Заноза с топором

Глава 34

Хлоя

Сердце колотилось так, что я почти не слышала, как стучат колёса по дороге. Я мчалась к своей машине, сжимая телефон в руке. Этот ублюдок. Он за всё ответит. Никто не смеет причинять боль моей сестре или её детям и остаться безнаказанным.

— Просто сохраняй спокойствие, — сказала я Селин. — Я уже еду. Где дети?

Она всхлипнула, затем всосала воздух сквозь нос.

— Все трое в ванной. Я велела им запереть дверь.

Её голос дрожал так сильно, что я едва разбирала слова.

Внутри поднималась ярость. Я дала ему шанс. Опустила свою защиту.

Я приехала сюда, чтобы помочь ей. Чтобы быть опорой. А потом так увлеклась собственной драмой, что не заметила, что творится у неё под носом.

— Просто дыши, — сказала я, стараясь говорить ровно, несмотря на то, что ехала по шоссе со скоростью выше разрешённой. — Позвони в полицию.

— Нет! — воскликнула она. — Я не могу. Это всё только усугубит.

Я взглянула на небо, будто обращаясь к маме. Попросила дать Селин сил уйти. Понять наконец, что ей нужно бежать от этого урода и дать своим детям ту жизнь, которую они заслуживают. Ей нужна была полиция, запретительный ордер, хороший адвокат. Я могла бы помочь почти со всем — но не раньше, чем она сделает первый шаг.

— Я и подумать не могла, что он может быть опасен… — рыдала она. — Да, он кричал, вечно обвинял меня в чём попало, но такое…

Руки дрожали, я сжимала руль, пытаясь не свернуть с дороги. Я хотела, чтобы он сдох. Мои инстинкты никогда меня не подводили, и я давно чувствовала, что он — настоящий абьюзер. Но она ни разу прямо не сказала об этом. Я слишком сильно надавила? Или, наоборот, недостаточно?

— Тебе нужно либо забрать детей и уйти из дома, либо вызвать полицию. Мы не знаем, вернётся ли он.

На несколько минут повисла тишина, пока Селин пыталась успокоиться. Дыхание выравнивалось, становилось ровнее.

— Я пойду за детьми, — наконец сказала она.

Лучше бы она оставалась на линии, но им сейчас нужнее была она. Дети, скорее всего, напуганы до смерти.

— Хорошо. Я буду через десять минут. Дыши ровно.

— Мне страшно, — прошептала она, и в её голосе послышались интонации той маленькой девочки, какой она была когда-то.

— Селин, я тебя люблю. И детей твоих люблю. Пожалуйста, умоляю тебя, позвони в полицию. Я останусь на линии, пока ты это делаешь. Неважно, что он тебе говорил или что делал. Граница перейдена, пути назад нет. Пора быть сильной.

— Я не знаю, смогу ли… — прошептала она сквозь слёзы.

— Я верю в тебя, — сказала я. — Ты — вылитая мама. И если бы она была здесь, она сказала бы тебе то же самое. Ты невероятная. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. И ты не одна.

— Хорошо… — её голос был тонким и слабым. — Люблю тебя.

— Я тебя тоже, — прошептала я, и сердце сжалось.

Я осталась на линии, пока она звонила. Несколько минут в телефоне была тишина, и, когда она наконец вернулась, голос уже дрожал меньше.

— Полиция в пути. Я должна это закончить.

Я почувствовала, как меня накрывает волна гордости за неё.

— Если кто и справится — так это ты. И ты не одна.

Мы оставались на связи, пока я не услышала сирены на фоне. Облегчение буквально разлилось по венам.

— Хорошо, — сказала я. — Иди, поговори с полицейскими. Я скоро буду.

Меня разрывало изнутри от вины, пока я мчалась по извилистой горной дороге. Я вернулась в Мэн, чтобы восстановить связь с ней, поддержать так, как она этого заслуживает. А в итоге увязла в своих делах — Гас, Hebert Timber, беременность…

Меня затошнило от одной мысли о том, что могло случиться этой ночью. Я поклялась, что никогда больше не позволю этому повториться.

К вине прибавилась тошнота. Желудок скрутило. Вот чёрт. Солнце почти село, начинало темнеть. Не самое лучшее время, чтобы останавливаться на лесной дороге, но выбирать не приходилось — еда с фестиваля явно собиралась вернуться наружу.

Я сбросила скорость и свернула на обочину. Она была узкой — дорога шла прямо через лес, — но это был единственный выход. Как только машина остановилась, я поставила её на ручник, распахнула дверь и выскочила, чтобы блевануть.

Это был новый уровень дна. Я стояла здесь, трясущаяся, перепуганная, вытошненная — и те, кого я люблю, в опасности.

Селин нуждалась во мне, а я стояла тут, согнувшись, с судорогами в животе. Да, с ней уже полиция. Она в безопасности. Я это знала. Но от этого не становилось легче.

У меня ведь был план, чёрт возьми.

Я всегда была организованной, чёткой, методичной.

Как всё так пошло к черту?

