Заноза с топором

Глава 7

Хлоя

— Ты уверена? Это же какое-то безумие.

Селин переминалась с ноги на ногу, раскачиваясь из стороны в сторону, пока Джулиан не слезал с неё. Мой милый племяш был как прилипала. С самого рождения. В четыре года он уже почти перерос мамины руки, но всё чаще оказывался у неё на руках. В своих любимых пижамах с Человеком-пауком, выцветших от бесконечных стирок, он уткнулся лицом ей в шею.

Я восхищалась сестрой. Она умела дарить каждому ощущение, что он особенный. Как и сейчас — полностью сосредоточена на разговоре со мной, при этом нежно обнимает сына.

И она была красива. Та самая естественная красота, о которой мечтают женщины. Аккуратный курносый нос, высокие скулы, круглые голубые глаза. Она была копией нашей мамы, вплоть до ямочки на левой щеке. У меня волосы были огненно-рыжими, у неё — клубнично-русыми.

Это отражало наши характеры. Она была добрая, мягкая, легкая на подъём.

Я — более суровая версия: острый подбородок, изогнутые брови, темные глаза.

Наши дороги разошлись. Я уехала на западное побережье, поступила в университет, построила успешную карьеру.

Она осталась рядом с домом и вышла замуж меньше чем через месяц после того, как получила диплом учителя. Хотя, если честно, Донни Уиттиер был ещё тем «подарком». Даже сегодня, когда я спросила, где он, Селин ответила, что он «на работе». Сомнительно. Его семья владела последней частной лесопилкой в штате Мэн. Он вырос с серебряной ложкой в одном месте, и сейчас, скорее всего, наслаждался обедом в стрип-клубе. Конечно, я такого не говорила. Про её никудышного, равнодушного мужа я давно научилась держать язык за зубами. Мои попытки влезть с советами однажды уже вбили клин между нами, и я не собиралась рисковать этим снова.

Селин была доброй, заботливой, любящей версией меня. С чистой кожей, кучей подруг и врождённым чувством стиля, за которым кто-нибудь точно бы завёл инстаграм-аккаунт.

Я тратила кучу времени и денег, чтобы выглядеть хоть вполовину так же хорошо, как она после пробуждения. Но давным-давно закопала в себе любую зависть.

У нас были совершенно разные жизни.

Я всё ближе подходила к мысли, что никогда не стану матерью. В большинство дней я могла принять это. Но бывали моменты, когда боль накрывала с головой. И сейчас, когда Селин гладила волосы Джулиана, эта боль разрасталась сильнее.

В свои двадцать я горела нездоровой смесью амбиций и злости. Гнала себя вперед, много работала и еще больше развлекалась. Я жила ради поездок и новых впечатлений.

А потом пришли тридцать. И я начала чувствовать это тянущее ощущение. Сначала — почти незаметное. Едва уловимое. Как шорох в груди, когда видишь женщину, играющую с детьми в парке, или пару, с улыбкой пытающуюся справиться с шумной детворой в ресторане.

Понадобились годы, чтобы я смогла признаться себе: я хочу этого. Я хочу быть мамой. Хочу любить — без условий, полностью.

Я уже многое испытала. Пожила, попутешествовала, и мне чертовски повезло.

Но теперь, глядя в будущее, я чувствовала этот зов тела гораздо сильнее. Почти каждый день.

Карл с Джей-Джей всё уговаривали меня завести собаку. Карл слишком хорошо меня чувствовал. Он понял мою тоску раньше, чем я сама, хоть и был двадцатилетним парнем, который вряд ли понимал её суть.

Я была близка. Годами говорила о собаке. Конечно, собака — это не ребёнок. Но я обещала себе, что однажды у меня появится четвероногий друг, когда я, наконец, обоснуюсь.

Но я ведь так и не обосновалась, правда?

Даже сейчас. Да, я купила дом. Но не собиралась здесь задерживаться. Не только из-за ужасных зим в штате Мэн, но и потому, что работа приведет меня в другое место. Мои партнёры уже не те — они не хотели больше мотаться по всему миру на месяцы.

А мне ещё лет десять ездить и вкалывать без остановки. Так что пока — баловать племянников и племянницу. Этого должно хватить.

И я собиралась насладиться каждым мгновением этого лета. Поддержать Селин так, как она того заслуживает, и впитать каждую минуту с этими невероятными детьми.

Я подошла ближе и обняла сестру, она поцеловала меня в щеку.

Говорят, к старости человек получает лицо, которого заслуживает. Селин была такой доброй, такой светлой, такой любящей, что заслуживала сиять вечно.

