Заноза с топором

Глава 10

Хлоя

Опасность. Опасность.

Мозг кричал об этом, пока он вжимал меня в стену.

Но стоило его губам скользнуть вниз по моей шее, как любые мысли о том, чтобы остановиться, улетучились без следа. От его прикосновений внутри всё вспыхивало, закипало, превращаясь в голод и безумие. Его поцелуи были жадными, уверенными, а щетина царапала кожу в самом восхитительном смысле. Его огромные руки были повсюду, пожирая меня. Такой тёплый, такой сильный, такой настоящий. Я выгнула спину, когда он добрался до того самого места — чуть ниже уха, которое, как по проводам, отзывалось внизу живота.

Когда я в последний раз вот так просто позволяла себе сорваться? Сделать что-то по-настоящему глупое?

А это, безусловно, было глупо. Очень, очень глупо. И при этом — до боли правильно.

Весь вечер я то кипела от злости на него, то ловила себя на нежности. Как он мог в одну секунду доводить меня до бешенства, а в следующую — сражать одним движением языка?

Это было безумием. Но чёрт возьми, каким сладким.

Я уткнулась в его грудь, намереваясь оттолкнуть, он отстранился первым, тяжело дыша. Всё это было чертовски жарко, но ведь я сама на него накинулась, так что, возможно, стоило остановиться, извиниться и просто уйти.

Он не хотел меня. Не мог хотеть. И всё же, этот взгляд, этот жар в его глазах, эти сильные руки, сжимающие мою задницу, говорили об обратном.

— Перестань думать, — приказал он.

Чёрт. Как он так хорошо меня знал? Я вела внутри себя целый диалог, споря с собой в десятках голосов.

Он снова придвинулся ближе, запер меня между собой и стеной.

— Скажи, чего ты хочешь.

Что я хочу? Я и сама не знала. Всё внутри гудело, крутилось, путалось, тело и разум кричали, но в разные стороны.

Я подалась вперёд, ища его губы, но он не позволил мне поцеловать его.

Пальцы скользнули по моей челюсти — лёгкое касание, от которого меня пронесло током.

— Согласие — это чертовски сексуально, Стрекоза. Скажи это вслух. Мне нужно услышать.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом.

— Огаст Эберт, я хочу, чтобы ты растерзал меня.

Он тут же задрал моё платье, а в следующий миг губы впились в мою кожу с жадностью, от которой у меня перехватило дыхание.

— С превеликим удовольствием, Стрекоза.

Царапание его щетины, когда он опускался всё ниже, рвало искры внутри меня, делая безумной от желания.

Он встал на колени, глядя снизу вверх с озорством в глазах.

— Раздвинь.

Я подчинилась, не раздумывая, вся дрожа от возбуждения. Одной рукой он прижал меня к стене, другой сдёрнул трусики вниз.

Перекинув мою ногу себе на плечо, он прикусил внутреннюю часть бедра, и я всхлипнула, когда он оказался ещё ближе.

— Не дёргайся. У меня тут дело.

Когда жар его губ коснулся моего клитора, я откинула голову назад. Каждое мгновение было мучением. Мне хотелось прижаться к его лицу. Как он мог так дразнить меня?

— Черт, ты восхитительна на вкус, — сказал он, нежно проводя по мне языком. — И я жадный парень, так что не жди, что я буду относиться к тебе снисходительно.

Затем он погрузился в меня, облизывая, посасывая и раздвигая меня пальцами.

С головой, откинутой к стене, и закрытыми глазами я впитывала в себя каждую каплю наслаждения, которое он дарил. Как он вообще держал меня? Казалось, это положение противоречило всем законам физики. Но он не останавливался. Наоборот — усилил темп, добавив к ласкам руку.

Я застонала от этого ощущения, и где-то внизу живота вспыхнул жар. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала хоть что-то, хотя бы отдалённо похожее на это. Такое тонкое, острое, невыносимо сладкое.