Я вцепилась в бампер, наклонилась и вырвала ещё раз. Прекрасное напоминание: я далеко не неуязвима.

Наконец, почувствовав, что могу продолжить путь, я выпрямилась. И в тот же момент у меня всё внутри оборвалось.

Чёрт.

В десяти шагах от меня, прямо посреди дороги, стоял лось. И не просто лось — огромный.

Меня затрясло. Это было плохо. Очень плохо.

Самец с огромными раскидистыми рогами, который, правда, выглядел скорее любопытным, чем агрессивным.

Я медленно начала обходить машину спереди.

Он следит за мной?

Он не сдвинулся с места, и я продолжала ползти вдоль машины, не сводя с него глаз, прижимаясь к кузову, пока не добралась до двери со стороны пассажира. Сердце колотилось. Я вскочила внутрь, захлопнула дверь и тут же нажала на блокировку замков.

Когда я выглянула вперёд — он всё ещё смотрел на меня.

И тут я сорвалась. Крики, слёзы, удары ногами.

— Что за хрень?! — заорала я. Мне нужно ехать, чёрт побери!

Я опустила окно. Наверное, это была ужасная идея, но я уже не контролировала свои действия.

— Почему всё должно быть таким дерьмом?! — закричала я в темноту. — Почему у меня ничего не получается? Всё, что я делаю — это рвота, тревога и бесконечная паника!

Я врезала кулаком по рулю. Один раз. Потом ещё. Господи, почему я не могу собраться? Что со мной не так?

Моя сестра нуждается во мне, а я застряла здесь, пленница какого-то сраного лося.

— Всё говно! — заорала я на него.

Он остался совершенно невозмутим. Тварь.

Слёзы катились по щекам, пока я откинулась назад в кресло. Чувство, что я теряю контроль над собой, будто засасывало. У меня не было времени на нервный срыв у обочины. Селин нужна была мне. Но этот лось всё ещё стоял на дороге, как проклятый судья моей беспомощности.

Что мне, чёрт возьми, делать?

Внутри бурлила злость, разочарование, бессилие. Я схватила телефон и набрала номер Гаса.

— Слава богу. Я уже с ума схожу, — услышала я его встревоженный голос.

Чёрт. Сердце сжалось. В своей спешке я даже не подумала, что он, заметив моё исчезновение, испугается до смерти.

Гас всегда был опорой. Надёжный, уравновешенный. А я всё продолжала сопротивляться желанию положиться на него. Почему? Мы ждали ребёнка. И несмотря на наше запутанное прошлое, я его любила.

И вдруг меня накрыло.

Проблема — во мне.

Я — тот самый мудак.

Он ни разу не дал повода сомневаться в себе. Ни разу не поколебал своей привязанности ко мне или к ребёнку. А я держала его на расстоянии и отказывалась опереться на него. Волочила за собой старые страхи и обиды, врываясь с ними в новое начало. И в этот раз я рисковала не только собой, но и нашим ребёнком.

Пора было взять себя в руки.

— Мне нужна твоя помощь, — выдавила я сквозь слёзы.

— Всё, что угодно. Где ты?

Я глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Я на 16-й трассе. Селин позвонила. Донни накинулся на Джулиана, она вмешалась.

— Чёрт…

— Я еду к ней. Он ушёл, но может вернуться.

— Ты одна? И что ты собираешься делать?

Он был прав. Моё появление может всё только усугубить.

— Там полиция. И ей всё равно нужна я.

— Я выезжаю. Только пообещай, что не станешь рисковать. — Его голос был спокойным, чётким. Таким противоположным моей истерике.

— Мне страшно, — прошептала я. — Страшно из-за всего.

— Я знаю, Стрекоза. Но вместе мы справимся с чем угодно. Просто береги себя.

— Я тебя люблю, — выпалила я.

А потом сразу же повесила трубку.

Прекрасно. Только мне могло прийти в голову признаться в любви посреди истерики и дорожного кошмара.

И как вишенка на торте — лось всё ещё стоял посреди дороги.

А мои родные нуждались во мне.

К чёрту.

Я распахнула дверь машины и вышла.

— Убирайся с грёбаной дороги! — заорала я, потрясая кулаком в воздухе, как сумасшедшая. — Моей сестре нужна помощь, так что проваливай со своей лосиной задницей, пока я не снесла тебя с дороги!

Он приподнял голову — наверное, собирался перейти в атаку. Прекрасно. Я умру в позоре — как коренная жительница Мэна, которая решила накричать на лося в темноте посреди дороги. Мне поставят памятник. Как предостережение для будущих поколений.

— Думаешь, ты такой большой и крутой?! — крикнула я, пнув по колесу. — Если не уберёшься, я завтра вернусь с самым большим арбалетом, какой только найду, и засажу стрелу тебе прямиком в зад!

Я сошла с ума. Официально. Но я захлёбывалась страхом и злостью — и не могла остановиться. Да и трезво оценивать риски мне было уже не по силам.

Я только собралась набрать побольше воздуха, чтобы продолжить орать, как эта скотина вдруг развернулась и неторопливо поплелась к опушке леса. Медленно, как будто издеваясь, но всё же двигалась.

