Заноза с топором

Глава 4

Хлоя

Я глубоко вдохнула. Это была одна из наименее любимых мной частей работы. Но, как напоминал мне Карл, для успеха компании местные связи с общественностью имели решающее значение. Особенно учитывая репутацию, которую мы унаследовали. Так что нам приходилось быть здесь — улыбаться, создавать нужный имидж.

Первая неделя шла не по плану. Вернее, всё шло так плохо, как я даже не могла представить. Мы работали круглосуточно, а мои бухгалтеры и юристы выходили в Zoom каждый вечер, чтобы пройтись по каждой мелочи.

Я уже несколько раз пыталась встретиться с мэром и шефом полиции, но меня раз за разом отшивали. А мне нужны были оба, если мы хотели, чтобы этот проект заработал.

Так что когда из мэрии позвонили и сказали, что моё присутствие обязательно на городском собрании сегодня вечером, я восприняла это как шанс. Время проявить себя с лучшей стороны.

Ноги гудели от усталости, и больше всего на свете мне хотелось просто развалиться на своём крыльце с бокалом шираза и смотреть на озеро.

Но я была боссом. А значит — надо делать дело.

Я выпрямилась, расправила плечи.

— Спасибо, что пришёл, — сказала я Карлу. Джей-Джей осталась в их коттедже — копалась в топографических картах, как в чём-то священном.

— Ты шутишь? Драма в маленьком городке — лучшая часть этой работы, — Карл вытянул шею, разглядывая людей, заходящих в здание школы. — И я всегда прикрою тебе спину. Если местные вытащат вилы и факелы, как в Красавице и чудовище… — он с силой ударил себя в грудь, — я защищу тебя.

Карл был одержим этим фильмом. Он обсуждал, цитировал и намекал на него каждый божий день.

Мы с ним провели немало весёлых, пусть и пьяных, ночей, споря об отдельных деталях, но в одном сошлись сразу: чудовище было куда сексуальнее в звериной форме. А вот тот человек, в которого он превратился… ну, такое.

Мы вошли в школу. Когда-то это было здание мельницы, потом его переделали. Детские рисунки украшали коридоры, по которым мы шли к спортзалу. Внутри стояли ряды стульев — длинные, ровные, аккуратные.

— Как же это захватывающе, — прошептал Карл, почти подпрыгивая. — О! Смотри, там закуски!

И правда — кто-то гениальный отправил детей продавать угощения за столом у входа.

Карл тут же потянул меня к пухлощёкой девочке с белокурыми косичками, которая насыпала попкорн в полосатые пакеты из старой машинки.

— Попкорн? — спросила она, пристально глядя мне в глаза. — Все вырученные средства идут на программы продлёнки.

— Конечно, — сказал Карл, потянувшись за кошельком. — Один, пожалуйста.

Девочка упёрла руки в бока и нахмурилась.

— Только один? Вас же двое. И всего по пять долларов.

— Пять баксов? — я фыркнула. — Это же просто попкорн.

Глаза у неё сузились.

— Инфляция, — отрезала она. — И вообще, это ради детей.

Господи. Уважение — сто процентов. У этого ребёнка было больше храбрости, чем у половины топ-менеджеров, с которыми я работала каждый день.

— Четыре, — парировала я.

Она откинула голову и рассмеялась.

— Хорошая попытка, леди. Я вижу твои модные туфли. Потянешь. А потом обязательно загляни к моему брату за лимонадом и не уходи, пока не выпьешь весь стакан.

— Голди, — позвала блондинка, идущая к нам. — Здравствуйте. — Она протянула руку. Красивая, с такой тёплой улыбкой, что от неё словно веяло солнцем. — Я Алиса Ганьон. Директор школы. Вы, наверное, новенькая?

Я кивнула, пожимая ей руку. Ганьон. Конечно же, она из тех самых Ганьонов — моих главных конкурентов.

Мы представились, попкорн был куплен по завышенной цене, и мы пошли в спортзал. Баскетбольные кольца были убраны под потолок, на стенах — старые потрёпанные флажки.

Народу было полно — все бродили, переминались с ноги на ногу, болтали.

Карл легонько толкнул меня локтем.

— О, смотри. Твое чудовище тоже пришло.

Я глянула вглубь спортзала и заметила Гаса, прислонившегося к убранным трибунам. В клетчатой рубашке, с обычным мрачным выражением лица. Не думала, что он из тех, кто ходит на городские собрания, но, видимо, делать здесь всё равно больше нечего. Я отвернулась, прежде чем он заметил, что я на него смотрю. Карл хихикнул.

Он сжал мою руку.

— Без флирта, босс. Мы сюда по делу.

— Я не флиртую.

