Заклятый враг на праздники (ЛП)

1

Стелла

Не понимаю, почему люди жалуются на поездки в праздники. Я обожаю эту суматоху, торопливый гул толпы, предвкушение на лицах тех, кто спешит к родным и друзьям, и, конечно, праздничные гирлянды и музыку в терминале. Все же это самое волшебное время года.

Сегодня все идет как по маслу.

Дорога до Ла-Гуардиа почти пустая, чемодан я сдала без спешки. И даже успела отхватить последний салат «Кобб» на перекус в Grab N' Go. Теперь же стою у выхода на посадку и готова расслабиться.

Осматриваю зал ожидания. Семейная пара — двое их детей собираются играть в карты. Пожилые супруги наклонились над телефоном и тихо переговаривались. Тихо. Спокойно.

Все идет по плану… ой Господи. Взгляд цепляется за знакомое лицо в очереди на посадку. Моргаю, этого просто не может быть. Его тут быть не должно.

Но это точно он.

Густые волнистые каштановые волосы. Лицо с возмутительно правильными чертами. Ну кто вообще может похвастаться такой линией подбородка? И почему скулы так идеально сочетаются с прямым носом и полными губами? И темная оправа очков — никакого «ботаника-айтишника», даже близко.

Не отрываясь от телефона, он делает шаг вперед. На нем темные джинсы и вязаный красный праздничный свитер со снежинкой. Я бы очень хотела, чтобы он выглядел в нем нелепо, но цвет слишком подходит его оттенку кожи. И что хуже всего, выглядит он потрясающе. Даже не потрясающе, а чертовски потрясающе.

Я прочищаю пересохшее горло.

Он перекладывает шерстяное пальто на другую руку и убирает телефон в задний карман.

Через секунду он поднимает голову, смотрит в мою сторону, и я мгновенно прячусь за круглой бетонной колонной возле урн.

Кажется, он меня заметил. Наши взгляды встретились всего на миг, но мне этого хватает, чтобы убедиться. Это точно он. Я узнаю эти карие глаза с золотистыми искрами где угодно.

Джаспер Дженсен — мой соперник детства и мой заклятый враг поднимается на борт моего самолета.

Какого черта он делает в Нью-Йорке? Он должен сидеть в своем особняке с высокими воротами в Силиконовой долине и вместе с остальными технарями создавать очередной прорыв.

Я не слежу за жизнью Джаспера, но нужно жить под камнем, чтобы ничего о нем не знать.

Джаспер — генеральный директор собственной компании Jensen Innovations. Они разрабатывают новейшие VR/AR-технологии для корпоративного обучения. Верно. Он техномиллиардер. И он чертовски хорош собой. Даже этот ужасный новогодний свитер со снежинкой на нем выглядит неприлично роскошно. Много ли мужчин могут такое о себе сказать?

Прижимаюсь спиной к холодной колонне и прислушиваюсь к себе.

Под кашемировым кардиганом сердце стучит, как сумасшедшее. Ладони вспотели, я едва удерживаю кожаную дорожную сумку, а под поясом дизайнерских джинсов в животе будто взрываются нервные искры.

Вся моя сегодняшняя легкость растворилась, стоило Джасперу появиться.

Это хуже, чем встретить бывшего. Столкновение с детским соперником, как попасть на арену «Голодных игр». А я сегодня совершенно не готова к бою. В арсенале пусто. Ни одной острой шутки, ни одного козыря. Уверена, я даже дезодорант забыла нанести, выбегая из дома.

Что особенно неприятно — на бумагах у меня все прекрасно. Меня только что повысили до креативного директора в East & Ivy, и я самая молодая в индустрии. Мои идеи поднимают продажи и рекламные показатели. У меня квартира в модном районе Челси и плотный график встреч.

Ну… в основном первых свиданий, которые ничем не заканчиваются. Найти мужчину в Нью-Йорке — все равно, что искать иголку с стоге сена. Бесполезное занятие. Похоже, моя пара где-то навсегда потерялась.

