Вторая жизнь Тейлы Айрвуд (СИ)

Глава 30: Возвращение

Вернувшись в Академию, Лена поняла, что слова «домой» могут значить многое. Здание с башенками, запах пыльных фолиантов, утренние переклички домовых и магические колодцы с бурлящей водой — всё это встретило её, как если бы она не отсутствовала вовсе. Как будто месяц каникул был не больше, чем сон, затерявшийся между занятиями.

И всё же что-то изменилось в ней. В том, как она смотрела на свою комнату, на трещину на лестнице, которую раньше не замечала, и в том, как держала Барса за руку — не смущаясь, не прячась, а так, будто это было самое естественное в мире.

Он шагал рядом, чуть сзади, позволяя ей идти первой, будто снова впуская её в этот мир. На лице у него не было ни тени напряжения и это, пожалуй, удивляло больше всего. Барс — не напряжённый, а милый. Барс, сдержанно улыбающийся, когда к ним подбегает Селеста и на радостях чуть не сбивает Лену с ног.

— Ты сияешь! — воскликнула она, стискивая Лену в объятиях. — Серьёзно, Тейла. Ну скажи мне, ты влюбилась?

Лена только фыркнула, краснея, как варёная свёкла, и спряталась за спиной Барса. Тот промолчал, но это было не от скуки и не от раздражения — он будто наблюдал за этой сценой с лёгкой насмешкой, как человек, который в глубине души очень доволен происходящим, но, увы, не обучен это выражать.

— Я знал, что так будет, — объявил Кай, появляясь рядом с грацией актёра на сцене. — Моя сестра тоже говорила: если парень тебя сначала бесит, потом спасает, потом бесит снова — это любовь.

— Или расстройство личности, — буркнул Жереми, зевая. — Я, между прочим, ставил на вампира.

Барс посмотрел на него, приподняв бровь, но без намёка на угрозу и это, пожалуй, окончательно сбило с толку даже Жереми.

— Вампир вышел в финал, — объявила Лена, чтобы сгладить паузу. — Но проиграл дракону.

— Как всегда, — театрально вздохнул Кай.

— Это что же… — Селеста наклонилась, заговорщически щурясь. — Ты с ним теперь, ну, официально?

Лена ничего не ответила, но её рука всё ещё была в руке Барса, и больше никаких доказательств не требовалось. Молчание оказалось куда красноречивее.

И всё же, как бы хорошо она ни себя чувствовала, под ложечкой всё равно жгло ожидание. Был один человек, с которым ей предстояло встретиться, и она боялась того, что они могут перестать общаться.

Винсент пришёл сам. Как и всегда — внезапно, будто материализовавшийся из утренней дымки. Он держал в руках книгу, которую явно не читал, и шагал с ленцой, точно вышел только за тем, чтобы пройтись под утренним солнцем. Когда он остановился в двух шагах от Лены, на губах его была та самая полуулыбка — мягкая, но не обезоруживающая.

— Ты вернулась, — сказал он, не столько утверждая, сколько приветствуя. В его голосе не было ни укоров, ни скрытого смысла. Просто тепло, как у старого друга, который не требует объяснений.

— Вернулась, — ответила Лена, и внутри стало легче.

Винсент перевёл взгляд на Барса. Они смотрели друг на друга не как соперники или враги, а как мужчины, которые смирились с ее выбором и установили нейтралитет.

Винсент понял: выбор уже сделан. Теперь это стало очевидно. Он не злился и не ревновал, так как уже пережил всё это, когда Лена сказала, что хочет остаться друзьями, а сейчас посмотрел, кивнул едва заметно — как будто соглашался с чем-то внутри себя.

— Без драки обойдёмся? — с лёгкой усмешкой спросил Барс.

— Пока, да. — отозвался Винсент, и в его голосе звучала та же ирония, что и в ответе.

Они взглянули друг на друга — прямо, без напряжения. Не было прежней вражды, только молчаливое признание: каждый знал, кто он, и кто стоит перед ним.

Барс первым протянул руку. Винсент не колебался — пожал крепко, как тому, с кем заключают перемирие. Этого оказалось достаточно.

— Если с магией что — ты знаешь, где меня искать, — бросил Винсент, уже поворачиваясь к уходу.

— Знаю, — кивнула Лена.

