Вторая жизнь Тейлы Айрвуд (СИ)

Глава 32: Друзья и семья

Когда над шпилями Академии опускались облака — прозрачные, как конденсат в алхимических ретортах, — и тенистые дорожки между корпусами покрывались вязью вечернего света, Лена получила весточку. Её передал Кай, мельком сказав, что письмо — от брата. Ларс, временно находившийся в столице по делам ремесленного цеха, зашёл к городскому кузнецу и нашёл время на встречу. В короткой строчке он указывал место встречи — небольшая таверна с видом на городской парк — и просил, если можно, взять с собой Барса и Винсента.

Она долго смотрела на пергамент, гадая, как именно брату пришло в голову пригласить обоих, но, поразмыслив, решила, что Ларс не из тех, кто делает что-то без причины. На обеде, когда столовая гудела от голосов, она отыскала Винсента первым. Он, как всегда, окружённый восхищёнными взглядами, вёл себя с тем врождённым изяществом, каким обладают только истинные аристократы: щедро улыбался, обедал неторопливо, с той вежливой грацией, что у него получалась даже без усилий. Барса она приметила чуть позже — он сидел ближе к окну, жевал сосредоточенно, не отвлекаясь ни на кого.

— В субботу, — начала она, став между ними, как между двух стихий, — я иду в город. Мой брат хочет с вами поговорить. Оба приглашены и отказы не принимаются.

Винсент, не упустив момента, приподнял бокал воды и с притворной торжественностью произнёс.

— Я бы счёл это честью — сопровождать столь очаровательную даму. — Он подмигнул, отчего Лена вспыхнула.

Кивнув Винсенту, она, развернувшись, подошла к Барсу. Он только поднял бровь, кивнул сдержанно, но в глазах его сверкнуло то самое драконье — собственническое и нежное, а потом, взял её за руку и уверенно усадил к себе на колени, как будто именно там и было её место. Не спрашивал, а просто заключил в объятия, прижав губы к её щеке с почти вызывающим чмоком.

— Барс! — прошептала она, едва не уронив вилку, — Все же смотрят!

— Пусть смотрят, — отозвался он, притягивая её ближе. — Я не прячу того, что мне дорого. Чего смущаться?

Она чувствовала, как замирает внутри, как покалывает кожа на щеке от его поцелуя и в то же время — как приятно было это странное, домашнее ощущение: сидеть у него на коленях, пока рядом разливаются голоса, шум посуды, аромат пряностей, которыми домовые повара сдабривают каши и запечённые корнеплоды. Их обед стал самым вкусным — оттого, что делили его вместе.

В тот день, после учебной недели, когда они выбрались из Академии, погода выдалась отличной: в воздухе витал аромат распустившихся веток, а небо дышало мягким светом. Ларс ждал за столиком в тени вяза. Его рубашка была слегка расстёгнута у воротника, лицо усталое, но довольное.

Он встал, как только увидел сестру, и, не скрывая улыбки, шагнул к ней навстречу, заключив в крепкие объятия.

— Мелкая, — пробормотал он, прижав подбородок к её макушке. — Ты будто выросла ещё на голову. Стала, как это называется, настоящей столичной барышней.

— Я и есть настоящая, — фыркнула Лена, приподняв бровь, но не смогла скрыть сияние в глазах. — Только без этих твоих “мелкая”, ладно? Тут при мне мужчины.

— Мужчины, говоришь? — Ларс оглянулся. — А это что, просто сопровождающие или всё-таки претенденты?

Барс пожал руку первым с мужской основательностью.

— Рад встрече, Ларс. Вырастить такую девушку — это подвиг.

— Рад видеть тебя снова, Барс.

Винсент поздоровался с лёгким наклоном головы.

— Винсент, к вашим услугам. Столь блистательной юной леди нужен достойный круг общения, не так ли?

— Ага, и ты себя к такому кругу причисляешь? — с прищуром уточнил Ларс, но в голосе уже звучало скорее веселье, чем упрёк.

— Я бы не осмелился официально, — протянул Винсент с лёгкой усмешкой. — Но уж коль пригласили на ужин — не откажусь.

Все четверо расселись за столом, и некоторое время звучали обычные фразы о погоде, дорогах и учёбе. Затем Ларс, положив вилку и взглянув на них троих поочерёдно, произнёс.

— Слушайте, я ведь, честно говоря, ехал сюда с опаской. Тейла всегда отличалась упрямым характером. Магия воздуха — не самая покладистая стихия, и она ей под стать, и доверять кому-то свою младшую сестру — это как отдать драгоценность в чужие руки.

Он замолчал, глядя на Барса, потом на Винсента.

— Но вижу: один как стена — крепкий, надёжный, не поддающийся ветру. Второй — как сам ветер: свободный, проницательный, непредсказуемый. Оба, выходит, полезны.

Лена, заливаясь румянцем и прочистила горло, надеясь, что голос не подведёт.

— Прекрати. Я, между прочим, сама за себя могу постоять.

— Можешь, — легко согласился Ларс. — Но, глядя на этих двоих, я понимаю, что тебе и не придётся.

Барс чуть склонился к ней, незаметно коснувшись её руки под столом.

— Мы и правда присматриваем.

Винсент рассмеялся, приподняв бокал.

— Благородный дозор в действии.

— Главное, чтобы не переругались, — заметила Лена, вставая. — А я пока… — она чуть помедлила, — на минутку отлучусь. Вернусь — и ни одна булочка не уйдёт без боя.

Она скрылась, а мужчины остались за столом, и между ними повисла странная, плотная, но не враждебная тишина. Та, что предшествует важному разговору — наедине, по-мужски, без лишних ушей.

