Зеленая ведьма: Сад для дракона

Глава 34. Предложение

Каэльгорн

Тишина после битвы была особой. Не мирной, а приглушённой, как будто сам воздух устал и зализывал раны. В Сердце Пиков кипела работа: маги запечатывали разломы, стража уносила тела погибших горлумнов, лекари помогали раненым. Но в центре этого организованного хаоса стояли мы с ней — два островка в море усталости и адреналина.

Я всё ещё чувствовал в пальцах отзвуки моей мощи, а в сознании — эхо её зелёной, живучей силы. Мы стояли рядом, не касаясь друг друга, но связь между нами пульсировала, как обнажённый нерв — обострённая, живая, прошедшая испытание огнём. Она спасла Источник. Мы защитили его. Вместе.

Именно в этот момент, когда пыль ещё не осела, ко мне подошёл Лираэндор. Его лицо было серым от усталости, но в глазах горел знакомый огонь учёного, нашедшего редкий артефакт. В руках он держал не свиток, а тонкую пластину из тёмного камня, испещрённую светящимися рунами.

— Ваше Высочество, — его голос был хриплым, но торжественным. — При разборе завалов у древнего алтаря найдено это. — Он осторожно протянул пластину. — Это не просто запись. Это… приглашение. Ритуал Признания.

Я взял пластину. Камень был тёплым, почти живым. Руны, написанные не чернилами, а вплавленные в материал самой магией предков, рассказывали о древнем обычае. Не о браке по политическому расчёту. Не о скреплении договора. О слиянии душ. О добровольном предстоянии двух избранных друг для друга существ перед лицом вечных духов Пиков, об открытии своих сущностей навстречу друг другу, чтобы связь, данная пророчеством, была скреплена не роком, а свободной волей. Это был мост, построенный не из долга, а из доверия.

Сердце заколотилось чаще. Я посмотрел на Флорен. Она вытирала испачканную сажей щёку, слушая Лираэндора с тем же вниманием, с каким изучала новые растения. Она ещё не понимала.

— Благодарю, Лираэндор, — сказал я, не отрывая взгляда от неё. — Оставь нас.

Когда советник удалился, я подошёл к ней ближе. Шум вокруг нас словно отступил, сфокусировавшись в тихом круге, где были только мы двое, тревожное сияние Источника и эта каменная пластина в моих руках.

— Он нашёл кое-что, — начал я, и мой голос прозвучал непривычно неуверенно. Я протянул пластину ей. — Ритуал древнего пророчества. Его проходили не все Истинные Пары. Только те… кто выбирал друг друга не единожды, а дважды. Сначала судьбой. Потом — сердцем.

Она взяла пластину, её пальцы скользнули по тёплым рунам. Я видел, как она читает, как понимание медленно озаряет её лицо, сменяя усталость на изумление, а затем на глубокую, сосредоточенную серьёзность.

— Слияние душ… перед лицом предков, — прошептала она, поднимая на меня глаза. — Это… очень серьёзно.

— Да, — согласился я, и мне потребовалось усилие, чтобы выговорить следующее. Всё внутри сжималось от страха — не перед ритуалом, а перед её ответом. — Я… я хочу пройти его. С тобой.

Она замерла, не дыша.

— Я знаю, что наша связь началась с цепей. С долга. С контракта, — я говорил, подбирая слова с тщательностью сапёра, разминирующего поле. — Я знаю, что пророчество привело тебя ко мне. Оно было первой нитью. Но то, что было сегодня… то, что было в этой пещере, когда ты видела мою суть… то, что я чувствую сейчас… — я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. — Это не цепь. И я не хочу, чтобы это ею было. Я хочу, чтобы это был мост. Прочный, нерушимый, построенный нами двумя. Мост между моим миром и твоим. Между драконом и человеком. Между долгом… и тем, что важнее долга.

Я вдохнул полной грудью, чувствуя, как дрожит голос, и позволил этой дрожи быть. Пусть она видит. Пусть знает.

— Пророчество привело тебя ко мне, — повторил я, глядя прямо в её зелёные, бездонные глаза. — Но сейчас я прошу тебя. Не ради пророчества. Не ради Пиков. Не ради спасения трона. Я прошу тебя сделать этот шаг… ради нас. Только ради нас. Чтобы наша связь была скреплена не древним текстом, а нашей собственной волей. Нашим выбором. Доверием, которое мы доказали друг другу сегодня в бою.

Я замолчал. Шум вокруг снова ворвался в сознание: стук молотков, приглушённые голоса, журчание повреждённого, но живого Источника. Но в нашем маленьком круге стояла оглушительная тишина.

Она смотрела на меня, и по её лицу пробегали тени разных эмоций: страх перед неизведанным, осознание грандиозности шага, память о боли и одиночестве, и… что-то ещё. Что-то тёплое и светлое, что заставляло её глаза сиять даже в полумраке пещеры.

Она медленно опустила пластину и положила свою руку поверх моей, всё ещё сжимающей камень. Её прикосновение было тёплым и твёрдым.

— Ты показывал мне звёзды с высоты, — тихо сказала она. — Ты водил меня в сердце своей горы. Ты доверил мне свою боль. — Она сделала паузу. — Ты попросил меня остаться, когда у меня был выбор уйти. И я осталась. — Её пальцы сжали мои. — Как я могу теперь сказать «нет» этому? Как я могу отказаться от моста, если уже стою на нём?

Облегчение, горячее и мощное, ударило мне в грудь, едва не вынудив согнуться. Но я устоял. Вместо этого я поднял нашу сплетённую руку с пластиной между ладонями и прижал её к своему лбу, закрыв глаза. Это был жест благодарности, клятвы и глубочайшего признания.

— Тогда… мы сделаем это, — прошептал я в камень, в её пальцы, в пространство между нами. — Когда Источник оправится. Когда мы будем готовы.

— Да, — просто сказала она. И в этом одном слове было больше обещаний, чем в любых клятвах.

Мы стояли так ещё некоторое время, пока вокруг нас кипела работа по восстановлению святыни, которую мы только что защитили. И я понял, что защитили мы не просто магический источник. Мы защитили будущее. Наше будущее. Которое теперь, после её согласия, из туманной возможности стало осязаемой, пусть и пугающей, реальностью. Реальностью, где цепь пророчества окончательно распалась, уступив место мосту, который нам предстояло построить вместе.

А где-то у наших ног, свернувшись в сияющий клубок, Нимбус мирно посапывал, будто говоря: «Наконец-то. Я же говорил, что вы справитесь».