Заноза с топором

Глава 25

Хлоя

С бешено колотящимся сердцем и раскалённым мозгом я металась по дому. Почему он казался таким огромным? Странный, пустой, пугающий. За окнами начинался дождь. Надвигалась настоящая буря — обещали суперклетки, а большая часть штата была под угрозой торнадо. Гроза — это ещё ничего, но я была одна, в доме на берегу озера. Джей Джей и Карл улетели в Нью-Йорк на выходные, встретиться с друзьями, так что я осталась совсем одна. Последние несколько дней я разбиралась с последствиями пожара и почти не спала.

С таким темпом мы никогда не утвердим прогнозы и планы на зимний сезон заготовки. Чем дольше я оставалась здесь, тем отчётливее понимала, что отъезда не предвидится. Проблемы, с которыми столкнулась компания, были куда серьёзнее, чем я ожидала, и моя привычная отстранённая стратегия инвестора здесь не работала — не тогда, когда я сама была у руля.

Сегодня я должна была работать. Но вместо этого весь день заказывала мебель и вещи для дома. Когда переезжала, заказала лишь самое необходимое. Обычно мне хватало малого. Но вдруг во мне проснулось стремление обустроить гнездо.

Большой стол для кабинета, несколько ковров, гамак для детей Селин и декоративные подушки. Ничего особенного. Но я начинала привязываться к этому дому. Как и к Hebert Timber — это было удачное вложение. Именно поэтому я и купила этот дом. Но теперь не могла перестать думать о цвете стен, детской для детей Селин и сотне других улучшений.

Дождь с грохотом лился в озеро, гром сотрясал стены.

У меня скручивало живот, когда я всматривалась в берег. Я была здесь одна.

Спокойно, Хлоя. Соберись. Это всего лишь погода, нужно взяться за работу. Эти позывы к уюту только мешают.

Работа. Мне нужно сосредоточиться на ней и только на ней. Если я сегодня выполню всё из списка, тогда можно будет думать обо всём остальном. Нужно привести бизнес в порядок, вернуться в Сиэтл и спокойно родить ребёнка.

Но каждый раз, когда я думала о доме в Сиэтле, на меня накатывала тоска. Он не казался мне родным. Там не было ни большого двора, ни столовой для праздничных ужинов, ни той самой ванны на лапах, в которую я влюбилась с первого взгляда.

Логика. Именно ею я всегда руководствовалась. Анализировала каждую переменную, выстраивала стратегию, потом действовала. Так я жила последние двадцать лет. И это работало — чувства мне не мешали.

Так почему же сейчас я чувствовала себя такой потерянной?

Я пошла на кухню — нужно было что-то перекусить. Сыр должен помочь. Я как-то даже запаниковала, когда подумала, что во время беременности нельзя есть сыр. Но оказалось, только не пастеризованный, а его здесь особо и не найдёшь.

В местном супермаркете был приличный выбор, так что я достала коробку Triscuits (*Triscuits — это популярные в США крекеры из цельной пшеницы, которые выглядят как маленькие квадратные подушечки с волокнистой структурой.) и поплелась к холодильнику за чеддером.

Я наклонилась, с куском сыра в руке, когда свет начал мигать.

Затаив дыхание, я огляделась и посмотрела в окна через гостиную. Чёрт. Страшновато.

Гром грохнул где-то вдалеке, такой силы, что я подпрыгнула на месте.

Положив руку на грудь, я покачала головой. Что со мной не так? Я раздувала из-за обычного дождя.

А потом свет погас.

Я захлопнула холодильник, схватила телефон и включила фонарик. Паника закрутилась внутри, как воронка. Я должна быть сильной. У меня есть фонари и свечи, это просто буря. Всё будет нормально. Но с каждой секундой страх рос, как туча, нависшая надо мной.

Прежде чем я поняла, что делаю, я уже звонила Гасу.

— Стрекоза. Ты в порядке?

Я зажмурилась. Чёрт. Ненавидела себя за эту слабость. Я не девица в беде. Мне не нужен был спаситель.

— У меня отключили электричество, — проговорила я, стараясь не звучать слишком истерично.

— У тебя есть генератор?

Чёрт. Без понятия. В доме была даже чёртова лодка, но о генераторе я как-то не подумала.

Мне стало стыдно до дрожи. Слава богу, он не видел меня сейчас. Признаться кому-то вроде Гаса в том, что я не готова — это было ужасно унизительно.

— Не знаю, — пролепетала я, сама злясь на свой жалкий тон. — И я здесь одна…

— Я уже выезжаю.

У меня сжалось сердце — отчасти от радости, отчасти от тревоги.

— Не обязательно.

— Мы с Клем уже на пороге. Будем через двадцать минут. Просто подожди.

Грузовик Гаса действительно подъехал к дому через короткое время, как он и обещал.

Как только я распахнула дверь, Клем пулей влетела внутрь, а Гас был прямо за ней. На одном плече у него висела большая спортивная сумка, в другой руке он держал пакет с продуктами.