Когда Лена ненадолго ушла, оставив их втроём, он жестом подозвал обоих в сторону. Этот разговор остался за кадром, но позже, вспоминая, Барс чувствовал, как в нём отозвались слова Ларса: прямые, без прикрас, но полные настоящей заботы, а Винсент — сдержанно кивнул, будто принимая некое условие игры, которое давно понимал.

Чуть позже, когда они вышли из таверны, во время прогулки Ларс шёл чуть впереди с сестрой, пока Барс и Винсент обсуждали что-то неважное. А, после прогулки по парку, они немного перемешались: кто-то пошёл за кофе, кто-то остался под деревьями, болтая ни о чём.

И только одна сцена выбивалась из общего полотна этого светлого дня.

Когда они возвращались с города, Лена увидела, как Винсент задержался у фонтана. Он стоял под раскидистым деревом, разговаривая с девушкой из старшего потока — кажется, та была старостой алхимического отделения, с умными глазами и уверенными жестами. Винсент слушал её внимательно, улыбался краешком губ, слегка склонив голову, как делал всегда, когда что-то его по-настоящему занимало. В какой-то момент он наклонился ближе, и его пальцы легко коснулись её запястья, словно для акцента — и тотчас убрал руку, не придавая жесту значения.

Это было так просто и так по-человечески. Лена смотрела на них не с ревностью, лишь с облегчением.

Смог позволить себе шагнуть дальше и теперь это было видно. Винсент больше не носил в глазах того напряжённого света, что появлялся, когда он смотрел на неё. Теперь в нём было симпатия к этой умной, разговорчивой девушке.

Лена на мгновение позволила себе надеяться: а вдруг эта девушка действительно окажется для него кем-то важным? Пусть не сразу, но тем, с кем будет хорошо.

Она улыбнулась про себя.

“Это было правильно.”

Так и должно быть.

Он всё ещё помнил ее — и, возможно, часть сердца хранила её облик, но теперь он искал новые смыслы, разговоры с другими и это было правильно.

Вечером, когда Академия уже притихла, а окна тускло светились, словно звезды за пеленой облаков, Барс стоял у её балкона. Лена тихо отворила ставни, так чтобы не шуметь — и он, ничуть не смущаясь, перелез с соседнего карниза.

— Ты когда-нибудь используешь дверь? — прошептала она, сдерживая улыбку.

— Для дракона это слишком банально — отозвался он, шагнул ближе и сразу обнял её, прижав к себе.

Она не сопротивлялась — наоборот, обвила его руками, уткнулась лбом в его плечо. Они стояли так, вдвоём, на узком балконе, согретые дыханием друг друга, пока с другой стороны двора не донёсся вскрик ночной птицы.

— Я не мог заснуть, — пробормотал он в её волосы. — Захотел тебя увидеть.

Тишина была наполнена шёпотом листвы и мерцанием далёкого света. Он не торопился говорить, просто держал её, как будто это — самое важное, что он может сейчас сделать.

Она чуть отстранилась, взглянула ему в глаза.

— Тогда оставайся, — сказала просто. — До утра. Если хочешь.

— Хочу, — ответил он.

Он отступил на шаг и первым вошёл в её комнату, как будто это было само собой разумеющимся. Она шагнула за ним, тихо закрыв ставни, и занавески затрепетали, скрывая их от ночи.

— А ты думала, какой будешь через год? — спросил он тихо.

— В академической мантии, скорее всего, — усмехнулась она. — И с дипломом в руках.

— А я думал: может, рядом с тобой. В той жизни, где не надо прятаться ночью и ждать у балкона.

Она посмотрела на него. Её взгляд был открыт, в нём читались и робость, и тепло, и что-то ещё — возможно, доверие.

— Я тоже думала… — прошептала она. — И, знаешь, мне это нравится. Ты, я и всё это.

Его ладонь коснулась её щеки, а губы нашли губы — не спеша, как будто у них было всё время мира.

Это был не поцелуй желания, но и не просто знак привязанности. Это было обещание, то, что остаётся, когда утихает страсть.

— Идём, — прошептала она, легко взяв его за руку.

Он снял верх академической формы, аккуратно повесил его на спинку стула, затем скинул форменный жилет. Она — тоже. Остались в рубашках, мягких тканях, как в детстве — в чём-то домашнем, простом. Они не торопились, не избегали взглядов. В каждом жесте — согласие.

Барс улёгся первым, откинув угол одеяла и похлопал рядом с собой.

— Давай уже сюда, а то кровать скучает.

Лена скользнула под одеяло, устроившись рядом, спиной к нему, прижавшись плечом и бедром. Он обнял её крепко, накрыв ладонью её руку. Их дыхание быстро синхронизировалось, словно тела, наконец, нашли общий ритм.

— Ты тёплый, — прошептала она с улыбкой, почти сонной.

— Потому что ты рядом, — ответил он и прижался щекой к её затылку.

Ночь легла над Академией. За окнами пели сверчки, в траве шуршали поздние порывы ветра, а в её комнате было спокойно. Без мыслей о завтра, без планов и тревог. Только они — двое, под одним одеяло в покое, который больше не граничил с одиночеством.

Лена не думала, что так скоро сможет снова лежать рядом с мужчиной — не в страхе и напряжении, а просто наслаждаться близостью мужского тела. Ей было тепло, спокойно, и где-то внутри зрела уверенность: она в безопасности в объятиях Барса — могучего, надёжного, такого родного.

Она уснула с улыбкой на губах — будто сердце наконец обрело то, к чему так долго стремилось.