Я верила в это, но сама мысль о её старении заставляла думать о маме. Как бы она выглядела сейчас, если бы ей довелось состариться? Если бы она не ушла, когда ей было чуть за сорок? Я закрыла глаза и увидела её, как всегда вижу, и сердце болезненно сжалось.

Всё, что говорят о горе — чепуха. Оно не уходит. Не становится меньше. Просто ты учишься таскать его с собой каждый день.

Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на траве, деревьях и небе. Это была техника, которую мне когда-то показала терапевт — когда воронка горя становилась слишком мощной, чтобы её игнорировать. Я смотрела, как Элли и Мэгги бегают по двору, играя в какую-то вымышленную игру с драконами. Трудно было поверить, что Элли уже девять и она почти с меня ростом. Я обожала этих детей. Хотя мысль о собственных детях я давно отпустила, я поклялась, что всегда буду рядом с ними, буду заботиться, что бы ни случилось.

У каждой уже был приличный счёт на учёбу, но куда важнее было проводить с ними время. И прямо сейчас я пообещала себе: буду рядом чаще. А когда, как не этим летом, начать?

Я снова повернулась к Селин, которая с ожиданием смотрела на меня.

— Куда ты только что улетела? — спросила она.

Я проигнорировала вопрос. Не хотела признавать, что иногда меня просто уносит — и я с трудом возвращаюсь обратно.

— Всё идёт нормально, — заверила я её. — Конечно, завтра ко мне приезжает ФБР, но я справляюсь.

По идее, я должна была быть в офисе, встречаться с юристами, которые прибыли накануне и готовились к встрече с федералами. Но я была слишком не в себе. Так что вместо этого села за руль и за полчаса добралась до дома сестры, отчаянно пытаясь перезагрузиться.

Объятия детей и угощения из новой милой пекарни в городе сделали своё дело — я улыбалась, как и знала, что буду. Я даже запихала пару имбирных печений себе в рот прямо за рулём. Да, я действительно это сделала.

Селин убрала с шеи длинные волосы — влажность сегодня стояла жуткая.

— Вот, — я протянула ей резинку, которую носила на запястье.

Она улыбнулась.

— У тебя всегда всё с собой.

Я пожала плечами.

— Девяностые, что с меня взять?

Селин кивнула и, держа сына на руках, ловко одной рукой убрала волосы назад — ещё один её маминый ниндзя-приём.

— Не уходи от темы. Хло, ты купила лесозаготовительную компанию? И ею теперь занимается ФБР? — Интонация в конце сделала её слова больше похожими на вопрос.

— Эм... Это моя работа. Инвестирую в древесину. Ценный ресурс.

Она устало опустила плечи и посмотрела на меня с укором.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Она покачивала Джулиана, который всё ещё утыкался лицом ей в шею.

— Почему именно эта компания? Почему сейчас?

Я равнодушно пожала плечами.

— Хорошая инвестиция.

— Джулиан, закрой ушки.

Он сразу прикрыл маленькими ладошками голову.

— Хрень собачья, — процедила она. — Ты купила её, потому что это главный конкурент нашей семьи, и ты знала, что это взбесит папу и дедушку.

И ведь она не ошибалась. Совсем.

Я повела плечами и сглотнула, подавляя подступающий стыд.

— Не совсем.

— Или... — Она поджала губы. — Ты купила её потому, что она принадлежала твоему бывшему мужу?

Джулиан оторвался от её плеча.

— Мам, ты говорила, что у тёти Ло нет мужа.

— У меня и нет, — сказала я, улыбаясь ему. — Уже нет.

Селин закатила глаза.

Я бросила на неё раздражённый взгляд. Мой скоротечный брак был тайной. Всего пара человек на всей планете знали, что мы с Гасом действительно были женаты. Моя жизнь и без того была достаточно запутанной. Последнее, чего мне хотелось — это оказаться предметом сплетен в маленьком городке.

— Надеюсь, это не какая-то хитроумная схема мести, — сказала она, уголки её губ опустились. — Я за тебя волнуюсь.

Типично для Селин — сразу думать о самом драматичном.

— Ты просто начиталась своих тёмных романов.

Она поправила Джулиана на бедре и посмотрела на меня исподлобья.

— Скажи, что я не права, Хло.

— Я купила её не из мести, — пробормотала я, опустив голову. Чёрт. Я не могла смотреть ей в глаза, поэтому уставилась на свои новые кроссовки. Редко когда я отказывалась от каблуков, но сегодня, зная, что буду бегать с детьми, сменила туфли. — Не только из мести.