И хоть разумом понимаю, что время еще есть, мысль о том, что моя младшая сестра выходит замуж меньше, чем через две недели, заставляет зацикливаться на том, что я до сих пор одна. И очень далеко от «того самого».

Но если не брать личную жизнь — я живу на все сто.

Перфекционистка. Всегда выкладываюсь на сто десять процентов.

Из-за этого и началось наше соперничество. В тот самый день во втором классе, когда он заявил, что мальчики умнее девочек, между нами вспыхнула война. Не было никаких запретов. Мы соревновались в оценках, наградах, старались перещеголять друг друга во всем. В пятом классе я мечтала играть на кларнете, но заболела и пропустила распределение инструментов, поэтому оказалась вместе с Джаспером на ударных. К огорчению родителей, я тренировалась дни напролет, чтобы добиться идеального ритма.

Потом мы оба стали старшими барабанщиками, и тут уже миссис Джонс, наш руководитель, устала разнимать нас. Было даже знаменитое шоу в перерыве, когда половина оркестра пошла за мной, а вторая половина — за Джаспером. Чистый хаос. С тех пор миссис Джонс заставляла нас вести оркестр по очереди.

Но теперь я взрослая. Я не позволю Джасперу Дженсену проникнуть мне под кожу. Я пройду мимо, поднимусь на борт и не скажу ему ни слова. Не доставлю ему удовольствия увидеть, как он меня выбил из колеи.

Но для начала я выгляну из-за колонны и проверю обстановку.

На секунду я даже задумываюсь о другом рейсе. Нет.

Сейди меня убьет, если я не доберусь до Сидар Холлоу сегодня. Она два дня шлет сообщения о том, сколько свадебных дел навалилось. Как трудно организовать Рождество и свадьбу в ближайшие десять дней.

Мне хочется ей ответить, что Рождество вообще-то всегда в одно время, поэтому этого всего следовало ожидать, когда она выбрала свадебную дату в канун Нового года.

Понимая, что деваться некуда, поставив кожаную сумку на чемодан, я осторожно направляюсь к выходу. Поднимаясь на борт, надеваю огромные солнцезащитные очки — пусть будут моим плащом-невидимкой.

Уверена, Джаспер будет в первом классе. Нужно пройти этот участок, и я спасена. Достаю свежий номер Vanity Fair и поднимаю перед лицом. Иду быстро, избегая взглядов, и как только миную первый класс, с размаху врезаюсь в спину человека впереди. Журнал вылетает из рук.

— Извините, — говорю, наклоняясь за журналом. Поднимаю глаза и вижу перед собой мужчину в красном свитере. Избегая Джаспера, я врезалась прямо в него.

Какого черта? Почему он не сидит в широком кресле с бокалом шампанского?

Его полные губы изгибаются в хитрой улыбке.

— Стелла Сент-Джеймс, живешь и здравствуешь.

У меня пересыхает дыхание от его низкого голоса, но я не позволю этому бархатному тембру сбить меня с толку. Или этой идеально выверенной ухмылке, одновременно загадочной и дружелюбной.

Хотя никаких «дружелюбных» отношений между нами нет.

— Джаспер Дженсен, пожалуйста, умри и разлагайся, — бормочу.

— Приятно видеть, что ты по-прежнему не даешь скучать, — он смеется и кивает на мои очки. Его смех — эхо моего детства, только теперь ниже и глубже.

Я его игнорирую, наблюдая, как впереди пассажиры складывают ручную кладь в багажные полки. Но его близость меня нервирует. Я ожидала, что он остановится в первом классе — ну, миллиардер же, — и теперь ломаю голову, почему он летит в эконом классе. У него же, наверняка, есть корпоративный самолет.

Любопытство перевешивает инстинкт не вступать с ним в разговор.

