Зелье для упрямого дракона

Глава 11. Разговор в пустынном доме

А дракон неплохо так устроился!..

Через час с небольшим мы вышли из машины у старинного, но заметно модернизированного купеческого особняка на окраине Твери. Он был деревянный, но на высоком каменном подклете и даже с островерхой башенкой, прилепившейся к флигелю, а новая серебристая острая черепица на затейливой крыше щетинилась подобно чешуе… хм, дракона. Так что — вроде и дом, а вроде и маленький замок. И участок при доме тоже был нехилых размеров, правда, порядком заросший старыми неухоженными деревьями. Ветер шевелил космы плакучей ивы, которая подметала ветками брусчатку, по которой мы шли, из кустов сирени вдруг с диким мявом прыснул облезлый рыжий кот, напугав меня до полусмерти.

— Кошки не любят драконов, — смущённо сказал Вельгорн, успокаивающе положив мне руку на спину.

— Да, я помню, ты говорил…

— На Тверь и ближайшие райцентры я потратил почти сто лет, — вздохнул дракон. — Я думал, Эллиана, чтобы сбить со следа возможных преследователей, должна была поселиться в самом крупном в округе городе, хотя в 1885 году это был совсем другой город, по нынешним меркам — городишко…

— Вельгорн, — поразилась я. — Так ты и революцию застал, получается, и обе мировые!.. И как никто не удивился, что ты всё время один и тот же?..

— Ну вот так… меняю документы и чуть-чуть — внешность каждые 30–40 лет, притворяюсь наследником самого себя. Поэтому я то Глеб Германович, то Герман Глебович. Раньше было проще, времена смутные были, люди все постоянно перемешивались. А сейчас, в эпоху интернета, приходится дополнительные меры предосторожности принимать. Но я недавно «обновился», лет десять ещё можно спокойно жить. Тем более, чудеса пластической хирургии нынче позволяют и в шестьдесят выглядеть чуть не на двадцать.

— А ты… воевал?.. э-э-э… Тверь же в оккупации была… правда, тогда она Калининым называлась.

— Тебе интересно, на чьей стороне? — без обиняков спросил Вельгорн. — Не переживай, я был за наших и даже был одним из командиров местного подполья. Можешь в архивах порыться в местном краеведческом музее — фамилия Вельский тебе попадётся не раз. Я ненавижу войны, Ева, но тут, в отличие от нашей идиотской братоубийственной войны, всё было просто и понятно. На эту землю пришёл жестокий и беспощадный враг, род Хранительницы оказался под угрозой. А я всё-таки дракон, мы — раса прирождённых воинов. Так что фашистов я покрошил немало, — он остановился перед современной и, судя по всему, бронированной дверью и заглянул одним глазом в маленькое круглое окошко. По нему прошёл сканирующий сетчатку луч, мелодично тренькнуло, загудели мощные сервоприводы, и дверь медленно отъехала вбок, в то время как моя челюсть отъехала тоже, правда, вниз.

— Офигеть, — только и вымолвила я. — Торжество технократии. А как же магия?..

— Неужели ты ещё не поняла? — Вельгорн учтивым жестом пригласил меня внутрь. — Магия умерла вместе с нашим миром. Вся эко-маго-система Дова-Норра была завязана на Драконь-траву, которая раньше росла повсюду. А она, в свою очередь, растёт только, когда в мире есть Хранительницы. Чем их больше, тем больше травы и тем здоровее наш мир… Проходи, будь как дома. Да ты и есть дома, всё моё — твоё, Хранительница.

— Да ну тебя с твоим пафосом… Погоди, но ты же как-то вылечил мне руки… тогда, в первую встречу? — вспомнила я, проходя в холл. — И Алёнке обещал память подправить…

— Во-первых, ты дала мне зелье — оно само по себе концентрат магии Фааль’Киир. А во-вторых — я же спал у тебя на клумбе… ну, точнее, рядом с клумбой. Дракон — он как конденсатор. Он не вырабатывает магию сам, он просто накапливает её из окружающего мира, когда магический фон планеты в норме. А Хранительница вообще формирует настолько широкий и щедрый канал, что я…

Он не договорил, глаза его подёрнулись печалью.

— Что ты?

Он долго смотрел на меня в полумраке холла и молчал. Я взяла его за руку, сжала легонько.

— Это важно, Сапфировый дракон. Я — твоя Хранительница. Я тоже имею право знать.

