойно сказал он. — По городу перед отъездом. Купим подарки твоим. Думаю, они будут рады. Да и ты подышишь свежим воздухом.

— Сегодня у меня подготовка, Винсент, — нахмурилась она. — Нужно сдать все зачёты и хвосты до каникул.

— Завтра подготовишься, радость моя. Я помогу, — его голос был мурлыкающим.

Она прикусила губу. Сказать, что у неё нет денег на покупки, — значило показать уязвимость, а она терпеть не могла чувствовать себя беспомощной. Особенно перед ним.

— Ладно, — кивнула она чуть тише. — Нужно расслабиться, да и тебе компанию составлю.

Он довольно кивнул, и через пару минут они уже выскальзывали из здания. Винсент прикрыл дверь за собой, и они, затаившись, прошли мимо дежурного окна.

— А как ты вообще сюда попал? — прошептала Лена, когда они свернули за угол.

— Прополз под стойкой, пока они отвлеклись, — невозмутимо ответил он. — А потом, когда отвернулись, вбежал с вампирской скоростью в женское крыло, а там уже — дело техники.

Лена хмыкнула, покачала головой.

— Ты ненормальный, — весело улыбнулась она, качая головой.

— Возможно, — с самым честным видом пожал плечами Винсент. — Но я же обояшка, верно?

Лена фыркнула и толкнула его плечом.

— Самоуверенный тип.

— Уверенность — половина успеха, — подмигнул он. — Вторая половина — появиться в женской комнате с утра пораньше.

Они вышли в город — слегка праздничный, с огнями и живым шумом и хоть внутри всё ещё жила тревога, Лена позволила себе шаг за шагом — хоть немного — выдыхать.

Они вышли за пределы кампуса, в сторону центральной части города. В воздухе оставалась свежесть — бодрящая, чистая, как перед новым началом.

— Надеюсь, ты любишь прогулки, — сказал Винсент, сунув руки в карманы, и косо глянул на неё.

— Если они не заканчиваются в канцелярии с протоколом о побеге, — буркнула Лена.

— Я постараюсь удержаться от преступлений, хотя... — Он взглянул на неё с той самой озорной полуулыбкой.

— Винсент, — напомнила Лена с лёгкой укоризной. — Я же тебе вчера всё сказала.

— Помню, моя сладкая булочка, — без тени смущения ответил он.

— У меня есть имя! Какая к чертям булочка?

— Наверное, очень аппетитная, — мурлыкнул он и щёлкнул зубами прямо у неё перед носом.

Лена отшатнулась, но губы невольно дрогнули в улыбке.

— Ну всё, теперь беги, пока не получил учебником по затылку!

— Кто не убежит — тот булочка, — поддразнил он и рванул вперёд.

— Ты издеваешься?!

Она погналась за ним — сперва понарошку, а потом всерьёз, и вскоре они уже петляли по улочкам, смеясь и дразня друг друга. Он отпускал подколки про её зачёты, она — припоминала ему его нелепые фразочки из теории магии. Слово за слово, они оказались на городской площади, запыхавшиеся и всё ещё слегка подшучивающие друг над другом.

— Хорошо, хорошо, сдаюсь, — поднял Винсент руки. — Ты победила в словесной дуэли.

— Потому что у меня интеллект, а не только клыки, — поддела она его.

— Признаю поражение. Теперь — к делам.

Первым делом Лена направилась в отделение городской почты. Здание было скромным, но уютным, с запахом бумаги и старого дерева. Она подписала письмо, отдала последние серебряники за быструю доставку и задержалась у стойки, словно прощаясь с монетами.

— Всё? — спросил Винсент, когда она вышла. — Теперь можем подумать о подарках для твоей семьи.

— У меня нет на это денег, — коротко ответила она, не желая развивать тему.

— Понял. — подмигнул он, словно приняв её молчаливый протест за сигнал.

