Заноза с топором

Глава 8

Гас

Это было напряжённо.

Снаружи светило солнце, а я застрял внутри, в окружении людей в костюмах, гоняясь за призраками преступлений, совершённых моим отцом. Юристы велели слушать и как можно меньше говорить, особенно подчёркивая, что ни на что нельзя соглашаться.

Я наивно полагал, что всё это уже в прошлом. Чёрт, как же я ошибался. Хотя я-то справлюсь, я далеко не первый сын, которого преследуют грехи отца. А вот Хло не заслужила всего этого.

Встречу вёл спецагент Брайс Портной, который с первых секунд источал энергию законченного засранца. Внешне — ничем не примечательный, но вёл себя так, будто самый умный в комнате. Когда он начал подробно рассказывать о лесозаготовительной отрасли, будто мы с Хло не прожили в ней всю жизнь, у меня задёргался глаз, и я едва удержался от ругательств, сосредоточившись на дыхании.

— Мы фиксируем увеличение активности по незаконным перевозкам через границу, особенно в районе пункта пропуска Сен-Закари, — заявил он.

Юридическая команда прилетела из Сиэтла два дня назад и с тех пор без перерывов разбиралась вместе с нами в материалах. Насколько я понял, никто из них вообще не спал. Джуд пошутил, что они — вампиры из «Сумерек». Я не уловил отсылку, но Джей-Джей и Карл чуть не надорвались от смеха.

Карл следил, чтобы все были накормлены и напоены, и превратил наш главный конференц-зал, раньше заваленный складными столами и коробками, в полноценное рабочее пространство. Я до сих пор не понял, какая у него должность, но кофе для Хло у него всегда под рукой, и он с лёгкостью справлялся с любой задачей. Работал он, чёрт побери, с потрясающей точностью.

Агенты ФБР сидели по одну сторону сдвинутых столов. По другую сторону — я, Хло, Джуд, Марк (бухгалтер, которого нам помог нанять Оуэн) и команда юристов. Я сидел всего полчаса, а галстук уже казался удавкой.

Агент Портной продолжал бубнить, будто под нашим носом орудовал целый Аль Капоне, а наши адвокаты лихорадочно печатали.

Почему мы снова пережёвывали детали, которые уже с десяток раз обсуждали с этими же агентами, — ума не приложу. Здесь не было ни одного гениального преступника. Мой отец и несколько его подельников уже сидели за решёткой. Я был не против сотрудничать, но рано или поздно надо начинать двигаться вперёд и восстанавливать бизнес, если мы хотим спасти сообщество от краха.

Я и не заметил, когда это случилось, но теперь явно стал частью этого самого мы. Когда Strategic Timber сделала предложение и поставила условие, что я должен остаться в команде, я был твёрдо уверен — просто поработаю как обычный сотрудник, выполню свою часть, и всё. Но с тех пор, как появилась Хло, моё восприятие изменилось. Может, из-за того, как она работает, как планирует, как ведёт команду. А может, потому что я идиот, не способный отпустить эту компанию.

Так что да. Я снова вовлечён. Чёрт. Не хотел, но вот он я — готов сражаться за её будущее. Снова. А это уже опасно. Меня уже обожгло, сильно, из-за отца, и я потратил годы, чтобы залечить эти раны.

Я боготворил его. Пока не перестал.

Он всегда был мудаком. Но я долго этого не видел.

Он был злым. Мог быть жестоким. Использовал людей ради своих целей и не заботился о последствиях.

Признаки были. Особенно в том, как он обращался с Оуэном. Но он так ловко манипулировал мной с самого детства, что мне понадобилось много лет, до тридцати с лишним, чтобы прозреть, увидеть его таким, какой он есть на самом деле, и начать от него отдаляться.

Но преступник? Когда всё всплыло, это казалось уже за гранью.

Я не верил. Даже защищал его. Мы же работали вместе. Я был глубоко вовлечён.

Но чем больше я узнавал, тем больше всё складывалось в единую картину.

Как бы усердно я ни трудился, сколько бы раз ни доказывал ему свою состоятельность, он и дядя Пол держали меня на расстоянии. Не подпускали по-настоящему. Не пускали в самое сердце дела.

Они отправляли меня в леса на недели, лишь бы я не оказался за столом переговоров.

Я долгие годы верил, что однажды буду управлять компанией.