— Ты только что метнула в него свой фирменный супер-мега-смертельный лазерный взгляд. Это точно флирт.

Я закатила глаза и сделала вид, что с интересом изучаю толпу.

У дальней стены стоял проектор, на экране — повестка дня. Хм. Большинство пунктов мне мало что говорили, но я быстро нашла своё имя. Прекрасно. Я подготовила речь, но не ожидала, что придётся выступать перед всем городом.

Когда мы расселись, мэр открыл собрание, и несколько пунктов повестки обсудили довольно быстро. В зале поднялся лёгкий шум, когда к трибуне вышел очень высокий мужчина. Волосы тёмно-каштановые, лохматые, падали на глаза, а двигался он как подросток — сутуло, неуверенно, хотя на вид ему было около тридцати.

Он тряхнул головой, чтобы волосы не мешали, прочистил горло и меня накрыло ощущением дежавю. В этих широких плечах было что-то знакомое. Настоящие плечи лесоруба. Я быстро оглядела зал и, конечно, нашла другого лесоруба, стоящего в том же углу, скрестив руки.

— Я — Коул Эберт, — произнёс мужчина, обхватив трибуну обеими руками и наклонившись к микрофону.

Святой дерьмо. Это был младший брат Гаса.

Ничего себе. Я не вспоминала о нём целую вечность. В моей памяти он оставался тем самым юным хоккейным вундеркиндом, который мотался туда-сюда в Канаду на тренировки и матчи.

А теперь — взрослый мужчина. Прекрасно. Как будто мне не хватало напоминаний о том, насколько я постарела.

— Как вы, возможно, знаете, я возглавляю комитет по организации RiverFest. Прошло четырнадцать лет с момента последнего фестиваля, но мы решили вернуть его в этом году, — говорил он, переключая слайды с информацией о подкомитетах, планах и прочей логистике.

Он говорил спокойно и уверенно, хотя время от времени вытирал ладони о джинсы. Если он и нервничал, то держался прекрасно. Он был крупным, но в нём оставалась какая-то мальчишеская открытость и это подкупало.

Я читала отчёт о его аресте — о вандализме, в который он вляпался в начале года. Но между тем, что я прочитала, и тем парнем, который сейчас говорил о развитии экономики, стоял у микрофона и искренне горел своим делом, пропасть.

Он говорил недолго, но убедительно. Этому городу действительно нужны были инвестиции и новая жизнь как туристического направления. Ворота в настоящую дикую природу — он сказал это так, что в зале повисла тишина. Он верил в это, и было видно.

— Итак, — сказал он, указывая на стол рядом с трибуной. — Здесь у нас листы для записи волонтёров. Нужны люди на самые разные роли. Регистрация для участников ярмарки откроется на следующей неделе. Приоритет будет у местных, но мы будем рады и представителям других регионов.

Он выпрямился, оглядел зал. Несколько секунд он просто стоял в молчании, будто собирался с духом.

— Вопросы? — наконец произнёс он в микрофон.

Мгновенно вверх взметнулись десятки рук. Я с облегчением выдохнула. Может, мне и вовсе не придётся выходить к микрофону. Мы были здесь уже сорок минут, а до середины повестки ещё не дошли.

Пока Коул отвечал на вопросы как настоящий профи, я поймала себя на том, что снова ищу глазами Гаса. Этот засранец вечно попадал в моё поле зрения. Джинсы, ботинки и вечно недовольная физиономия — классика.

Что он вообще тут делает? Насколько я поняла, он теперь тот ещё отшельник, да и в общении звёзд с неба не хватает.

Но если я думала, что отделаюсь лёгким испугом, то ошибалась. Горожане явно не боялись растянуть собрание хоть до полуночи.

Так что спустя час я всё ещё сидела в металлическом складном стуле, с онемевшей пятой точкой, когда мэр Ламберт встал.

— А теперь я бы хотел пригласить мисс Хлою Леблан из Strategic Timber, чтобы она представилась.

Я глубоко вдохнула, встала и пригладила юбку. Все взгляды были прикованы ко мне, пока я медленно шла к трибуне.

Я родилась и выросла в Мэне, но здесь я была чужая. Уехала так давно, что, по местным меркам, была «с чужих краёв». А учитывая историю компании Hebert Timber, подозрения ко мне были оправданы. Но я не ожидала, что меня будут встречать десятки молчаливых лиц, ни одного из которых я не узнавала, под звон моих каблуков по лакированному полу.

Улыбнувшись как-то натянуто, я встала за трибуну и поправила микрофон.

— Добрый вечер. Меня зовут Хлоя Леблан.

