Заклятый враг на праздники (ЛП)

24

Стелла

— Джаспер не придет на твою свадьбу, — выпаливаю я, едва переступив порог.

Я цепляюсь за злость, потому что если позволю себе загрустить, то тут же помчусь обратно через улицу и разрыдаюсь у Джаспера на руках. Как он смотрел на меня. Как будто его пронзило, когда я сказала, что ненавижу его.

Я надеялась, что мне полегчает, но боль в груди даже не ослабла.

— Ты серьезно? — вскрикивает Сейди, размахивая руками возле головы. — Боже. Нам придется переделывать всю рассадку.

Я валюсь на диван.

Я промерзла и вся мокрая, на мне футболка Джаспера после нашей снежной перепалки, так что я стаскиваю плед с подлокотника и кутаюсь в него.

Стоит ли мне вообще переживать из-за рисунка четырнадцатилетней давности, который, к тому же, не так уж хорош, как мне казалось?

Наверное, нет.

Но дело не в рисунке. Дело в том, как жестоко Джаспер себя повел. И в том, что его мнение, хотела я того или нет, определило, как я вижу себя как художницу. В двенадцать лет, когда чувство собственного достоинства хрупкое, едва формируется, и чаще всего зависит от сверстников, которые сами пытаются понять, кто они.

Этот момент с Джаспером и моим рисунком, нравится мне или нет, стал одним из тех воспоминаний, которые остаются навсегда.

Как и тот, где Джаспер касается меня в первый раз, голый, медленный, осторожный.

Черт. Как все так быстро покатилось под откос?

По щекам снова бегут слезы.

— О, Стелла, — Сейди обнимает меня. — Ничего, мы разберемся с этой рассадкой.

— Дело не в этом, — рыдаю я. — Сейди, я говорю это с любовью, но мне плевать на вашу рассадку. Мы с Джаспером поссорились. И… мы переспали. Это было невероятно. Жизнь переворачивает. Я не только получила удовольствие, мне кажется, я влюбилась в него, но потом он ранил меня.

— Что?! — она отшатывается, глаза вспыхивают яростью. — Ты серьезно? Где? Как? Я его прикончу. Тело никто не найдет.

— Он не причинил мне боль… ну, физически. Эмоционально, — я прижимаю ладонь к груди. — Сердце болит.

Она обнимает меня и покачивает, пока я плачу.

Джаспер, который оформил мой рисунок в рамку. То, что он никогда его не выбрасывал и хранил все эти годы. Его чувства ко мне, и то, что он вовсе не соревновался, он просто хотел, чтобы я его замечала. А я замечала. Время от времени, в разные годы, я ловила себя на мысли, что между нами может быть что-то большее, но потом мы снова ссорились, и мне становилось стыдно за свои мысли.

Потому что правда в том, что за эти двадцать лет, через нашу вечную вражду и соревнования, я понемногу отдавала ему частички себя.

А сегодня отдала все. И осталась с разбитым сердцем.