— Что ты делаешь на моем самолете? — спрашиваю я обвиняющим тоном.

— Это твой самолет? — он оборачивается и ухмыляется. — Stella Skyways? Не знал.

— Ты прекрасно понял. Что ты делаешь в Нью-Йорке? Я думала, ты живешь в Лос-Анджелесе.

— Следишь за мной, Стелл? — его уверенная улыбка выводит меня из себя.

Сокращенное «Стелл» обжигает, как удар током.

«Стелл из Преисподней» — так он называл меня в средней школе. Стоило мне, по его мнению, чуть перегнуть палку, он тут же это выдавал. А по его мнению, перегибала я часто. В ответ я окрестила его «Джаспер-Катастрофа», но на него это действовало слабо, потому что он никакая не катастрофа. Отличник, звезда спорта, любимец всех, и в чем бы ни участвовал, все получалось безупречно.

— Мечтай, — фыркаю я, едва сдерживаясь, чтобы не показать язык. Какая разница, что мне двадцать восемь? При виде Джаспера я моментально превращаюсь в семилетнюю девочку, которая обязана постоять за себя на школьной площадке.

— У меня была деловая встреча. А теперь лечу домой на праздники. Ты не против, Стелл?

Я жду, что он добавит «из преисподней», но он сдерживается.

Мы движемся по проходу, и я жду, когда он остановится у своего места, чтобы пройти мимо.

Он не останавливается. И чем дальше мы идем в хвост самолета, тем сильнее у меня стучит в висках.

От его близости мой инстинкт «бежать» превращается в «вступить в бой».

— Кстати, у тебя безобразный свитер.

— Спасибо, — он снова улыбается. — Его связала моя девяностолетняя бабушка.

Я даже на секунду жалею, что брякнула это. Но Джаспер не заслуживает ни капли доброты. Он сам постарался, когда в выпускном классе пустил слух, будто я собираюсь в монастырь сразу после школы. Я узнала об этом только тогда, когда осталась без пары на выпускной и позвала Джамала Ланкастера. Он отказался, сказав, что хочет повеселиться, а не идти с «монахиней».

— Воссоединение вышло потрясающее. А теперь позволь пройти к моему месту.

— Мое — вот там, — он показывает вперед на тридцать третий ряд, где рядом с пожилым мужчиной пустуют два кресла.

У меня холодеют руки.

— Да быть этого не может.

Он показывает билет. Тридцать три D. Место рядом с моим.

Как это вообще возможно? Из всех рейсов, из всех мест я должна оказаться рядом с Джаспером Дженсеном на четырехчасовом перелете?

Стюардесса в ободке с оленьими рогами, украшенными бубенчиками, подходит к нам с улыбкой.

— Пожалуйста, присаживайтесь на свои места, чтобы пассажиры могли пройти.

Джаспер делает жест: мол, занимай среднее кресло. Но я так просто не сдамся.

Я игнорирую его и смотрю на стюардессу.

— Насчет посадки… можно ли пересесть на свободное место?

— Рейс полностью заполнен, боюсь, свободных мест нет.

— Может, я поменяюсь с кем-нибудь? С кем угодно? — умоляю я, оглядываясь, но никто не хочет среднее место в хвосте самолета.

Она сочувственно улыбается и указывает на мое кресло.

— Прекрасно, — рычу я, признавая поражение. Я все равно не собираюсь с ним разговаривать. Надену наушники и включу любовный роман Пиппы.

Джаспер уже убрал ручную кладь в багажную полку и ждет, когда я сяду. Я пытаюсь затолкать чемодан под кресло, но стюардесса останавливает.

— Девушка, его нужно поднять наверх.

— Конечно, без проблем, — говорю я, но понимаю, что поднять этот переполненный чемодан — задача не для моих хилых рук. Поднять, напрячь корпус. Чемодан едва поднимается до коленей. Да, мне однозначно пора в спортзал.