Вот и отлично.

Наконец-то хоть кто-то меня послушал.

Я нырнула обратно в машину, завела мотор и вырулила обратно на шоссе. Проезжая мимо лося, я высунула руку в окно и показала ему средний палец.

— Это ещё не конец!

У дома Селин полиция уже была внутри. Мигалки от машин заливали тьму, и от этого соседние дома казались призрачными. Господи, как хорошо, что они приехали. Гас был прав. Я не могла справляться со всем в одиночку. Нам нужна была поддержка.

Внутри Селин держала Джулиана и говорила с полицейским. Но стоило мне подойти ближе, как сердце рухнуло вниз и я застыла на месте.

Господи. Её лицо.

Одна сторона была в синяках и настолько опухшая, что её правый глаз едва было видно.

Гнев накрыл меня с такой силой, что я задрожала. Я протиснулась мимо офицеров и обняла сестру и Джулиана, крепко, так, как только могла.

Я хотела бы выстроить вокруг них силовое поле. Защитить от всего зла этого мира. Я могла бы прожить ещё сто лет и всё равно не забыть, как выглядело избитое лицо моей сестры. И я поклялась: сделаю всё, чтобы её защитить.

— Я здесь, — прошептала я в её спутанные волосы.

— Мне так стыдно… — всхлипывала она, едва выговаривая слова.

Чем дольше я держала её, тем сильнее кипела ярость. Я отстранилась и повернулась к полицейскому — пожилому мужчине с добрым лицом.

— Как ей оформить запретительный ордер?

— Мы можем начать оформление уже сегодня.

— Отлично. — Я гладила сестру по волосам, пока она плакала у меня на плече. — Можно мне забрать их к себе?

— У нас ещё несколько вопросов, но потом — да.

Офицер только вернулся к допросу Селин, как в дом вошёл Гас — весь с виду мрачный и грозный.

Но стоило ему встретиться со мной взглядом, как он тут же смягчился.

Слегка кивнув, он направился прямо к Элли и Мэгги, которые сидели на диване, дрожа и плача. Он опустился перед ними на колени и начал рассказывать им смешную историю — про то, как Клементина гонялась за белкой.

— Селин, — мягко сказала я. — Я возьму Джулиана. А ты иди и сядь с офицером Хьюзом, заполни бумаги. Это нужно сделать.

Со вздохом она передала мне сына.

Я усадила его на бедро, он тут же засунул палец в рот и уткнулся лбом мне в плечо. Я подошла туда, где Гас уже развеселил девочек до истерики.

Свободной рукой я достала телефон и отправила сообщение своим адвокатам. Они работали круглосуточно и были настоящими акулами. Уже завтра у нас будет лучший юрист по семейному праву в штате Мэн — чтобы эта мразь никогда больше не подошёл к моей сестре и её детям.

— Ребята, хотите устроить ночёвку у меня дома? — спросила я.

Девочки тут же оживились.

— Мы сможем снова развести костёр у озера? — спросила Мэгги.

Я кивнула.

— Я могу заехать в магазин и купить всё для сморс (*S'mores — это десерт из жареного маршмеллоу и шоколада, зажатых между двумя крекерами.), если хочешь, — предложил Гас.

Девчонки взвизгнули от восторга в унисон. Господи, этот мужчина. Я смотрела на него и волна любви накрыла с такой силой, что я едва не пошатнулась.

Он был огромный, бородатый, внушительный. Но сидел на полу, строил рожицы детям, отвлекал их и уничтожал страх — в самую страшную ночь их жизни.

— Только без коричных крекеров, — сказал вдруг Джулиан. — Я их ненавижу. Хочу мёдовые.

Я выпрямилась, как по команде. Он почти никогда не говорил, особенно с незнакомыми.

— Конечно, малыш. Мёдовые — сто раз вкуснее.

Он кивнул и снова прижался ко мне.

— Давайте пойдём и соберём вещи, — предложила я, глянув на Селин, которая всё ещё разговаривала с полицией. Желудок сжался, когда я вновь взглянула на её лицо. Надеюсь, она подаст заявление.

— А потом устроим самую весёлую ночёвку на свете.

Девочки закивали и бросились в комнату. Мы собрали рюкзаки, нашли любимое одеялко Джулиана, его пижаму и игрушки.

Гас помог загрузить всё в мою машину и собрал у детей заказы на вредную еду. С каждой минутой «ночёвка» превращалась в грандиозный праздник. Гас уже составлял список в телефоне, куда вошли все возможные сладкие хлопья для завтрака, а девочки спорили, какой фильм мы будем смотреть. Пока что лидировал Энканто.

Когда Селин закончила с полицией, с указаниями заехать утром в участок, чтобы закончить заявление и оформить документы, дети уже сидели в машине, готовые к приключению, и сияли от нетерпения.

— Спасибо, — прошептала я Гасу, обвивая его талию рукой.

— Всё что угодно, — мягко ответил он, уткнувшись губами в мои волосы. — Только скажи, Стрекоза. Я сделаю всё.