Я окинула взглядом зал и встретила только хмурые лица. Чёрт. Это было сложнее, чем я думала. Я вкратце рассказала о своей компании, о наших целях, о том, насколько я уважаю значение лесозаготовительной отрасли для этого региона и местного сообщества.

Когда закончила свою часть, выдохнула. Всё прошло лучше, чем я ожидала. Но стоило мне сделать шаг назад от микрофона, как один из мужчин в зале поднялся.

— Вопросы не принимаются, — твёрдо сказала я.

Мэр, будто не слыша, прошёл по проходу и передал мужчине микрофон.

— Что вы собираетесь делать с наркотиками, которые приходят к нам из Канады? — спросил он с яростью в голосе.

Меня поразил его тон, но я заставила себя улыбнуться.

— Мы тесно сотрудничаем с правоохранительными органами.

Женщина, сидевшая рядом, вырвала микрофон из его рук.

— Вы собираетесь уволить людей?

По залу прокатился гул.

Моя цель не была в сокращениях, но покупка компании и внедрение изменений часто сопровождались кадровыми перестановками. Это реальность бизнеса.

Но прежде чем я успела сформулировать внятный ответ, меня накрыла лавина вопросов.

— Вы считаете себя ответственной перед городом?

— Все прибыли уедут за пределы Мэна? Вы должны инвестировать на месте!

— А с чего вы вообще взяли, что способны управлять лесозаготовительной компанией?

У меня дёрнулось веко, а в ушах загрохотал пульс. Я — профессионал. Я умела держать удар. Но здесь... здесь все были не просто скептически настроены. Они были злы. Враждебны. И задавали вопросы, которые вообще не входили в их компетенцию.

И тут, на краю моего зрения, я увидела, как к трибуне двинулся кто-то в клетчатом.

Сердце подпрыгнуло и тут же упало.

Гас.

Он шёл медленно, хмурясь. Я отступила в сторону, когда он подошёл достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела.

Он наклонился к микрофону. И, если я не ошиблась — он улыбался.

— Хватит, Даг, — сказал он. — Мисс Леблан не упомянула, что она и Strategic Timber уже десятилетиями работают с местными лесными компаниями. Вся моя семья рада приветствовать её и её команду здесь.

Из заднего ряда встал пожилой мужчина.

— Но...

Гас поднял руку.

— Всем ясно, что в интересах города — сохранить лесозаготовительную отрасль. Лес из Мэна, заготовленный рабочими из Мэна, — это всегда был и остаётся фундамент нашей региональной экономики. А мисс Леблан здесь для того, чтобы помочь нам модернизировать и оптимизировать процессы.

По залу прокатилось недовольное бормотание, и я мысленно присоединилась к нему. Я и сама могла с этим справиться. Совсем не обязательно было, чтобы он влетал с расправленными крыльями.

— Я настолько впечатлён её видением и опытом, — продолжал он, — что согласился остаться в компании в роли операционного директора и помочь ей развивать бизнес.

Он выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. Я кивнула, потом повернулась к залу и натянуто улыбнулась. Сейчас было важно показать единство, даже если мне очень хотелось заехать ему в угрюмую физиономию.

— А как же наркотики?

Гас наклонился к микрофону.

— Мы далеко не единственное небольшое сообщество, которое пострадало от опиоидной эпидемии. Мы будем делать всё возможное, но это проблема куда шире, чем может решить одна лесозаготовительная компания.

В зале стало тише. И, как ни раздражало меня его вмешательство, я не могла не признать — справился он достойно.

— А теперь у нас есть вопросы поважнее, — сказал он, повернувшись к экрану с повесткой. — Эрл, как видно, снова подал петицию о запрете моторных лодок на озере по воскресеньям.

Из заднего ряда вскочил мужчина, видимо, тот самый Эрл.

— Ваши чёртовы моторы пугают рыбу!

Встал другой и потряс кулаком.

— Во всём округе полно ручьёв и прудов, где можно спокойно рыбачить. Хватит тратить наше время!

С разных сторон посыпались выкрики, спор разгорался. Гас тем временем потянул меня за локоть и повёл прочь от трибуны.

Всё время, пока мы шли, я боролась с желанием наступить ему на ногу каблуком. Одно дело — вмешаться. Но больше всего меня бесило то, насколько безопасно я себя рядом с ним чувствовала. Эта его размеренная сила… выводила из себя.

У выхода из спортзала я резко выдернула руку.

— Мне не нужно, чтобы меня спасали. Тебе не стоило вмешиваться.

Он скрестил руки на груди и взглянул на меня свысока.

— По-моему, ты хотела сказать «спасибо».

— Я не собираюсь тебя благодарить, — фыркнула я, выпрямив спину. — Ты только что подорвал мою позицию перед всем городом.