— Ха! — воскликнула Селин, напугав Джулиана. — Призналась!

Нет смысла врать сестре. Она меня знала слишком хорошо. А я, в конце концов, взрослая. Деловая женщина, которая умела добиваться своего. Пора брать на себя ответственность.

— Ладно. Вложилась в последний момент, возможно, переплатила. Может быть.

Она удовлетворённо усмехнулась.

— И да, выражение его лица на сделке стоило каждой потраченной копейки. Чёрт, да, стоило.

Теперь Селин хихикала в полный голос.

— И было невероятно приятно купить крупнейшую частную лесозаготовительную компанию в штате Мэн. Особенно учитывая, что всё детство дедушка твердил мне, что девушкам не место в этом бизнесе.

— К чёрту патриархат! — воскликнула Селин, вскинув кулак.

— Мам, — укоризненно произнёс Джулиан.

— Прости, малыш, — пропела она, поглаживая его по голове. Когда он снова уютно устроился у неё на плече, она взглянула на меня с теплотой. — Я тобой горжусь.

Я пожала плечами.

— Это непросто. Особенно без партнёров. Но в этом и заключается моя работа. Я всё быстро приведу в порядок. У меня тысячи гектаров земли, доля в Золотой дороге, целый комплекс с самым современным оборудованием, включая, между прочим, взлётную полосу и вертолётную площадку. Безумие.

— Ты такая крутая. Но ты же даже не живешь здесь. Как собираешься всем этим управлять?

— Я живу здесь, — сказала я. — Дом купила.

Селин покачала головой, нахмурившисьТ

— Ты этого не сделала.

— Сделала, — кивнула я. — Перед тобой — владелица роскошного дома у воды на озере Миллинокет.

— В Лавелле? — Её лицо исказилось от отвращения.

Хартсборо и Лавелл были двумя крупнейшими городками в этом районе, оба полностью завязаны на лесопромышленности.

Когда мы были детьми, Лавелл процветал — с красивой площадью и оживлёнными городскими фестивалями. У них был великолепный берег озера, парки и вид на горы.

А Хартсборо всегда был его захудалым кузеном.

У всех нас был стойкий комплекс на тему Лавелла. И не зря. Это был более приятный для жизни город, и его жители вели себя так, будто стоили дороже остальных.

Не то чтобы наша семья бедствовала — наоборот, семейный бизнес обеспечивал нам хорошую жизнь. Но исторически Лебланы были родом из Хартсборо. Мы держались своих и были преданы им.

— Не могу в это поверить, — сказала Селин. — Да плевать на вертолётную площадку. Теперь точно ясно — ты зазвездилась. Лавелл? Что, теперь будешь пить чай с мизинчиком кверху?

Я не смогла сдержать смех от этой картины.

— Сейчас там всё уже не так, — заверила я её. — Им тоже досталось. А у нас озера нет, так что всё логично.

— Дом у озера? — передразнила она.

— Эй, я купила этот гигантский дом не просто так, а чтобы устроить офигенное лето с племяшками и племянником. У него, между прочим, даже лодка в комплекте шла.

— Ты их совсем разбалуешь, — пробурчала она.

— Уже, — расплылась я в улыбке и позвала Элли и Мэгги. — Девчонки, слышали? Я купила дом на озере Миллинокет! С личным пляжем, причалом и, да-да, с лодкой!

Визг моих племянниц был таким оглушительным, что мне пришлось прикрыть уши.

Мэгги подпрыгивала на месте.

— Ты лучшая тётя на свете!

— У тебя есть тот батут на воде? — Элли вцепилась в мою руку. — О боже, можно мы будем жить с тобой?

— Ну пожалуйста? У тебя есть свободные спальни? У нас дома скукота.

Я с торжествующей ухмылкой посмотрела на сестру, а она в ответ показала мне язык.

— В основном доме пять спален, — сказала я, так широко улыбаясь, что аж щёки заболели. — Плюс два гостевых домика.

Снова визг и прыжки.

— Можно покататься на лодке?

— Конечно, — сказала я. — Хотите в выходные?

Джулиан выбрался из маминых объятий и побежал за сёстрами обратно во двор.

Мы с Селин устроились в плетёных креслах на веранде.

Она размяла плечи и посмотрела на меня с тревогой.

— Ты говорила, что пробудешь тут всего пару месяцев, а в итоге купила целый дом?

— Пока вы с детьми будете проводить лето на озере, я займусь перестройкой компании. А осенью — уеду.