Она была благодарна Винсу за то, что тот без скандала и драки принял ее выбор, хотя раньше у него с Барсом была вражда.

Когда Винсент скрылся за поворотом, Барс, молчавший всё это время, мягко сжал её руку и тихо сказал:

— Он тебе всё ещё дорог?

Она посмотрела на него не избегая взгляда.

— Был и остаётся другом. Ты ведь знал.

Он кивнул. В нем не было ревности, а лишь понимание и немного… благодарности? Или, может, просто взрослости.

День прошёл, как с добрым летом. Лена снова чувствовала себя частью мира — только теперь этот мир перестал быть чужим. Барс держался рядом, как будто никогда и не уходил. Он не задавал лишних вопросов, не мешал, когда она разбирала вещи в комнате, не пытался оттянуть на себя внимание. Он просто был — рядом. Слишком спокойный, добрый и нежный, чтобы казаться чем-то временным.

А вечером — когда тихий свет пробирался сквозь листву, когда коридоры опустели, а в воздухе пахло пыльной глицинией и мокрой травой — он остановил её прямо посреди дорожки, между старым фонтаном и яблоней, у которой в течении дня отдыхали адепты.

— Лена, — сказал он негромко. — Я долго думал, говорить или нет, но, наверное, ты и так всё знаешь.

Она молчала, чтобы не нарушить хрупкое равновесие — ей хотелось услышать, что же он это скажет.

— Я хочу быть с тобой. Не просто вот так рядом, а, чтобы это было по-настоящему, чтобы все знали о том, что ты занята мной.

Он говорил без пауз, не размахивал руками и говорил спокойно, даже чуть тише обычного, но от этого каждое слово звучало серьёзнее. Его голос был хрипловат от сдерживаемого волнения.

Он стоял близко, чуть наклонившись к ней, будто боялся упустить даже малейшую реакцию. В его глазах, тёмных и серьёзных, горел тот самый свет, от которого у Лены перехватывало дыхание. Он смотрел прямо ей в глаза, не отводя взгляда, будто искал там подтверждение, будто не боялся быть прочитанным до самого дна. Одна рука лежала на её талии, другая — осторожно сжимала её ладонь, как якорь.

Барс не был похож на того, кто привык просить или объясняться, но сейчас — это был именно он без масок, только с одним желанием: быть рядом открыто.

Она кивнула и в этом кивке было согласие, будто она уже давно всё решила, а сейчас просто разрешила себе это принять.

— Барс, — сказала она, чуть улыбнувшись, глядя ему в лицо, — ты только что официально сделал предложение?

Он чуть качнул головой, уголки губ дрогнули.

— Мог бы и громче, если нужно, но я предпочитаю, чтобы ты это услышала первой.

Он медленно поднял руку и провёл пальцами по её щеке, как будто отмечал: вот она, его.

Лена вдруг рассмеялась — легко, чуть смущённо, но с настоящим теплом.

— Тогда, может быть, поцелуй — тоже часть официальной части?

Лена хотела пошутить, но он уже шагнул ближе и резко, но мягко притянул к себе. Его объятия были крепкими, почти хищными, но в них не было угрозы — только ощущение: "моя". Он обнял её так, как будто наконец мог это делать без страха, сомнений, и не отпускал — как будто боялся, что это исчезнет.

— Подожди, Барс, адепты... — начала она, бросив взгляд по сторонам, но он прервал её одним взглядом.

— Пусть смотрят. Я не хочу прятаться.

И прежде чем она успела что-то сказать, он наклонился и поцеловал её — глубоко, горячо, с тем желанием, что копилось в нём всё это время. Она ответила сразу, всем телом, с той нежностью, что пряталась под слоями осторожности и страха. Руки обвились вокруг его шеи, и она прижалась к нему, чувствуя, как уходит земля из-под ног.

Поцелуй был долгим — неспешным, но полным, будто они говорили друг другу всё, что невозможно было сказать иначе. Только когда воздух закончился, он чуть отстранился, всё так же держа её за талию, и прошептал.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал.

— Я представляю, — ответила она тихо, глядя в его глаза. — Потому что ждала тоже.

Он снова поцеловал её — коротко, но с таким теплом, что у неё задрожали колени.