Я звучала по-детски, и плевать. Это была моя компания, чёрт побери. Я справлюсь.

— Я просто остановил толпу с вилами и факелами, — заметил он, приподняв бровь с самодовольной ухмылкой.

Я чуть не рассмеялась. Всё происходящее было абсурдным. И всё же я была на грани. Хотелось кричать, топать ногами, швырять предметы. Но я давно усвоила: как женщине мне нужно держать лицо. Холодный контроль — единственный путь. Я прикусила щёку, подавляя злость.

— Я не ожидала, что они будут такими враждебными, — призналась я.

Гас усмехнулся.

— Не стоило упоминать, что ты из Хартсборо.

— Эй. — Эти снобы из Лаввелла не имели права меня судить. Их городок — просто Беверли-Хиллз по сравнению с тем, где я выросла.

— Этот город гордый. Люди тут не любят перемен. Поверь, моих братьев и меня гнобили куда хуже в последние годы. Hebert Timber — пятно на репутации Лаввелла. Шеф полиции буквально охотится на нас, будто мы виноваты в том, что мой отец проворачивал наркосеть прямо у него под носом.

У меня скрутило живот от тревоги, но вместе с тем проснулся интерес.

— Видимо, поэтому он не хочет со мной встречаться.

— Официально, — пробормотал Гас. — Но скоро он заявится в офис с какой-нибудь мелочью или придуманной причиной — «просто посмотреть».

Прекрасно. Именно то, чего не хватало — полиция, мешающая мне вести бизнес.

— Но если хочешь с ним поговорить — нужно застать его на его территории. Там, где он не сможет сбежать.

Я выпрямилась, сделала шаг ближе.

— Как это сделать?

— В Лося.

— В Лося? — Я нахмурилась. — Это что?

— Как у тебя с дартсом?

— Ужасно.

— Ещё лучше. Он ненавидит проигрывать. Я помогу тебе. — Он расслабился, слегка смягчил позу и я поймала нотку его запаха. Хвойный, тёплый, мужской. Я точно не находила его привлекательным. Нет. Ни капли.

Но как бы он ни раздражал — идея была разумная. Я не позволю местным властям игнорировать меня, а потом влезать в дела без предупреждения. Если они не хотят встречаться по-официальному, я доберусь до них по-своему.

— А мэр?

Он провёл рукой по густым тёмным волосам.

— Это легко. Закусочная. Он завтракает там почти каждый день. Сидит со своими корешами, и терпеть не может выглядеть дураком. Подойди, прижми его перед компанией и он сделает всё, что ты захочешь.

Я ощутила прилив благодарности. После недели блуждания в темноте кто-то наконец включил свет.

Я машинально коснулась его руки. И тут же пожалела об этом. Это было ошибкой. Глупой, чудовищной ошибкой. Его предплечье было тёплым, крепким, с лёгким налётом тёмных волос.

Пальцы будто обожгло, но я быстро отогнала ощущение.

— Спасибо, — выдохнула я.

Мне не нравилось, что я нуждалась в его помощи. Что я так сильно увязла, что он вынужден был вмешаться. Эта работа оказалась куда сложнее, чем я ожидала. Мне был нужен чёткий план.

— Я хочу помочь, — тихо сказал он. Голос низкий, тон — спокойный. Он шагнул чуть ближе, и я уловила золотистые вкрапления в его синих глазах. — Люди меня боятся. Иногда это удобно.

Да уж, неудивительно, что боятся. Я тоже. Но не по той причине, по которой следовало. Я боялась, потому что он рушил все мои ожидания. Оказался умнее. Мягче. Глубже. Стратегичнее. Если я ослаблю бдительность — он способен причинить мне реальный вред.

— Восстановить компанию будет проще, если мы объединим усилия, — сказал он.

Он был прав. Но я не хотела в нём нуждаться. И ни за что на свете не признала бы, что уже не справляюсь.

За его спиной распахнулись двери спортзала, и люди потянулись к выходу.

Я наклонилась вперёд, и его глаза вспыхнули. Грудная клетка вздымалась в тяжёлом дыхании, и между нами заискрило напряжение. Мы не ладили. У нас не было ничего общего. Я ошиблась, думая, что смогу с ним работать.

— Я работаю одна, — произнесла я с напускной уверенностью.

Но на его лице медленно расплылась усмешка, и он осторожно заправил выбившуюся прядь волос за моё ухо.

Всё моё тело застыло, дыхание перехватило от этого прикосновения.

Шершавые пальцы едва коснулись кожи, и по позвоночнику прошёл холодок.

— Посмотрим, Стрекоза, — прошептал он.

А потом он исчез, растворился в толпе, оставив меня в замешательстве и, по какой-то необъяснимой причине, с перехваченным дыханием.