Заклятый враг на праздники (ЛП)

26

Джаспер

— Дома никого нет, — Стелла тянет меня за руку, увлекая через дорогу. — Сейди с Томом в отеле. Даниел у Кэйди, а мои родители, как назло, уехали в центр с какими-то гостями со свадьбы.

Мы и правда похожи на подростков, которые тайком пробираются куда не надо.

Она открывает дверь, ведет меня наверх. Я ловлю себя на мысли, что, наверное, все выглядело бы именно так, если бы мы столько лет не грызлись.

Я ложусь на кровать, как она велела, и пытаюсь представить, какой была ее комната, когда мы были моложе. Сейчас тут светло-серые стены и белое одеяло. Все точно по описанию — гостевая комната номер один. Жду не дождусь увидеть ее квартиру в Нью-Йорке. И до сих пор не верю, что она предложила мне переехать к ней. Возможно, это говорил в ней коньяк, но я хочу верить, что она сказала серьезно, потому что хочу просыпаться рядом с ней каждое утро и засыпать рядом с ней каждый вечер.

Стелла выходит из ванной. На ней пушистый голубой халат, лицо без грамма косметики. Она без лишних слов перелезает через меня и устраивается у меня на коленях.

— Я тебя люблю, — говорит она, расстегивая мой ремень. Через секунду ее ладонь обхватывает меня. Пары движений достаточно, чтобы я стал до боли твердым, с горячей каплей на самом кончике.

Я беру ее за подбородок, притягиваю ближе.

— И я тебя люблю.

Халат распахивается, и в следующее мгновение я вхожу в нее.

Она выдыхает, приоткрыв рот, а я глухо стону, чувствуя, как ее тесное тепло сжимает меня до дрожи.

Стелла Сент-Джеймс любит меня и скачет на мне так чертовски хорошо, что мне сложно поверить, что это происходит на самом деле.

Нам хватает каких-то мгновений, чтобы сорваться к краю. Когда я привожу ее в порядок, Стелла стоит у окна и смотрит через дорогу на дом моих родителей. Я подхожу, обнимаю ее за талию, прижимаюсь к ее пушистому халату.

— Знаешь, как мне больно это признавать, но твой дом в этом году выиграл конкурс праздничных огней на Уистлер-лейн.

Я улыбаюсь, прижимаясь к ее шее.

— Не злорадствуй. Это ты испортила мою иллюминацию своей посредственной установкой.

— Это не конкурс.

— Вообще-то именно конкурс.

— Для меня — нет.

— В смысле? — она хмурит брови. — Это всегда был конкурс. Ты каждый год устраивал шикарную подсветку, потому что хотел, чтобы твоя была лучше моей.

— Нет. Я знал, как ты любишь рождественские огни, и хотел, чтобы у тебя был лучший вид, — я киваю в сторону своего дома. — Иллюминация — лишь часть. На самом деле все, что я делал, я делал для тебя, Стелл.

Она поворачивается ко мне, обвивает руками мою шею, и в ее взгляде появляется задумчивость.

— Чувствую себя полной дурой, что не замечала, что между нами было.

Я качаю головой.

— Не вини себя. Я отлично умел скрывать. Это была моя защита.

Она касается моих губ мягким поцелуем, потом целует меня в челюсть.

— Ну а теперь мне надо показать тебе, как сильно я тебя люблю.

— И что ты задумала, Искра? — спрашиваю я, проводя руками под ее халат и сжимая ее упругую попку.

— Думаю, ты понимаешь, Снежинка, — она разворачивается и тянет меня обратно к кровати, где я стаскиваю с нее халат.

И там, в мягком сиянии рождественских огней, проникающем через окно, мы снова тянемся друг к другу. Мы отпускаем прошлое и весь багаж нашего старого соперничества, чтобы встретить Новый Год именно так, как я всегда себе представлял, в объятиях друг друга.