— Ну что ж, — сказал он, подхватывая сумку, — теперь я обязан доставить свою девушку до комнаты в целости и сохранности.

Лена только покачала головой, пряча улыбку, и взяла его за руку.

Они шли по аллее, залитой мягким вечерним светом, как будто и не к Академии вовсе, а куда-то в другое место, где можно было быть просто собой. Барс что-то рассказывал, с расстановкой, с едва заметной бравадой — как будто проверял, умеет ли теперь шутить без огрызаний. Лена смеялась, кивала, вставляла колкие реплики, и оба вели себя так, словно это была не первая прогулка, а сотая, после месяцев рядом. Удивительно, как быстро может стать привычным то, чего так боялся.

Когда подошли к главному зданию общежитий, уже стемнело. В коридорах зажглись огоньки, где-то скрипнула дверь, послышался смех. Барс уходить не торопился. Лена тоже тянула время — будто знала: вот этот момент, на крыльце, с тёплым светом и его силуэтом рядом — станет воспоминанием, которое захочется сохранять.

— Ну… — начала она, поднимая глаза.

— Ну, — отозвался он, не двигаясь.

— Мне, наверное, пора, а то ещё комендант подумает, что я тебя провожаю в твоё крыло.

— А ты не провожаешь?

— Барс…

— Ладно-ладно, сдаюсь. Только… — он шагнул ближе, наклонился и прошептал почти в самое ухо: — Я не хочу прощаться.

— Ты же спишь в другом крыле.

— Ага и знаешь, какое оно скучное без тебя?

Она хихикнула — именно хихикнула, как будто ей снова пятнадцать, и Барс с довольным видом потянулся за поцелуем, но тут за его спиной с резким звуком отодвинулись стулья за стойкой комендантов, и раздался строгий голос:

— Что тут происходит?! А ну-ка, разошлись по крыльям! Немедленно! Академия не курорт!

Лена подскочила, Барс обернулся с таким видом, будто собирался защищать честь девушки в поединке.

— Мы уже идём, — сказал он, голос спокойный, но в глазах — искры.

— Идите быстрее, — буркнула комендантша, щурясь. — А то я протокол составлю. За подозрительное шушуканье и неподобающее поведение в зоне дисциплины!

Лена едва сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Барс тоже не удержался — наклонился к ней и прошептал:

— Подозрительное шушуканье? Теперь это наш стиль отношений.

— И неподобающее поведение тоже, — ответила она, пятясь к двери. — До завтра, Барс.

Он кивнул, глядя ей вслед, и, когда она уже исчезала за порогом, громко сказал:

— Сладких снов, моя неподобающая половина!

— АДЕПТ! — донёсся крик коменданта мужского крыла.

Он только усмехнулся и, не торопясь, пошёл в сторону своего крыла — с ощущением, что весь мир теперь дышит чуть легче.

На следующее утро Лена проснулась раньше обычного — как-то сама собой, без колокольчика домового и будильника. Она лежала, вглядываясь в потолок, где солнечные пятна плясали, будто кто-то рассыпал золото, и не торопилась вставать. День начинался медленно, но внутри у неё всё уже гудело — от предвкушения, от волнения, от какого-то глупого счастья, в которое ещё не до конца верилось.

Когда она всё же вышла из комнаты, на столе в общей кухне её ждал свёрток: булочка, бумажный стакан с молоком и маленькая записка, подписанная аккуратным мужским почерком: «Витамины для моей девушки. Не забудь поесть. — Б». Улыбка сама расплылась на лице, и она, не стесняясь, рассмеялась искренне. Она всё ещё привыкает к тому, что кто-то о ней думает.

У факультативной площадки уже собирались. Воздушники тренировались по графику, и сегодня был день, когда ей предстояло снова попробовать то, что она боялась называть талантом. После того как на прошлом занятии её магия вспыхнула — настоящим вихрем, резким, но управляемым, — она уже не могла делать вид, будто не чувствует её.

Селеста, как обычно, была первой. Её волосы заплетены, щёки розовые, взгляд сосредоточенный. Она улыбнулась, заметив Тейлу, и тут же зашептала.

— Готова? Он уже здесь и сегодня ты — звезда. Все только о тебе и говорят. Даже преподаватель сказал: «Госпожа Айрвуд покажет класс». Ты теперь как Барс, только воздушная.