По телу прокатилась волна сладкого напряжения, нарастающего с каждой секундой. Оно росло и сгущалось, пока я не почувствовала, что вот-вот взорвусь. Но прежде чем я успела сорваться в этот безумный вихрь, он замедлил движения.

— Пожалуйста, — выдохнула я, не чувствуя ни капли стыда.

Эта пытка сводила с ума. Он довёл меня до края и отступил, снова и снова, играя пальцами и языком. Я прижалась к его лицу, жадно, требовательно — мне нужно было больше. Больше всего.

— Вот и все. Садись на моё лицо, — сказал он, прижимаясь к моей киске. — Бери всё, что хочешь. Кончи мне в рот. Дай мне облизать все до последней частички.

Я схватила его за волосы и сделала, как он сказал, позволяя его руке удерживать меня на земле, пока я гналась за диким, неистовым удовольствием, которое росло во мне.

И в следующую секунду напряжение лопнуло. Я выгнулась, захлёбываясь волнами наслаждения, прерывисто дыша и сотрясаясь в его руках. Он не останавливался, держал меня крепко, не давая упасть, пока я проживала каждую вспышку этого дикого, захватывающего ощущения — с криками, стонами и полной потерей контроля.

Когда волна отступила, я откинулась на стену, мягко ударившись затылком, стараясь не отключиться, пытаясь перевести дыхание. Он целовал меня ниже, оставляя лёгкие укусы на внутренней стороне бедер, пока я судорожно возвращалась в реальность.

Но этого было недостаточно. Мне нужно было больше. Гораздо больше.

— Пожалуйста, — прошептала я, голос дрожал. — Я хочу, чтобы ты был во мне.

— Я? — переспросил он, глядя на меня снизу вверх с широкой, торжествующей улыбкой.

Я надула губы.

— Вообще-то я имела в виду твой член… но, к сожалению, он привязан ко всей остальной части тебя.

Он вскочил на ноги и сдёрнул футболку самым греховно-сексуальным способом, демонстрируя широкую грудь, покрытую татуировками и тёмной щетиной.

— Чёрт, ты такая охренительно сексуальная, — выдохнул он, вновь припадая к моим губам.

Он на вкус был, как я. Его борода всё ещё хранила на себе следы моего возбуждения, и этот вкус на его губах окончательно свёл меня с ума.

Я схватилась за пояс его джинсов, и сердце радостно сжалось, когда под пальцами ощутила твёрдую, напряжённую выпуклость — он был готов.

— Поменьше разговоров, — пробормотала я, расстёгивая пуговицу.

Он тихо рыкнул и стянул джинсы, и в тот же миг его напряжённый член вырвался на свободу.

При виде его внушительной эрекции во мне мелькнула тень тревоги — но за ней сразу вспыхнул жар, растёкшийся по телу.

— И побольше траха, — выдохнула я.

Он прижал ладони по обе стороны моего лица, наклонился ближе, не отводя взгляда.

— Ты уверена?

Я обхватила его твёрдый, напряжённый член и сжала покрепче.

— Готова.

Он наклонился, впился в мои губы жадным поцелуем и поднял меня на руки. Одним мощным движением он вошёл в меня.

Я вскрикнула, перехватив дыхание — его проникновение захлестнуло все чувства, затопило всё внутри собой.

— Господи, ты такой огромный, — прошептала я, когда он начал медленно двигаться, легко удерживая меня прижатой к стене, заполняя и растягивая так сладко, что по телу шли волны дрожи.

Его лицо было сосредоточенным, серьёзным — он полностью отдался моему удовольствию.

— Ты вся мокрая для меня. Твоя сладкая киска помнит мой большой член и ждала его.

В другой момент я бы обязательно вставила колкое замечание, чтобы сбить с него спесь… но сейчас я едва держалась и наслаждалась каждым его движением внутри себя.

Он двигался медленно, глубоко, с длинными, размеренными толчками. Одной рукой упирался в стену, другой крепко держал меня за бедро. Я обвила его ногами и жадно целовала его шею, подбородок — всё, до чего могла дотянуться, отчаянно стремясь ещё ближе, жаждая чувствовать его всем телом.

