Заклятый враг на праздники (ЛП)

25

Стелла

Свадьба Сейди и Тома — чистая магия. В деревянном доме, спрятанном среди сосен, укутанных снегом и глядящих на озеро Сноукап, над столами и танцполом висит купол из мерцающих огней и хрустальных люстр, похожих на ледяные сосульки. На столах — старинные подсвечники и композиции из засахаренных ягод, зимних цветов и суккулентов.

Я поднимаю матовый широкий стакан с коньяком, делаю глоток и чувствую, как ноты ванили, пряностей и карамели танцуют на языке, а потом обжигают горло. Даже не помню, откуда у меня этот напиток. Один из друзей родителей Тома пил такое и предложил попробовать. Я решила, что терять мне уже нечего.

Джаспер не пришел. Седи махнула рукой, оставила рассадку как есть и не стала менять его место. Она была уверена, что он появится. Что устроит какой-нибудь грандиозный жест, признается в любви. Но я напомнила ей, что он уже сделал это, на нашем газоне, а я в ответ закидала его снежками.

Я привела Гидеона — рождественского гнома, которого Джаспер купил мне на ярмарке в елочном питомнике. Поставила рядом, как эмоциональную опору. Стоит мне почувствовать, что кто-то собирается подойти, я начинаю кормить Гидеона тортом, и люди сразу проходят мимо.

— Стелла.

Я поднимаю голову, у стола стоит Даниел. Похоже, Гидеон все-таки не сработал.

— Я пришел узнать, как ты.

— Мило, — говорю я, чувствуя, как слова начинают заплетаться. Отодвигаю коньяк. — Спасибо.

— Скажу честно. Сейди меня попросила. И еще… я теперь с Кэйди, так что не хочу, чтобы ты что-то неправильно поняла.

Я не могу удержаться от смеха, уж очень иронично это звучит.

— Ах да. Ты и Кэйди. Здорово.

— Знаю, все кажется стремительным, но когда понимаешь — понимаешь.

Мои мысли уносятся к Джасперу. Или тебе только кажется, что понимаешь, а на деле все оказывается совсем не тем, чем ты жила.

— И я вовсе не умаляю то, что у нас было, — он показывает рукой между нами. — Одна ночь страсти. Но с Кэйди все по-другому. Даже объяснить не могу.

Даниел говорит о своих отношениях так, будто это проще простого. И я невольно думаю, не упускаю ли я что-то важное.

— Попробуй, — говорю я, и интерес у меня самый искренний.

После нашей ссоры на снегу вчера Джаспер не писал и не звонил. Я и не ждала, но все равно странно. После стольких лет, после всего, что между нами было, я думала, он так быстро не отступит. Понимаю, что это нечестно. Хочу всего и сразу, и сама себе противоречу. Но после ночи, когда я ворочалась без сна, и дня, проведенного в любви Сейди и Тома, которые принимают друг друга со всеми недостатками, я начинаю сомневаться в своих решениях.

Может быть, стоит признаться Даниелу и станет легче. Хуже точно не будет.

— Мы с Джаспером и не были вместе, — говорю я.

Даниел моргает.

— Что?

— Я увидела тебя в аэропорту и не хотела снова слушать твои заигрывания, вот и притворилась, что Джаспер мой парень.

Его губы дрогнули, а потом он расхохотался.

— Отличная шутка.

— Я серьезно.

— Не-а, — он качает головой, не веря мне. — Вы с Джаспером — пара мечты. Я, глядя на вас, сразу понял, что у меня нет ни единого шанса. И это самое лучшее, что могло случиться: увидев вас вместе, я смог забыть о тебе и найти Кэйди.

Я тяжело выдыхаю. Если Даниел не верит, что мы с Джаспером не встречались, даже когда я говорю ему это прямо в лицо, то я не знаю, что еще можно сделать.

— Ладно. Конечно. Мы безумно влюблены. Но у нас куча нерешенных проблем, и сейчас мы уже не вместе.

— Вы все уладите. Я точно знаю, потому что вижу, как вы любите друг друга.

С этими словами он уходит, пробираясь через толпу гостей к Кэйди на танцполе.

Черт побери. Даже Даниел был уверен, что мы пара. Это я единственная в упор ничего не понимала.

Хотя нет. Это неправда.

Я почувствовала это еще в канун Рождества. Когда Джаспер подарил мне серьги-бантики. Дело было не в их цене, он просто заметил то, что мне действительно понравилось. Тогда же я узнала, что никакой интриги со стороны его мамы нет и никогда не было. Когда мы медленно танцевали у него в гостиной, и он поцеловал меня так, будто я его. Тогда и появилась первая догадка.

А потом, в комнате Джаспера, после того как он впервые овладел мной, я поняла окончательно.

Любовь.

И пугающим было вовсе не это.

Увидев свой рисунок и услышав, что Джаспер любил меня не последние десять дней, а все прошедшие десять лет, и даже дольше. Я ощутила боль, потому что это было похоже на предательство. Я выстроила значительную часть себя на нашем соперничестве. А узнать, что он никогда не играл в эту игру так, как играла я, значит признать, что я все это время вела себя глупо. Я верила в то, что между нами было, но этого больше не существовало. Получалось, что я неслась наперегонки одна, а Джаспер уже стоял у финиша и ждал, пока я его догоню.

Ненастоящими были не наши отношения. Ненастоящим было наше соперничество.

И теперь у меня есть выбор: держаться за чувства, которые я испытывала к нему много лет назад или идти вперед, с тем, что чувствую к нему сейчас.