Я попыталась сдержать тёплую волну облегчения и уюта, нахлынувшую при виде его. Он не должен был вызывать у меня такие чувства, чёрт побери.

— Подготовился, — пробормотала я.

Он провёл рукой по мокрым волосам и поправил сумку на плече.

— Могла бы просто сказать, что скучала.

Я скрестила руки на груди и попыталась изобразить насмешку.

— Ничего подобного. Я пыталась работать, но без света это проблематично.

— Конечно. Дай мне пару минут.

Он поставил пакет на кухонную стойку, достал из сумки налобный фонарь и направился в подвал.

Пока я ждала, взяла полотенце и начала вытирать Клем, которая радостно махала хвостом.

Я обняла её, уткнувшись лицом в её шею.

— Я тоже рада тебя видеть, девочка, — сказала я, чувствуя, как одиночество отступает.

Гас вернулся спустя несколько минут.

— Генератор у тебя есть. Но бензина нет.

У меня опустились плечи. Вот же идиотка.

— Не отчаивайся. Я привёз. Сбегаю к машине, принесу. Возможно, займёт немного времени, прежде чем всё заработает. Я проверил щиток в подвале — всё подписано, можно выбрать, что включать в первую очередь.

Я кивнула, разрываясь между благодарностью и стыдом.

Это была не та Хлоя Леблан, которой я себя считала последние двадцать лет. Я никогда не была той, кто просит мужчину о помощи. Кому нужна мужская поддержка, чтобы решить проблему.

Села на диван, тяжело выдохнула и начала гладить Клем, злясь на себя. Но прежде чем я успела погрузиться в самобичевание, в доме включился свет.

То, с какой скоростью исчез страх, ясно давало понять: мне действительно нужен этот человек. Хотя, если я скажу ему об этом, он будет вспоминать это до конца жизни.

Через мгновение Гас снова вошёл и пошёл в подвал.

Часть света погасла, но в гостиной и на кухне лампы остались включёнными.

— Я оставил питание на кухне. Здесь есть свет, работает холодильник и плита. Всё остальное отключим — сэкономим топливо.

— Спасибо, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

Он подошёл ближе и нежно провёл пальцами по моему подбородку.

— Стрекоза, я всегда рядом, если понадобится помощь. Тебе стоит лишь сказать. Мы с Клем никуда не уедем. Останемся с тобой, пока не пройдёт буря. Ладно?

Я кивнула, с трудом сдерживая слёзы. Чёртовы гормоны беременности.

— А теперь перекус?

Не дожидаясь ответа, он удалился. Вернулся с миской Chex Mix (Chex Mix — это солёная хрустящая смесь закусок, обычно включающая злаковые хлопья Chex, крендельки, орешки и гренки, приправленные специями.) другой — с зелёным виноградом, которым я последнее время буквально одержима, и двумя бутылками воды. И колодой карт для Уно.

— Откуда виноград?

— Ты говорила, что тебя на него тянет, — пожал он плечами, усаживаясь рядом. — Так что я закупился впрок.

Я прищурилась, приподняв бровь.

— На случай если я вдруг окажусь у тебя дома?

— Именно. Моя задача — чтобы ты и фасолинка были сыты.

— Это совсем не твоя задача, — буркнула я, уже запихивая виноград в рот.

Он только покачал головой, как будто снисходительно соглашался с капризами.

— Уно?

Я схватила всю миску с виноградом и прижала к груди. Он был такой вкусный, что хотелось плакать.

— У меня идея получше. Правда или действие?

Он с довольной ухмылкой хлопнул в ладони и потёр руки.

— Поехали, Стрекоза. Я первый. Правда или действие?

— Правда, — сказала я, выпрямив спину, хотя тут же пожалела, что ввязалась.

— Зачем ты купила этот огромный дом?

О, это был не такой провокационный вопрос, как я ожидала. Я-то думала, он сразу полезет в мои запутанные чувства к нему и его участию в моей беременности.

— Официально? — переспросила я. — Как инвестицию. Я давно хотела недвижимость в штате Мэн. А дом был просто шикарный.

Мне хотелось устраивать семейные праздники с племянницами и племянником. И этот дом, с озером, причалом и лодочным сараем, идеально подходил. Я многое упустила в их жизни, и теперь хотела создавать воспоминания.

— Он и правда огромный.

Я пожала плечами.

— Выбора особо не было.

— А неофициальная причина?

Сжав губы, я опустила голову.

— Моя сестра.

Он напрягся рядом.

— Селин в порядке?

— Вроде как, — глубоко вдохнула я, а потом выдохнула. — Когда-нибудь она уйдёт от этого живого куска дерьма, за которого вышла. И я хочу, чтобы у неё было куда пойти. В красивый, уютный дом, где она с детьми будет в безопасности.

Гас накрыл мою ладонь своей и сжал.

— Он её бьёт? — спросил он тихо, серьёзно. — Скажи мне.

Я покачала головой.