Стоп. Это было… слишком. Слишком интимно. То, как мы переплелись, как он двигался — неторопливо, сосредоточенно, будто намеренно заставляя меня прочувствовать каждый толчок… Всё это было больше, чем просто страсть.

— Эберт, — процедила я сквозь зубы. — Это просто секс, а не любовь под луной. Ты что, разучился меня как следует разнести?

Его взгляд потемнел, но он ничего не ответил.

Чёрт. Зачем я только открыла свой ехидный рот?

Прежде чем я успела осознать, что происходит, он развернулся и понёс меня через весь дом, всё ещё оставаясь глубоко внутри.

В конце концов он уложил меня на широкую кровать с белоснежными подушками и серым стёганым покрывалом. Всё выглядело строго и просто — как и он сам.

Но рассмотреть детали я не успела. Он перевернул меня на живот, приподнял бёдра, поставив на четвереньки, и коленом раздвинул мне ноги.

— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули? — прорычал он. — Я к твоим услугам.

И с ещё большей силой, чем прежде, вонзился в меня.

— Я сделаю это лучше, чем кто-либо когда-либо делал. И лучше, чем кто-либо когда-либо сможет.

Он резко шлёпнул меня по ягодице. Острая боль разлетелась по всему телу, заставив меня замереть в замешательстве — злиться или таять? Но тело уже решило за меня — из горла вырвался громкий, сдавленный стон. Как бы он меня ни бесил, этот человек пробуждал во мне такие ощущения, о которых я даже не подозревала.

— А потом ты начнёшь умолять о продолжении.

Я прикусила губу, пытаясь сосредоточиться. Мне не нужно было больше. Я просто хотела получить своё и уйти. Подальше от этого опасно притягательного мужчины и всех этих сбивающих с толку чувств.

Но стоило ему ускориться, и все мысли вылетели из головы. Я лишь извивалась, кричала, вцеплялась в простыни и тонула в вихре ощущений, неспособная думать ни о чём, кроме него.

— Можешь притворяться, что это ничего не значит, — пробормотал он, — но я знаю твои секреты, Стрекоза.

Я медленно поднесла стакан воды к губам и сделала глоток, не сводя с него взгляда. В свете ночника он выглядел чертовски привлекательно.

На мне ничего не было — только футболка Hebert Timber, которую я стащила из его комода. Мягкая, заношенная ткань ощущалась как прохладное одеяло, накинутое на разгорячённое тело.

Он опёрся локтями о кухонный остров и ухмыльнулся.

— Ты много говоришь, но ты со мной ещё не закончила.

Его волосы были растрёпаны, спасибо моим рукам, а упругая задница в боксёрах выглядела особенно аппетитно. Но мне пора было идти.

Да. Уйти. Домой. Подальше от этого горячего, сводящего с ума лесоруба.

Мы получили, что хотели. Взрослые люди после секса расходятся. Всё просто.

Так почему я не шевелилась?

— Я выведу Клем, — сказал он. — А потом может, посмотрим кино?

Я кивнула. Честно говоря, я ещё не была готова уходить.

Когда он вернулся, я уже свернулась на диване, уютно устроившись на мягкой коже и размышляя, насколько сильно буду завтра болеть.

Я была сонная. И, как говорится, упоённая после. Наверное, именно поэтому, когда он сел рядом, подтянул меня на колени, обнял и поцеловал — я не остановила его.

Разговор, конечно, предстоял. Мы работали вместе. Более того — я была его начальницей. Но, чёрт, его губы были слишком хороши, чтобы отказываться от них.

Теперь он целовал мягко, почти с благоговением. Я растаяла в его объятиях.

Он мгновенно напрягся подо мной.

— Впечатляюще, — пробормотала я, прижимаясь к нему и запрокидывая голову, наслаждаясь щекочущей щетиной на шее. — Для старика у тебя отличная выносливость.

Он резко отстранился, подхватил меня на руки и встал.

— Старик, да? — И, не дожидаясь ответа, направился в сторону спальни. — Сейчас ты узнаешь, на что способен этот «старик».