Взяв ее под руку, повёл к лавке с милыми безделушками: деревянные фигурки, вышитые закладки, баночки с вареньем. Лена несколько раз хотела сказать, что просто посмотрит, но он словно знал, как двигаться: покупал что-то себе, шутил с продавцами, а потом вдруг сунул ей в руки красиво упакованную коробочку с чаем. Она хотела отказаться, но он только сказал:

— Просто подержи. Я же ещё не определился, какому родственнику больше подойдёт бергамот, — бросил он, протягивая ей свёрток с чаем.

Она машинально взяла его, а через пару минут — ещё один, потом коробочку с засахаренными лепестками, потом деревянную шкатулку с вырезанными цветами.

— Это для дяди, он любит всякую старину, — объяснил он невинным тоном, и снова вручил ей покупку.

В итоге Лена вышла из лавки с объятиями, полными пакетов и свёртков, как добросовестный почтовый гоблин. Всё вроде бы куплено «для него», но в итоге оказалось у неё. Она искоса посмотрела на Винсента, иронично, но с теплотой.

Он шагал рядом, расслабленный, поправляя на плече плащ и с лёгкой усмешкой глядя на витрины, словно действительно выбирал подарки — не только для родственников, а для всего мира сразу. Солнечный свет ловил бликующие пряди в его волосах, а походка у него была уверенная, как у хозяина мира.

«Вот же, шикарный мужик», — мелькнуло у неё в голове. И тут же — с почти облегчённым выдохом: «Хорошо, что он просто мой друг».

Хотя, конечно, было в этом "друге" слишком много обаяния, опасности для девушек, но пока — всё под контролем. Пока

Когда они вернулись в Академию и Лена поднялась в комнату, тяжело вздохнув, опустила пакеты на кровать. От прогулки осталась лёгкая усталость и тёплая пустота — будто всё было по-настоящему уютно, почти по-семейному. Она села на край матраса и посмотрела на свёртки.

Один, второй, третий…

Она нахмурилась.

«Погодите-ка», — мысли вернулись к лавке. Он что-то выбирал. Говорил, что это для родственников, а потом отдавал ей — “просто подержи”.

Она вывалила покупки на кровать и замерла: деревянные фигурки для Ларши, варенье из шишек для мамы, набор пряностей для настоев, что любит тётушка. Всё, что она мечтала взять домой — но чего не могла себе позволить и всё это теперь лежало перед ней. Упаковано, перевязано, подписано.

Под первым свёртком — аккуратно сложенный листок.

"Это тебе. Просто потому, что ты усталая, упрямая, но прекрасная. Ничего не нужно взамен. Просто улыбнись. — В."

Она сглотнула и только сейчас заметила, что среди всех пакетов есть один — запечатанный плотнее остальных. Тяжёленький на ощупь. На нём не было надписи. Она открыла пакет, достала темно-синюю бархатную коробочку, приподняла крышку и замерла.

Тонкое кольцо мерцало в бархате, словно кристаллизованная магия. Серебристая оправа изящно изгибалась, напоминая виноградные лозы или ветви деревьев в утреннем тумане. В центре сиял тёмно-синий камень — глубокий, как ночное небо над Академией. На его гранях искрились крошечные звёзды, будто там, внутри, и правда пульсирует дыхание Вселенной.

Сбоку к коробочке была приколота небольшая записка. Бумага чуть шершавая, запах чернил еле уловим:

"Тейла,

Это не прощальный подарок, но этим кольцом я ставлю точку в своих романтических чувствах к тебе. Ты — первая, кто понравилась мне по-настоящему, но насильно мил не будешь, правда? Поэтому, моя милая булочка Тейла, я буду тебе самым верным другом.

Прими это кольцо. Оно с защитой. — В."

Она долго смотрела на кольцо в ладони, а потом осторожно надела его. Оно почти не ощущалось, но согревало, как память о чём-то важном.

— Подленький, трогательный вампир, — прошептала она, улыбаясь уголками губ. — Спасибо.

И она приняла этот подарок, как напоминание: что искренние чувства — это тоже магия. Даже если они не заканчиваются любовью.

Потом достала свои учебники — и принялась за зачёты. Ведь завтра скоро будут каникулы.