Зеленая ведьма: Сад для дракона

Глава 29. Решение

Флорен

В зеркале жила моя жизнь. Призрачная, но невероятно детализированная. Я видела зазубренный край страницы в том отчёте по киви, крошечную трещину на керамической чашке, пылинки, плавающие в луче света из окна. Это была реальность. Моя реальность. Та, что была такой понятной, такой безопасной в своей предсказуемой тоске.

И чем дольше я смотрела, тем больше понимала. Это была не просто другая жизнь. Это былапрошлаяжизнь. Она закончилась. Тот момент, когда я шагнула сквозь портал в домике Гвенды, поставил точку. Валентина Сидорова, директор дендрария, осталась там, в том кабинете, с недописанным отчётом. Она стала призраком, красивой, но бесплотной тенью.

А здесь, в этой пыльной комнате с холодным камнем под ногами, была Флорен. Живая, дышащая, с землёй под ногтями и странным тёплым браслетом на запястье. У неё была битва — не с бюрократией, а с настоящей, живой скверной. Ответственность — не перед отчётом, а перед целым королевством, перед оживающим Садом, перед командой, которая доверяла ей. И… любовь.

Слово выплыло из самых глубин сознания, и я не стала его отгонять. Да, любовь. Не спокойная, не удобная. Страшная, яростная, сложная, как сам дракон, подаривший ей кусочек своей сущности. Нонастоящая. Такая, от которой сжимается сердце и перехватывает дыхание, когда он смотрит на неё золотыми глазами, в которых читается та же невысказанная буря.

Я посмотрела на Нимбуса. Он сидел у моих ног, не в силах тянуть меня дальше, простобылсо мной. В его сиянии не было осуждения, нетерпения. Было лишь понимание и бесконечное терпение.

Вдруг его внимание переключилось. На потолке, в углу, сидел жирный, мохнатый паук и невозмутимо плел свою паутину. Нимбус, ведомый неудержимым кошачьим любопытством, мягко всплыл в воздух, потянулся, пытаясь дотянуться лапкой до добычи… и запутался в обвисшей, потемневшей от времени портьере.

Он завис в воздухе, беспомощно болтая лапами, его сияние мигало от возмущения. Паук спокойно продолжил свою работу.

И я рассмеялась. Смех вырвался сквозь слёзы, хриплый, неконтролируемый, очищающий. В этом абсурдном, нелепом зрелище была вся суть моего нового мира. Он не был идеальным. Он был опасным, странным, полным интриг и пауков на потолке. Но в нём было место для такой глупой, трогательной нелепости. Для духа, который мог проходить сквозь стены, но запутывался в шторах. Для дракона, который боялся потерять тебя молча, стоя на пороге.

Я перестала смеяться, вытерла лицо рукавом. Сердце, ещё недавно разрывавшееся от тоски, теперь билось ровно и твёрдо. Решение пришло не как озарение, а как тихое, непреложное знание. Как окончание долгого спора.

Я повернулась к зеркалу в последний раз. Помахала рукой призраку в стекле — той старой себе, которая, возможно, всё ещё ждала, что я вернусь и допишу отчёт.

— Прощай, Валентина, — прошептала я. — Спасибо за всё. Но моя дорога — здесь.

И я сознательно, с лёгкостью, которая удивила меня саму, отвернулась от зеркала. От прошлого. Навсегда.

Затем я подошла к Нимбусу, который всё ещё беспомощно висел, и осторожно распутала его из складок тяжёлой ткани. Он, освобождённый, не улетел, а устроился у меня на плече, тычась мокрым носом в щёку. Я обняла его, прижала к себе, чувствуя его тёплое, вибрирующее мурлыканье.

— Ладно, парень, — сказала я, и голос мой звучал твёрдо, без дрожи. — Остаёмся.

Он громко замурлыкал в ответ, и его сияние озарило пыльную комнату мягким, голубым светом.

И только тогда я увидела его.

В дверном проёме, застывший как изваяние, стоял Каэльгорн. Его лицо было бледным, черты заострёнными от напряжения. В золотых глазах бушевали такие эмоции, что мне стало трудно дышать: животный ужас, бешеная надежда, беззащитность, которую я никогда у него не видела. Он сжимал косяк двери так, что его пальцы побелели. Он не делал ни шага вперёд, не произносил ни слова. Он просто ждал. Давал мне сделать последний, самый важный выбор.

И в этот момент я поняла, как ему было страшно. Не как правителю, потерявшему ключ к спасению королевства. А как человеку. Как тому дракону, что показал мне звёзды с высоты своего полёта.

Наши взгляды встретились. Я медленно опустила Нимбуса на пол и сделала шаг навстречу Каэльгорну. Не к зеркалу. К нему.

Я видела, как по его лицу прошла судорога облегчения, столь сильного, что он на мгновение закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них не было прежней стальной маски. Была лишь тихая, бездонная признательность и что-то ещё, тёплое и сильное, от чего у меня закружилась голова.

Он всё ещё не говорил. Но он протянул руку. Не приказом. Предложением.

И я положила свою ладонь в его. Крепко. Окончательно.

Моя жизнь в Сочи была отчётом по киви. А здесь, сейчас, в этой пыльной комнате, держась за руку дракона, который боялся её потерять, я наконец-то начала жить.