— Если он не помещается, его придется сдать в багаж, — предупреждает стюардесса, и ее бубенчики тревожно звенят при каждом движении головой.

— Я… — начинаю протестовать. В чемодане все мои новые концепты, блокнот со скетчами, подарки и платье подружки.

— Мы уложим, — говорит Джаспер. Он легко поднимает чемодан над нашими головами и ставит на место. Я замираю. Его тело нависает надо мной, грудь и этот ужасный свитер касаются моей спины. От него пахнет таким приятным мужским парфюмом, что мне хочется взвыть. А у меня потные подмышки — спасибо отсутствию дезодоранта.

Джаспер подмигивает стюардессе, она смущенно краснеет.

— Снимите номер, — шиплю я, когда она уходит, я плюхаюсь на среднее место.

— Я был вежлив, — отвечает он, садясь рядом.

— Ты флиртовал, пока она работает.

— Ты вообще знаешь, как выглядит флирт? — спрашивает он.

— Прошу прощения? — я возмущенно вскидываюсь. Это удар ниже пояса. Прямой намек на мой статус одинокой женщины, которую потенциальные коты уже занесли в список будущего обеда. Вот почему я не заведу кота. Никогда. — У меня огромный опыт общения с мужчинами и их флиртом.

— Конечно, — кивает он.

Формально, он со мной согласен, но тон… этот тон. Он снисходителен. А снисходительность Джаспера — это как поднести спичку к бензину. Он выводит меня из себя, а потом делает вид, что я сама накручиваю.

— На всякий случай сообщаю: я успешная, востребованная женщина. У меня масса поклонников, — я заталкиваю кожаную сумку под переднее кресло и пристегиваюсь.

— Правда? — он поднимает брови. И вид у него такой… чертовски привлекательный. — И ты сейчас в отношениях?

— Не то чтобы тебя это касалось, но нет. Я просто не встретила подходящего мужчину.

— А из всех этих свиданий сколько были вторых? — спрашивает он.

У меня встает дыбом каждый волосок.

— При чем тут это?

— Нельзя начать отношения без второго свидания, — ухмыляется он.

Я перебираю в памяти все свидания за год. И кроме того врача, которому пришлось уйти по срочному вызову, и мы перенесли встречу, ни одного второго свидания.

Джаспер смотрит на меня, и от его странного выражения я мгновенно становлюсь в боевую стойку.

— Это ничего не значит. И вообще, сам-то где свою девушку спрятал? — обводя рукой пространство.

— Ее нет.

— Ага! — я вскидываю палец, словно раскрыла древнюю тайну.

Самолет рывком отрывается от земли, и меня бросает в кресло. Я хватаюсь за подлокотник.

Только это не подлокотник. Это его рука. Теплая. Мускулистая.

Я даже не заметила, что мы взлетели.

— Прошу прощения.

— Прощаю, — тянет Джаспер, откидываясь назад.

— Я не это имела в виду. Убери руку, — я толкаю его локтем. — Все знают: пассажиру на среднем месте полагаются два подлокотника.

— Никто этого не знает. Ты это придумала.

— Значит, должны знать. Это единственный способ компенсировать мучения человека, попавшего на среднее кресло.

— Ты не собираешься рассказать ему о своем «правиле»? — Джаспер кивает подбородком на нашего соседа по ряду.

Тот раскинулся во весь рост, заняв своим предплечьем весь подлокотник между нами. Рот под его густыми коричневыми усами приоткрыт — он уже спит.

Я открываю рот, чтобы возразить Джасперу, но он этого только и ждет, поэтому я захлопываю его и решаю игнорировать его до конца полета.

Наклоняюсь вперед, нащупываю в дорожной сумке наушники с шумоподавлением. Подарок от Сейди на прошлое Рождество. Сегодня я благодарю ее особенно горячо.

Джаспер всегда выводит меня из равновесия. Становлюсь раздражительной, взвинченной. Да и живот болит.