Сквозь пелену непролитых слез я осматриваю зал, глаза отчаянно ищут… Что? Кого? Джаспера здесь нет.

Грудь сжимает от мысли, что он сейчас дома один. В новогоднюю ночь. Он должен быть рядом с тем, кого любит. Со мной.

Но я здесь, а его нет.

И тут меня осеняет: я могу сама поехать к нему. Все обязанности подружки невесты уже выполнены, и впереди только финальное событие — обратный отсчет до полуночи.

— По мере того как мы приближаемся к встрече Нового года, Том и Сейди просят гостей собраться у больших окон с видом на озеро, чтобы посмотреть салют, который ознаменует его наступление.

Я бросаю взгляд в окно — и сердце проваливается.

Идет снег. Дом Джаспера в километрах отсюда, а я на каблуках и без машины.

Значит, я одолжу у кого-нибудь автомобиль.

Но потом я вспоминаю, что всех гостей поднимали сюда шаттлами с парковки у подножия горы. Даже если я одолжу у кого-то машину, мне все равно придется ехать вниз на шаттле. И есть маленькая проблема: коньяк, который я пила, и тот факт, что за руль мне сейчас нельзя.

— Одна минута до нового года, — объявляет диджей.

От этих слов у меня сердце уходит в пятки. Я в ловушке. Добраться до Джаспера невозможно.

Я достаю телефон, чтобы позвонить ему. Даже если мы не увидимся, хотя бы поговорим. Может быть, я смогу все исправить до наступления нового года.

Гудки тянутся и тянутся, но он не отвечает.

Разбитая, я запихиваю телефон обратно в клатч.

Когда отсчет к полуночи становится громче, голоса гостей тонут в нарастающем шуме у меня в ушах. Горло сжимает, новые слезы нависают на ресницах. Мне нужно только одно — увидеть Джаспера. Поцеловать его в полночь и сказать, что я его люблю.

Пять…

Я позволяю слезам течь. Больше нет смысла держаться.

Четыре…

Я начинаю пробираться к выходу. Мне невыносимо здесь находиться. Нужен воздух.

Три…

Я почти у двери, когда чья-то крепкая рука хватает меня за локоть, и в следующее мгновение меня разворачивают на каблуках. Круг за кругом, пока две ладони не обхватывают мою талию, не давая инерции унести меня дальше.

Два…

Передо мной стоит Джаспер, в джинсах, шерстяном пальто, с присыпанными снегом волосами, красивый до невозможности.

Один…

Я раскрываю рот, чтобы что-то сказать, но слова тонут в его требовательном, жадном поцелуе. Мои пальцы вцепляются в его густые волосы, влажные от снега. Все тело выдыхает с облегчением, а потом я держусь за него из последних сил, пока мы в этом одном поцелуе проживаем все накопившиеся за двадцать лет чувства.

Когда наши губы наконец размыкаются, у меня перехватывает дыхание, ноги подкашиваются. Хорошо, что Джаспер удерживает меня.

— Ты пришел, — шепчу я, проскальзывая руками под его пальто, к теплу его тела.

Он качает головой.

— Я пытался сделать так, как ты просила, но не смог держаться подальше, Стелла. Ты сказала, что плохо начинать год рядом с тем, кого ненавидишь. А я не вынес мысли встретить Новый Год без человека, которого люблю.

Он большим пальцем проводит по моей влажной щеке.

— Я люблю тебя, Стелла. И даже если ты не можешь отпустить прошлое и поверить, что мои чувства настоящие, ты должна знать — я говорю искренне.

Моя рука накрывает его ладонь, прижимая ее к щеке, и из меня вырывается звук — наполовину всхлип, наполовину смех.

— Не плачь, Искра, — говорит он с такой нежностью, что я готова растаять прямо здесь.

— Это слезы радости, — я качаю головой и снова смеюсь. — Я счастлива, что ты здесь. И что ты все еще меня любишь.

Он качает головой, тихий смех вырывается из его груди.

— Прошел всего один день.

— Знаю, но снежки были довольно тяжелыми, — я провожу ладонью по его груди поверх свитера, по тому самому месту, куда я в него метила, а потом прижимаю туда губы в извиняющем поцелуе. — Прости.

— И ты меня тоже, — шепчет он, накрывая мои губы своими. В его вкусе так легко утонуть.

Но тут я вспоминаю: главное я ему еще не сказала. Я отстраняюсь, поднимаю взгляд и ищу его глаза.

— Я не ненавижу тебя, Джаспер. Кажется, никогда и не ненавидела. И это было самое неожиданное. Я убежала, потому что страшно было понять, что я влюбилась в своего заклятого соперника.

Его карие глаза становятся круглыми, будто он не верит услышанному.

— И что ты собираешься с этим делать?

Он обнимает меня, его ладони скользят по моей спине и сжимают мои ягодицы.

— Сначала я снова тебя поцелую, — я мягко касаюсь его губ. — Потом заберу тебя к себе. А когда ты в следующем месяце переедешь в Нью-Йорк, заставлю переехать ко мне.

— Мне нравится, — его губы скользят по моей челюсти, и я понимаю, что могу снова затеряться в нем, но я ведь не сказала главное.

Я беру его лицо в ладони, чтобы снова поймать его взгляд.

— Я люблю тебя, Джаспер.

Его глаза вспыхивают, как у ребенка в рождественское утро.

— Скажи еще раз.

— Я люб… — Джаспер не дает мне закончить. Его губы накрывают мои, и мы снова тонем друг в друге.