Я знал, что мне придётся заслужить это, и вкалывал.

Каждый навык, каждая лицензия, каждый сертификат — всё добывал сам.

Отец подгонял: поезжай на эту выставку, изучи то оборудование. И я ехал. Изучал.

Всё это время я думал, что просто «отрабатываю».

А теперь знаю правду.

Он держал меня снаружи, чтобы я не узнал о его криминальной империи. Чтобы не разрушил ту прибыльную схему, которую он выстроил.

Это сжирало меня изнутри. И мне было стыдно за то, насколько слепым я оказался ко всему, что происходило прямо у меня под носом.

Я позволил своему желанию заслужить одобрение полностью затмить здравый смысл.

Это было унизительно.

Я заслужил то, что потерял компанию. Заслужил, что на меня свалили вину за разрушение семейного наследия.

Да, всё плохое сделал отец, и с этим я уже как-то смирился. Но именно моя слепота и неспособность мыслить критически сделали меня соучастником.

Каждая такая встреча с федералами напоминала мне, насколько мало я тогда знал на самом деле.

— Мы говорим почти о миллионе акров дикой природы, — вставил я, устав слушать, как нас снова и снова упрекают в том, что мы что-то делаем не так.

— И всё это — частная собственность, — подхватила Хло, сразу уловив суть. — А наши документы, как и представленная вами информация, ясно показывают, что мы с самого начала полностью сотрудничаем и предельно открыты.

Агент Портной скривился, будто она сказала нечто смешное.

Я сжал кулаки. Я всем существом ненавидел этого ублюдка. Он годами вёл расследование, и всё без толку, пока Ганьоны не преподнесли моего отца ему на блюдечке с голубой каёмочкой.

Ганьоны выставили ФБР посмешищем. Паркер Хардинг, который теперь был помолвлен с Паскаль Ганьон, в одиночку раскрыл всё и сдал моего отца. Это, вероятно, до сих пор не даёт покоя этим федералам. Ну и хрен с ними.

С самого начала они были бесполезны. Мы могли справиться сами. Эти приезжие в костюмах понятия не имели, с чем столкнулись.

Для всех в этой комнате Хло выглядела спокойной и собранной.

Но я замечал, как у неё напрягалась челюсть, как она приглаживала волосы, как поверхностно дышала. Лицо оставалось нейтральным, но тело выдавало стресс. Я знал бы, как ей помочь… хотя вряд ли она вообще позволила бы мне прикоснуться. И не то чтобы я этого хотел. Нет, всё это было слишком запутано. Лучше смириться с тем, что между нами — только вежливый нейтралитет, не больше.

Хло натянуто улыбнулась, чуть больше, чем, наверное, хотела показать:

— Разумеется, мы готовы помогать, чем сможем, но, насколько нам известно, после ареста и осуждения Митчелла Эберта расследование завершено.

Портной покачал головой.

— Нет, мэм. Это не совсем так.

Рядом со мной Хло напряглась.

Всё. Этот ублюдок официально в моём списке на вылет. Никто не имеет права называть её «мэм» в здании, которое она же и владеет, и где живёт.

— Мы считаем, что заговор выходит далеко за рамки участия мистера Эберта. Особенно после нападения на Хьюго Барретта.

Один из наших адвокатов, мужчина средних лет на другом конце стола, вмешался.

— Этим делом занималась местная полиция. Разве ФБР вообще занимается нападениями?

— Поскольку мы считаем, что это связано с более масштабной незаконной деятельностью, это уже выходит за рамки местного расследования.

Вот дерьмо. Значит, меня снова втянут в это. Не то чтобы мне было плевать на то, что случилось с Хьюго Барреттом — он был хорошим парнем. Но случайное нападение ещё не делает из этого наркосговор.

— Барретт в стабильном состоянии, но в коме. Местная полиция передала нам все материалы. Согласно полученным данным, за неделю до нападения он встречался с мистером Эбертом, — агент кивнул в мою сторону. — Верно?

Он смотрел так, будто верил, что я что-то скрываю.

— Верно. Он — региональный представитель Департамента охраны рыбы и дикой природы, наш официальный контакт. Мы обсуждали планы по охраняемым территориям, — спокойно ответил я. Не собирался позволять этому канцелярскому червю вывести себя из равновесия.