— Прямых доказательств нет, — объяснила я. — Но, судя по тому, что я видела, думаю, да. Эмоционально — точно. Он относится к ней как к мусору, на детей почти не обращает внимания, всё время либо играет в гольф, либо торчит в стрип-клубах.

— Ого, — сухо заметил Гас. — Просто принц на белом коне.

— Селин пришлось пройти через кучу дерьма. Но я всем сердцем верю, что однажды она уйдёт от него. Не ради себя — на себя ей наплевать. Но ради детей она это сделает. И я буду готова помочь, когда это случится.

Что я не сказала вслух — так это то, как остро чувствовала вину. Когда я уехала в колледж, она была совсем ребёнком. Только-только пошла в первый класс старшей школы. Без мамы, без старшей сестры, без никого, кто помог бы справиться со всеми трудностями взросления.

— Она была хорошей дочерью, — объяснила я. — Делала всё, что папа велел. Так и вышла за сына его старого друга — у того как раз была лесопилка, с которой папа много лет вёл дела.

— Осталась в городе, родила детей, ни разу не оступилась. Но несчастлива. Хотя умеет держаться, умеет улыбаться ради детей.

Гас молчал, прижав большой палец к губам, задумавшись.

— Не вини себя, — наконец сказал он мягко. — Ты и так всё на себе тащишь. А если ты её любишь, поддерживаешь и её, и этих замечательных ребятишек, то значит, всё будет хорошо.

Я машинально положила руку на живот. Живота ещё и близко не было видно, но я всё чаще ловила себя на этом движении.

— Теперь моя очередь. Правда или действие?

— Правда.

— Ладно. Почему ты до сих пор не женат и без кучи детей?

— Просто не сложилось, — сказал он, отводя взгляд.

— Враки. Посмотри на себя. — Я обвела его рукой сверху донизу. — Ты самый завидный жених северного Мэна. Ответственный, надёжный, до смешного привлекательный. Как ни одна женщина до сих пор тебя не окольцевала?

— Привлекательный?

Его лицо озарилось улыбкой.

— Я сказала: до смешного привлекательный, — поправила я. — А теперь отвечай нормально.

— Можно я возьму «действие»? — спросил он, разворачиваясь ко мне.

Я скрестила руки.

— Нет. Говори.

Он прикусил губу, взгляд метался по комнате. Я видела, как он обдумывает, что именно сказать.

И вот, наконец, он поднял глаза. Лицо было серьёзным до предела.

— Потому что я ждал тебя.

У меня в груди что-то оборвалось, но вслух я лишь громко и нарочито изобразила, что меня сейчас стошнит.

— Серьёзно? Ты думаешь, я в это поверю?

Он опустил голову и покачал ею.

— Это правда. Даже неосознанно. После развода я был уверен, что ты вернёшься. Ждал тебя, строил в голове миллион теорий, как и когда ты появишься снова. Потом это угасло, и я заставил себя двигаться дальше.

Это было больно. Логикой я понимала, что у него были другие женщины — я ведь тоже не жила в монастыре. Но мысль о том, что он был не со мной, по-прежнему вызывала во мне ярость. Всё во мне кричало: он мой. Как бы давно это ни было, я всё равно ощущала, что он принадлежит мне.

Приходилось себя одёргивать. Он был моим. Когда-то. Но уже давно — нет.

И всё же сейчас казалось, будто мы снова там, где и должны быть. Эта лёгкость между нами, отсутствие привычного напряжения — всё это раздражало. Я столько сил потратила, чтобы перестать его ненавидеть. Столько лет убеждала себя, что он был ошибкой юности. Что я просто выдумала нашу химию. Что мы несовместимы, и в ту пору я просто была в отчаянии и уцепилась за него, как за эмоциональный спасательный круг, а не настоящего партнёра.

Но ни одна из этих историй, которыми я себя кормила, не была правдой. А сейчас правда врезалась в меня, как пощёчина. Между нами было что-то. Иное. Более взрослое. Более зрелое, чем всё, что мы разделяли тогда.

И теперь мне придётся как-то справляться с этой связью. С этим притяжением, независимо от того, насколько я не хочу, чтобы оно снова всё усложнило.

— Я мог бы сказать, что просто слишком много работал. Проводил всё время в лесу или строил дом, а на свидания не хватало сил. Но это была бы ложь. На терапии я учусь признавать свои чувства. И один из самых главных выводов — я никогда не хотел никого так сильно, как тебя.

Я ахнула. Я не была готова к такой честности. Не была готова к тем чувствам, которые его слова вскрыли во мне.

Он придвинулся ближе и убрал прядь волос с моего лица.

— Ты была у меня. И пусть всего на мгновение, но это было идеально. Я был слишком молод и слишком глуп, чтобы понять, как сохранить тебя навсегда. Но теперь, если выпадет шанс… Я клянусь, больше я такую ошибку не повторю.

Может, это было из-за стресса от бури. Или из-за гормонов беременности. А может, из-за той уязвимости, что читалась в его глазах.

Но я поверила ему.

А потом, прежде чем успела передумать, я поцеловала его.