— Только без чешуи, — пробормотала Лена.

На самом деле, её немного трясло. От страха облажаться и что-то всё-таки пойдёт не так, но стоило ей сделать шаг на площадку, как ветер сам подхватил полы мантии, словно узнавая.

— Привет, красотка, — раздалось сбоку.

Барс был в академической форме, с закатанными рукавами, с тем самым взглядом, который заставлял дыхание сбиться в восторге. Он стоял, опершись на перила, и смотрел на неё, словно не видел неделю, а теперь смотрел в вечность, но не рвался к ней, не забирал всё внимание.

Она подошла, но не стала обнимать и хватать за руку — слишком много чужих глаз, да и надо было учиться сохранять границы, особенно если ты теперь официальная девушка того самого Барса, но взглядами они обменялись.

— Волнуюсь, — призналась она.

— У тебя получается, когда ты не думаешь, — ответил он.

— Ты говоришь, как Винсент, — усмехнулась она.

— Что ж, может, он и не так уж неправ, — пожал он плечами. — Только я не целую студенток в шею.

— Пока, — хмыкнула она, и он усмехнулся — коротко, но с тем самым огоньком.

Урок начался. Преподаватель бегло объяснил задачу: направленный поток, контроль импульса, работа с плотностью воздуха, а потом наступил её черёд.

Она вышла в центр и закрыла глаза. Почувствовала, как ветер зашевелил волосы, как ожила кожа и вспомнила как летела на драконе, как в лицо бил воздух, как всё вокруг пело. Магия была не стихией, не энергией — она была её сутью.

Ветер поднялся — сначала мягко, потом сильнее. Он не ломал — обвивал, как лента. Она вытянула руку — и поток послушался, изгибаясь в воздухе, как будто ждал только её команды и в какой-то момент — вдруг — стало ясно: она больше не боится.

Когда всё закончилось, на площадке повисла пауза. Даже преподаватель откашлялся и сказал.

— Айрвуд, если бы я не знал, что вы деревенская, решил бы, что у вас в роду полукровки из рода Ветра.

— Я просто дракона поцеловала, — пробормотала она, и Селеста чуть не уронила магический шар от хохота.

Барс не хлопал — просто смотрел с таким выражением, будто она не просто направила поток, а вытащила его из его собственной тьмы. В этом взгляде был восторг и любовь, уважение. Лена ощутила себя не только любимой, но и сильной.

А потом — как водится — появился Винсент. Он подошёл, как будто случайно, и бросил. Она не сразу поняла, зачем он тут, но, когда преподаватель, пожилой маг с вихром седых волос, обратился к нему.

— Адепт Винсент, вы как раз вовремя. Поможете мне с демонстрацией? — всё встало на свои места.

Он пришёл официально как помощник на факультативе. Он уже помогал на вступительных — это я помнила.

— Конечно, профессор, пару минут. — ответил он и подошел к Барсу.

Уже подходя ближе, Тейла услышала обрывок их с Барсом разговора. Голоса были негромкие, но она слышались отчётливо.

— Говорил же, у неё мощь. Только буря раскрывается, когда перестаёт прятаться, — сказал Винс, глядя на нее.

Барс кивнул, чуть усмехнувшись:

— Ты не ошибся.

Они встретились взглядами, как двое, которым хватило ума понять, что воевать бессмысленно.

— Ты злишься? — спросил он буднично, будто между делом.

— Не вижу смысла, — пожал плечами Винсент. — Она выбрала, а я не тот, кто навязывается и, да, ты оказался не таким идиотом, как я думал.

— Взаимно, — коротко ответил Барс. — Пока ты не трогаешь её, у нас проблем не будет.

— Не собирался. Она мне друг, а за друзей я рад.

— Ну тогда и правда ладно. — повторил Винсент. Улыбнулся. — Пойдём, буря.

— Неа, — Лена вцепилась в руку Барса. — Я теперь его буря.

И оба — и Барс, и Винсент — только улыбнулись.

— Рад, что ты вернулась, — сказал Винсент, задержав на ней взгляд. — И рад, что ты с ним. Он, наверное, и правда единственный, кто не испугается твоей силы.

— А ты? — спросила Лена, чуть тише.

Он улыбнулся немного грустно, но светло.

