Зеленая ведьма: Сад для дракона

Глава 19. Чаша ветров

Флорен

Его губы были тёплыми, твёрдыми, и в них не было ни капли той ярости, что так часто звучала в его голосе. Только тихая, почти робкая уверенность — и бездна обещания, от которого кружилась голова и бешено стучало сердце. Когда он оторвался, прижав лоб к моему, мир сузился до точки — до его дыхания, смешавшегося с моим, до тепла его ладони, всё ещё сжимающей мою руку.

Он смотрел на меня, и в золотых глазах, всегда таких отстранённых, горело что-то новое, сокровенное.

— Флорен, — его голос был тише шелеста листьев над нами, — есть вещи, которые нельзя объяснить словами. Хочешь... я покажу. Не как принц. Как я есть.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял ком, а по щекам катились предательские слёзы — не от горя, а от этого внезапного, всесокрушающего облегчения. Я не была одинока в этом безумии. Он был здесь. И он был таким же потерянным, таким же напуганным этой связью, как и я.

Нимбус, проснувшись от нашего тихого волнения, поднял голову и уставился на нас. В его синих глазах-звёздах мелькнуло что-то вроде одобрения, прежде чем он снова свернулся клубком, словно давая нам понять, что его дежурство окончено.

— Завтра, — прошептал Каэльгорн, его пальцы слегка сжали мои. — После ужина. Будь готова. Одевайся тепло. И... никому ни слова.

Он поднялся, помог мне встать. Его прикосновение было твёрдым, но бережным. Ещё один, короткий поцелуй — на лоб, — и он растворился в сумерках, оставив меня одну с бушующим сердцем и Нимбусом, который теперь мурлыкал с явным самодовольством.

Следующий день прошёл в мучительном ожидании. Работа в Саду, совещания с Элвином и Мирой, даже обед с краткими вопросами от любопытных придворных — всё пролетело как в тумане. Я ловила на себе взгляд Каэльгорна во время вечерней трапезы — быстрый, полный скрытого смысла. Он кивнул почти незаметно. Я едва коснулась еды.

После ужина я вернулась в свои покои. Хэтти, заметив моё нервное состояние, помогла мне надеть простую, но тёплую одежду из тёмной шерсти и мягкие сапоги. Никаких украшений, только браслет из чешуи дракона, подаренный им, холодный и живой на запястье.

— Жди здесь, — сказала я Нимбусу, который с подозрением наблюдал за моими сборами. Он фыркнул, но остался на подушке, свернувшись в недовольный синий шарик.

Ровно в назначенный час в дверь постучали. Три чётких, тихих удара. Я открыла. В проёме стоял Каэльгорн в простом тёмном плаще, капюшон наброшен на голову, скрывая черты лица. От него веяло холодом ночи и скрытой силой.

— Идём, — сказал он коротко, и я, не задавая вопросов, шагнула за ним в коридор.

Мы шли не по главным залам, а по узким, малоизвестным переходам, мимо постов стражников, которые, завидев Каэльгорна, лишь молча отступали в тень. Он вёл меня вниз, в самые глубины замка, где воздух становился холоднее и пахло сыростью и вековым камнем. Наконец он остановился перед неприметной, обитой железом дверью в глухом коридоре. Старый, покрытый патиной ключ повернулся в замке с тихим скрежетом.

За дверью открылся узкий, вырубленный в скале тоннель. Стены были влажными, под ногами хрустел мелкий щебень. Каэльгорн зажёг небольшой магический фонарь — мягкий синий свет выхватывал из мрака неровные своды. Мы шли долго, поднимаясь всё выше. Воздух стал холодным и разрежённым, послышался шум ветра.

И вдруг тоннель закончился. Мы вышли на огромную, открытую площадку, высеченную прямо в склоне горы. Это была Чаша Ветров, как позже мне поведал Каэльгорн.

Площадка, размером с половину тронного зала, была окружена высокими, острыми пиками, будто гигантские каменные пальцы оберегали её от мира. Под ногами — гладкий, отполированный ветрами и дождями камень. Ни деревьев, ни кустов — только небо, звёзды и бесконечный, леденящий ветер, гулявший между пиками, завывая странными, почти разумными мелодиями. Отсюда открывался вид на всё королевство — внизу, в долинах, мерцали редкие огоньки поселений, а дальше простиралась чёрная бездна ночи, усеянная миллиардами звёзд. Воздух был таким чистым и холодным, что больно было дышать.

Каэльгорн сбросил плащ. Под ним была простая, облегающая одежда из тёмной ткани. Он повернулся ко мне, и его лицо в холодном свете звёзд казалось высеченным из мрамора — строгим и невероятно прекрасным.

— То, что ты видела до сих пор, Флорен, — лишь оболочка, — сказал он, и его голос звучал как-то по-новому, глубже, с лёгким металлическим отзвуком. — Долг, титул, маска правителя. Но я — не только человек. Я — наследник крови, которая старше этих гор. И сегодня я хочу показать тебе правду. Всю правду.

Он отступил на несколько шагов к центру площадки. Ветер внезапно стих, будто затаив дыхание. Воздух вокруг него начал дрожать, как над раскалёнными камнями. От его тела повалил лёгкий пар.

Я почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. Инстинкт кричал «беги», но ноги будто вросли в камень. Я могла только смотреть.

Каэльгорн зажмурился, и по его лицу пробежала судорога боли — или невероятного усилия. Кожа на его руках и шее начала темнеть, покрываясь мелкими, переливающимися в звёздном свете чешуйками цвета обсидиана и тёмного золота. Его плечи расправились, спина выгнулась. Раздался тихий, костлявый хруст — не ужасный, а... естественный, как раскрывающийся бутон.

И он начал расти.

Не как в страшных сказках — не разрывая кожу, не с кровью и рёвом. Это было похоже на таяние и новое формирование одновременно. Его фигура расплывалась в мареве искажённого воздуха, увеличиваясь, меняя пропорции. Крылья — огромные, кожистые, пронизанные тончайшим узором жилок, как листья древнего папоротника, — развернулись из его спины с тихим шелестом, будто шёлк. Хвост, длинный и гибкий, с костяным шипом на конце, волной прошёл по камню.

Через несколько мгновений — а показалось, что прошла вечность — передо мной стоял не человек, а дракон.

Он был меньше, чем те чудовища из легенд, что я представляла, но от этого не менее величественным. Размером с большой дом, он заполнил собой центр площадки. Его чешуя, чёрная как ночь, отливала глубоким золотом и тёмно-бордовым там, где на неё падал свет звёзд. Крылья, сложенные за спиной, напоминали плащ из древней кожи. Длинная, изящная шея, увенчанная рогами, плавно изгибающимися назад, как корона. И глаза... Те же золотые глаза, но теперь огромные, миндалевидные, светящиеся изнутри собственным, мягким пламенем. В них не было злобы. Были тревога, ожидание и та же самая, знакомая мне уязвимость.