— Но целый особняк? — Она протянула мне банку газировки, которую вынесла, когда я приехала.

— Хорошая инвестиция, — я открыла банку, радуясь, что она ещё холодная. — И мне нужно было место для Джей-Джея и Карла.

— Ну конечно, ты притащила свою мини-команду.

— Я без них не путешествую. И, между прочим, они не просто команда, — я усмехнулась. — Это уважаемые коллеги. Без них я бы не справилась с реализацией всего, что задумала для этой компании. Мы — команда. Небольшая, живая и, по сути, почти семья. Но мы доведём дело до конца.

Селин скрестила ноги и наклонилась ко мне, в глазах играла насмешливая искорка.

— Так расскажи, в чём твой великий план? Развалить компанию в пыль, чтобы отомстить Гасу?

— Ты злобная, — сказала я, театрально схватившись за невидимые жемчужины на шее. — Я не хочу ему мстить.

— Брехня, — кашлянула она. — Ты так и не пережила его предательство. Не ври мне. Я тебя насквозь вижу.

Правда в том, что я действительно не пережила. Как бы ни старалась. Но я и виду не подам.

— Я взрослая, Селин. И успешная бизнесвумен. Нравится ли он мне? Нет, совершенно. Но то, что я выкупила его семейную, опозоренную компанию, которую он всю жизнь мечтал возглавить... Я ведь тоже человек. И да, это был один из лучших моментов в моей жизни. Но я действительно намерена сделать из неё прибыльное дело.

— О, весело. — Она кивнула, хитро прищурившись. — Теперь ты врёшь самой себе.

— В штате Мэн почти не развивают устойчивую лесозаготовку. С этими активами и нашей командной экспертизой мы можем модернизировать бизнес, сделать его стабильной основой для местной экономики на десятилетия вперёд.

— Звучит красиво. Но я тебя знаю лучше, чем ты думаешь. У тебя чёрное сердце, полное жажды мести и крови.

И, надо признать, она была не совсем неправа. Увидев Гаса после двадцати лет, я определённо испытала... эмоции. Хотя, конечно, никогда бы в этом не призналась. Даже ей.

— Хотя бы признай, что ты хочешь досадить дедушке.

— Ему уже за восемьдесят, и он восстанавливается после инфаркта, — вздохнула я.

Я бы никогда не пожелала зла ни семье, ни их бизнесу. Более того, я не раз предлагала помощь — займы, консультантов, оборудование. Но они были слишком горды, чтобы её принять. Дедушка с самого детства ясно дал понять: женщине не место в семейном деле. Лес — для мужчин, говорил он.

Ни Седрик, ни Кэлвин не проявляли интереса к управлению.

Моим младшим братьям вообще не хватало направления в жизни. А папа до сих пор не мог простить Седрику, что тот бросил юридическую школу.

В основном они тренировались и участвовали в соревнованиях по лесоспорту. Не то чтобы я критиковала их трудовую этику или талант — оба прошли отбор в профессиональный тур, но ни один пока не добился такого успеха, чтобы сделать из этого полноценную карьеру.

Это означало, что у папы не было сына, готового взять на себя ответственность за семейное наследие. А вот дочь, которая была готова, его не устраивала — даже мысли такой не допускал.

Перед глазами вспыхнули воспоминания о постоянной критике, о его ярости, когда я проявляла хоть какие-то эмоции после смерти мамы. О том, как он оттолкнул меня, ни разу не признав ни мои усилия, ни мои успехи.

Это была живая, незаживающая рана, но я давно постаралась выкинуть её из головы. У меня оставалось слишком много незавершённого в штате Мэн, и я точно знала — ждать какого-то примирения или признания было бесполезно.

История всей моей жизни. Раз за разом мужчины, которым я доверяла и которых любила, разочаровывали меня. Ничего особенного — таких историй тысячи.

К несчастью, с Гасом Эбертом всё оказалось сложнее, чем я ожидала. В моём воображении, когда я появлялась, он должен был струхнуть, поддакивать каждому моему слову и потихоньку исчезнуть на заднем плане, пока я вершила великие дела.

На деле же он был везде. Вмешивался в каждый мой шаг, вечно хмурился, открыто выражал своё недовольство... и спасал меня на городских собраниях. Ублюдок.

Но Хло Леблан, которая вернулась, уже не та хрупкая девочка, что уезжала отсюда. Нет, теперь я была жёсткой. Сильной, злой и целеустремлённой как никогда.

У меня были цели. И никто, особенно бывший муж, не встанет у меня на пути.