— Я больше не ищу, кого впечатлить. Хочу быть рядом с теми, кто принимает меня таким, какой я есть. Как тогда, помнишь? — Он чуть наклонил голову. — Я не буду бороться за твоё сердце. Мы всё уже сказали друг другу, но за дружбу — я держусь. Она для меня многое значит.

Лена кивнула соглашаясь с его мнением. Винсент развернулся и пошёл к профессору, ведь после ее группы будут еще адепты.

Она осталась на площадке. Барс подошёл ближе, и взял её ладонь, как тогда — у реки, в деревне. Она посмотрела на него, и в этот момент всё стало на свои места.

Она — воздушница. Сильная. Любимая. Нужная.

А он — её дракон.

И это был не конец, но, пожалуй, лучшее начало, которое она могла себе представить.

От лица Винсента:

Я не ожидал, что встреча с ней снова вызовет во мне такую, как бы это назвать — дрожь? Нет, не дрожь. Я всё же не девица, чтобы дрожать от одного взгляда, но что-то в районе солнечного сплетения недвусмысленно кольнуло, когда я увидел её на лестнице Академии. Та же походка, чуть торопливая, будто она не просто шла — а бежала туда, где её ждут. Та же прядь волос, упавшая на щёку, которую она всё ещё забывала убирать и — кольните меня молнией — тот самый взгляд. Смешение удивления, нежности и чего-то нового. Того, чего я не видел раньше и того, что принадлежало не мне.

Я не был глупцом и, несмотря на всю мою врождённую склонность к обольщению, умел распознавать перемены. Тейла изменилась. Не кардинально — она не стала выше, не сменила прическу, не укротила вихрь внутри себя, но этот вихрь стал устойчивым, что ли. Будто она нашла, наконец, то что искала.

Когда мы столкнулись у входа в столовую, через несколько дней после разговора на площадке, я улыбнулся — так, как всегда. Обаяние, уверенность, лёгкий прищур. Старый добрый Винсент и, к моему немалому облегчению, она улыбнулась в ответ.

— Как ты, воздушница? — сказал я, подходя ближе. — Академия без тебя была скучнее, чем факультатив по магической теории у старика Морана.

Она хихикнула — негромко, но искренне.

— Ты всё ещё здесь? — спросила она, с чуть приподнятой бровью.

— Где же мне быть? Я здесь, чтобы встречать прекрасных девушек и провожать их в магическую зрелость.

— Какой благородный долг, — заметила она с иронией, и в этой иронии был прежний свет.

Я знал, что дальше нужно быть осторожным. Я больше не был тем, кто держит её ладонь или смотрит на неё так, будто весь мир меркнет. Этот взгляд теперь был за другим, но я мог быть тем, кто рядом. Как наставник, друг и свидетель ее перемен.

Пройдя в столовую и взять обед, мы говорили о пустяках — как прошли каникулы, кто из преподавателей успел поседеть, сколько раз домовые сбежали из кухни, оставив студентов без ужина, но внутри этой беседы была та самая лёгкость, за которую я когда-то и влюбился. За которую и теперь был готов остаться.

Барс появился чуть позже — как всегда вовремя. Просто уверенный в себе парень, который нашёл то, что искал. Он держался уверенно — как тот, кто обрёл своё, а главное — не пытался претендовать на чужое. Мы встретились взглядами — и впервые в них не было ни вызова, ни холода, а лишь перемирие. Теперь каждый на своём месте.

Я кивнул коротко, приветствуя его. Он ответил тем же.

Позже, когда мы остались наедине после столовой, и Барс чмокнув Тейлу в щеку ушел, я позволил себе сказать.

— Ты изменилась, Тейла.

В ее глазах не было тревоги, только мягкость.

— Надеюсь — в лучшую сторону.

— Без сомнений, — сказал я. — И, если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, кто умеет управляться с воздушной магией и знает, как не разнести лабораторию в пыль, — я здесь. Не забыла о наших пятничных занятиях?

Она подошла ближе и легко коснулась моего плеча.

— Спасибо, Винсент. Ты всегда был рядом и это много значит для меня.

Я был рад и такому вниманию с ее стороны, на более не рассчитывал.

Иногда этого достаточно — просто быть рядом не вмешиваясь. Просто быть.