— Из-за летучих мышей? — спросил он с ноткой сомнения.

— Да. Из-за северной длинноухой летучей мыши. Мы сотрудничаем с департаментом уже десятилетиями. Встречаемся раз в квартал, пересматриваем планы. Они также несколько раз в год проводят инспекции на местах. Мы открыли наши земли для учёных и студентов, чтобы они могли изучать среду обитания этих летучих мышей и помогать в будущем с программами по их сохранению.

— И эта встреча касалась обязательств вашей компании по защите летучих мышей?

Это уже начинало звучать как абсурд. Кровь закипала, но я глубоко вдохнул, пытаясь сохранять хладнокровие.

— Я уже давал официальные показания как местным, так и федеральным следователям, — буркнул я. — И да, мы обсуждали планы и меры по охране указанного участка.

— А что насчёт Дэвида Бертрана?

— Мы работали с ним лет десять, если не больше, — объяснил я. — Но он ушёл на пенсию в прошлом году, и Барретт занял его место. — Я почесал бороду. — Но вы ведь всё это знаете.

Портной поднял бровь и что-то накарябал в блокноте. Мне уже надоело слушать, как они говорят ни о чём.

К счастью, наша дорогостоящая юридическая команда явно тоже теряла терпение.

— Мой клиент сделал всё возможное для сотрудничества, — вмешалась Джессика. Или это была Элизабет? Женщина лет сорока с коротким тёмным бобом и толстыми очками.

Кем бы она ни была, с ней шутки были плохи.

Она подняла толстую папку.

— Мы передали тысячи документов и предоставили беспрецедентный физический доступ. Без ордеров, кстати. И вы допросили каждого сотрудника, включая мистера Эберта, неоднократно.

С насмешливым выражением лица Портной уставился на неё через стол.

— Конечно, но вы же понимаете, в каком мы положении.

— А вы должны понимать, в каком положении я, — сказала Хло. До этого она почти не говорила, давая слово юристам, но сейчас её голос звучал чётко и уверенно. — Я новый владелец. Вложила восемизначную сумму. Планирую возродить местную экономику. Вы ведь понимаете, чего я пытаюсь добиться?

— Да, но…

Она подняла один ухоженный палец.

— Никаких «но», агент. Мы здесь и сотрудничаем. У нас одни цели. Никто за этим столом не хочет, чтобы на моей земле, или вообще в округе, происходило что-то незаконное.

Он кивнул.

— Так давайте уже перейдём к делу. Мне бы хотелось чётко понять, что именно вам от нас нужно — в деталях. В духе партнёрства, предлагаю сразу перейти к сути.

Портной заморгал несколько раз, будто его слегка приструнили. Я едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться.

Боже, какая же Хло крутая. Она знала каждую деталь, могла на память цитировать отдельные фразы из полицейских отчётов и уверенно сыпала цифрами. Она не просто «подготовилась» — она буквально переварила всю десятилетнюю историю этой компании — и легальную, и теневую — и стала в этом настоящим экспертом.

То, как она парировала Портному, вызывало у меня настоящее восхищение. Она была внимательна, делала пометки, задавала точные вопросы, возвращалась к уже поднятым темам, когда это было уместно.

Меня это одновременно раздражало… и впечатляло до глубины души.

Я потратил всю жизнь, вкалывая на эту компанию, учась, впитывая в себя всё, что мог, только чтобы в итоге быть отстранённым собственным отцом.

И это оставило след.

Тот, о существовании которого я и не подозревал — пока мы с Хло не отправились на квадроциклах в лес и не начали перебрасываться идеями. Она слушала меня так, как отец не слушал никогда. И она действительно ценила мой многолетний опыт.

Так что, как бы мне ни хотелось её ненавидеть, как бы сильно ни злился на то, что она сейчас делает ту работу, которую я считал своим по праву рождения… я не мог. И не хотел. На самом деле, я даже немного благодарен, что под прицелом сейчас она, а не я. Она справляется с этим лучше. И, надо признать, она умнее меня.

Я столько времени злился из-за того, что потерял компанию. Но что, если всё это — наилучший исход? Не только для бизнеса, но и для меня самого?

Может, та свобода, которую я получил после продажи, была не наказанием, как я думал… а подарком?

И если это так, то что, чёрт побери, мне теперь с этой свободой делать?