Зеленая ведьма: Сад для дракона

Глава 27. Письмо из иного мира

Флорен

Дар Каэльгорна стал больше, чем украшением. Он стал частью меня. Тяжёлый, тёплый, живой на запястье, он напоминал о его присутствии, когда его не было рядом, и успокаивал странным, глубоким чувством защищённости. Это была не цепь, как я боялась когда-то. Это был якорь. Якорь, удерживающий меня в бурных водах нового мира, в котором я всё чаще ловила себя на мысли: «Я дома».

Работа в Саду шла полным ходом. С чертежами, одобренными Орвином и, молчаливо, Каэльгорном, мы с командой начали первые преобразования. Это отнимало все силы и мысли. Я почти не вспоминала Сочи. Почти.

Но память — коварная вещь. Она прячется в запахах, в ощущениях. Однажды, пересаживая рассаду шалфея, я вдруг поймала запах — не растения, а старой бумаги, кофе и лаком для пола. Запах моего кабинета в дендрарии. Он был настолько ясен, тактилен, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я выпрямилась, закрыла глаза, и перед ними, как наяву, встала картина: стол, заваленный папками, мерцающий экран компьютера, чашка с остатками холодного кофе, и за окном — не горы, а знакомые кроны городских клёнов. Тоска ударила внезапно, остро, как нож под рёбра. Это была не просто ностальгия. Это было призрачное, но жгучее сожаление о жизни, которая оборвалась, недожитая.

Я потрясла головой, стараясь отогнать видение. Браслет на запястье ответил лёгким теплом, напоминая о другой реальности. Я глубоко вдохнула, вновь ощутив запах влажной земли и зелени. «Здесь твоя жизнь сейчас, — строго сказала я себе. — Здесь твой сад, твоя работа, твой… дракон». Но щемящее чувство не уходило, лишь притаилось где-то глубоко внутри.

Нимбус, обычно сопровождавший меня повсюду, в тот день вёл себя странно. Он не парил над грядками, не гонялся за светлячками, а сидел неподалёку, уставившись на меня своими бездонными синими глазами. Казалось, он чувствовал моё смятение сквозь магию браслета и нашу собственную, странную связь.

А через пару дней он начал настойчиво тянуть меня прочь от Сада. Не в покои, а в противоположную сторону — в старые, давно заброшенные крылья замка, куда даже слуги заходили редко. Он хватал меня за подол платья зубами и тащил вперёд, издавая нетерпеливые звуки.

— Нимбус, куда? Там же ничего нет, только пыль и паутина, — пыталась я сопротивляться, но его настойчивость была необычайной. В конце концов, заинтригованная, я позволила ему вести себя.

Мы прошли через залы с затянутыми паутиной гобеленами, мимо пустых постаментов, где когда-то стояли статуи. Воздух был спёртым и холодным. Наконец, в одной из дальних комнат, служившей, видимо, когда-то будуаром, Нимбус остановился. Комната была пуста, если не считать огромного, покрытого пылью зеркала в золочёной, потускневшей раме. Оно стояло, прислонённое к стене, будто его сюда сдвинули и забыли.

Нимбус подлетел к нему и, повернувшись ко мне, издал тихий, но очень ясный звук — не мяуканье, а скорее мелодичный позыв. Затем он ткнулся носом в запылённое стекло.

Я подошла ближе, смахнула ладонью толстый слой пыли с центра зеркала. И замерла.

В зеркале отражалась не пыльная комната и не моё лицо. В нём былмой кабинет. Тот самый. До мельчайших деталей. На столе лежал тот самый, чёртов, недописанный отчёт по киви. На экране замер заставкой график урожайности. Чашка с кофе всё так же стояла на краю стола. За окном был серый сочинский день. Всё было настолько реально, что я ждала, вот-вот в кадре появится моя коллега Маша с новым образцом для анализа.

Это не было воспоминанием. Это было окно. Живое, дышащее окно в мою прошлую жизнь. Зеркало вибрировало едва уловимой, чужеродной магией — не магией Пиков, а чем-то тонким, зыбким, похожим на рябь на границе миров.

Портал. Потенциальный портал.

Мир вокруг меня поплыл. Я схватилась за раму зеркала, чтобы не упасть. Передо мной встал выбор, мучительный и жестокий. Там, за этим стеклом, быламояжизнь. Привычная, понятная, лишённая магии и драконов, но и лишённая… этой пугающей, всепоглощающейнастоящей жизни. Здесь — война, интриги, невероятная ответственность, странная, растущая связь с существом из легенд… и сад, который начинал оживать под моими руками.

Нимбус, не обращая внимания на мою бледность, уселся у моих ног, упираясь боком в мою ногу. Он не смотрел в зеркало. Он смотрел на меня. Его сияние было спокойным, твёрдым, как камень в браслете на моём запястье.

Я не знала, сколько простояла так, вглядываясь в призрак своей старой жизни. Слёзы текли по моим щекам тихо, без рыданий. Это были слёзы прощания. Слёзы по той Валентине, которая умерла, попав в этот мир. И слёзы страха перед Флорен, которой предстояло жить дальше.

Нимбус мягко ткнулся мокрым носом в мою ладонь, висевшую вдоль тела. Затем он подпрыгнул и устроился у меня на плече, прижимаясь своей тёплой, сияющей щекой к моей мокрой. Его мурлыканье, глубокое и утробное, наполнило тихую комнату, заглушив тихий зов зеркала.

Я не потянулась к стеклу. Не сделала шаг навстречу призраку. Я просто плакала, чувствуя вес браслета на руке и тёплое, живое доверие существа, которое этот мир считало своим и теперь, кажется, считало своим и меня.

Выбор не был сделан в тот момент. Он лишь предстал передо мной во всей своей неумолимой ясности. Уйти назад, в безопасную обыденность, которую я так часто ругала. Или остаться здесь, в этой опасной, прекрасной сказке, где у меня был дракон, который подарил мне кусочек своей шкуры, и сад, который ждал, чтобы я посадила в нём розы.

Нимбус мурлыкал, и в его звуке, казалось, был весь ответ. Но он ждал, чтобы этот ответ родился во мне самой.

Дорогие читатели, с наступающим новым годом!

Как вы думаете, какой выбор сделает Флорен, останется или вернется к себе, в свой мир? Пишите комментарии!

Узнаем уже в новом году, а я вам желаю счастья, здоровья и большой и чистой любви!