Это уже что-то новенькое.

Не обращая внимания на реакцию собственного тела, включаю наушники, затем запускаю аудиокнигу с того места, где остановилась вчера. Там как раз разгар сцены, полной напряженного, тягучего притяжения. То, что нужно, чтобы отвлечься от присутствия Джаспера. И приятно, что я слушаю горячий роман, а он об этом не подозревает. Мой маленький секрет.

Я жду, когда аудиокнига начнет играть, но ничего не происходит. Нажимаю «пуск» снова — она якобы уже воспроизводится. На экране секунды бегут. Странно.

Чья-то рука приподнимает край моих наушников. Ну почему он не может оставить меня в покое? И почему эта аудиокнига молчит?

— Что? — огрызаюсь я.

— Твоя книга играет вслух.

Я срываю наушники и сразу слышу мужской голос, который в подробностях описывает, как герой собирается довести героиню до оргазма. Я торопливо хватаю телефон, пытаясь нажать паузу, но по ошибке провожу по громкости и стоны мужского голоса становятся еще громче.

Рядом Джаспер берет мой телефон и нажимает паузу спокойным движением, в отличие от моих трясущихся пальцев.

Я поднимаю глаза, женщина впереди сверлит меня осуждающим взглядом.

— Простите, — шепчу я, мечтая провалиться под кресло.

— Я бы спросил, что ты слушаешь, но, кажется, весь самолет уже в курсе.

— Ой заткнись, — бурчу я, запихивая предательские наушники обратно в рюкзак. — Мне безразлично, что ты думаешь.

— Я и не сказал, что это неинтересно. Теперь вот голову ломаю — сумеет ли Уайатт довести Рози до конца.

Я уставилась на него в ужасе. Этого не происходит. Я не собираюсь обсуждать свой острый любовный роман с Джаспером. Ни за что.

Живот урчит.

Потом шипит. Потом неладно перекатывается внутри.

Я кладу руку на живот и замираю.

Не могу хотеть есть, я съела салат всего час назад.

И меня никогда не укачивает. Турбулентности не было. Скорее всего, это мой организм протестует против близости с Джаспером. Физическая реакция на присутствие врага детства.

Но тут накатывает знакомая волна.

К сожалению, не та волна. Та, что приятная, бывает только от вибратора после особенно горячей сцены.

Это тошнота. Кожа покрывается холодным потом, я хватаюсь за спинку переднего кресла.

О нет.

— Джаспер, мне надо встать.

— Что? Почему? — его брови сдвигаются к переносице в тревоге.

Но он не двигается.

— Уйди. Сейчас же!

Он двигается со скоростью ленивца. Даже не расстегнув ремень, я уже перелезаю через него и оказываюсь в проходе. Двигаюсь к туалетам, но оба значка горят красным крестом.

Я жду, надеясь, что кто-то выйдет, но быстро понимаю, что не успею.

Прикрываю рот ладонью. Сдерживаю все, что поднимается, и поворачиваюсь обратно. Спереди туалеты свободны, но тележка с напитками перегородила проход.

О нет. Содержимое желудка вот-вот прорвется.

Меня не может стошнить рядом с незнакомцами.

Надо вернуться на место.

Мне нужен пакет.

Пакет для рвоты.

Господи.

Джаспер смотрит на меня и ухмыляется.

— Уже вернулась? — тянет он насмешливо.

Меня охватывает паника.

— Мне нужен пакет! — выкрикиваю я. Но Джаспер сначала лишь хмурится, не понимая. Через секунду он замечает мою руку, прижатую ко рту, и действует. Он тянется к карману впереди, чтобы достать бумажный пакет.

Но слишком поздно. Я знаю — я не успею.

Я хватаюсь за край своего свитера, собирая его, как импровизированную чашу, готовую поймать все, что вот-вот произойдет.

И затем отпускаю.