Он прижал мою руку ко лбу, как тогда, в первую встречу. И вымолвил неохотно:

— Я бы, наверное, смог полностью обернуться и… полететь. Не здесь, конечно, там, в Дова-Норре…

— Ты… скучаешь по полётам?… По небу?..

— А тебе понравилось летать со мной во сне?.. Видела волшебное небо моего мира?..

Я улыбнулась, смутившись. И только теперь обратила внимание на обстановку жилища.

— Божечки-кошечки, — только и пробормотала я.

Просторный двусветный зал почти без мебели, если не считать глубокого кожаного кресла у камина и огромного составного чёрного дивана в центре. Аккуратный камин выложен маленькими блестящими кусочками тёмно-синего стекла, тоже похожего на драконью чешую… И сам очаг, напоминавший аквариум, тоже закрыт толстым огнеупорным стеклом. Каминный дымоход винтом обнимала плавная, широкая, прозрачная, как морская волна, лестница, ступени её тоже были сделаны из голубоватых стеклянных плит. А вот полы, видимо, ещё дореволюционные остались — матёрые, дубовые, натёртые тёмной мастикой и воском — запах натурального воска я не спутаю ни с чем.

И наконец, на противоположной оштукатуренной стене выложена огромная — во всю стену — мозаика, изображавшая синего стилизованного дракона в китайском стиле — больше похожего на длинную губастую змею с усами.

Я никогда не бывала в более странном и по-своему завораживающем жилище.

— Это… совершенно удивительно… Очень стильно и красиво.

— Но неуютно, да? — вдруг усмехнулся дракон. — Я теперь и сам вижу, что неуютно. Раньше мне нравилось. Я, бывало, подолгу сидел на подоконнике, смотрел на звёзды — он кивнул на широкий подоконник с мягким сиденьем, на котором, при желании, можно было и спать. — А теперь мне безумно хочется на твою уютную кухню и… в твою спальню, под листья Фааль’Киир… Дракончики, кстати, просто прелесть.

— Ты видел? — пропищала я в полном ужасе, заливаясь краской. — Когда успел?..

— Когда ты спала, — улыбнулся Вельгорн. — Сложно не заметить целую полку статуэток, знаешь ли. Чёрные, красные, зелёные… Синего ни одного почему-то.

— Синие как-то не попадались, знаешь ли!..

— Ну, это легко поправимо. Я тебе подарю. А вообще ты, наверное, проголодалась? Может, доставку заказать или в ресторанчик сходим, тут рядом есть очень неплохой?

— Вельгорн. Мы сюда помнишь, зачем приехали?..

— С трудом, — признался тот, сверкая знакомыми золотыми искрами во взгляде. — Смотрю на тебя в своём доме, и голова кружится так, что сейчас упаду… Держи меня, Хранительница!

Он и вправду дурашливо завалился на меня, и я еле-еле отпихнула тугое тяжёлое тело, горячее даже под плотной тканью костюма. Его губы оказались опасно близко к моим, а потом он наклонился ниже, уткнувшись в ложбинку шеи и втянул в себя мой запах, чуть не всосав целиком кусок кожи, как взбесившийся пылесос. Я покачнулась, мгновенно поплыв и от его тяжести, и от огненной волны чувств, едва не сбившей меня с ног. Да божечки же мои!..

— Извини, — он отпрянул, отвернулся, спрятав лицо в ладонях. — Опять не смог удержаться… Ты для меня — наркотик, наваждение, настолько сильное, что я схожу с ума, когда ты рядом, иногда мне кажется, я умру в корчах, если сейчас же не дотронусь до тебя… Но в то же время чувствую, что ты… что я… безразличен тебе. И меня будто колючим ветром с Ледяного Клыка обдаёт… возле моего старого замка в Дова-Норре. И это больно. Так больно…

— Вельгорн, — я подошла к нему и неловко погладила его по непривычно ссутуленной спине. — Ты не так уж безразличен мне, что ты. И ты… замечательный. Безумно красивый, добрый, благородный. Полный комплект, способный любую королеву сразить наповал, не то, что меня… Просто я…

— Просто ты не любая, — грустно сказал дракон. — Ни одна королева не годится тебе в подмётки. Ты такая одна на целых два мира… И совершенно недосягаемая, как тот же Ледяной Клык, пробивающий насквозь небеса. И я прекрасно понимаю, Даван’Киир, что тебя недостоин.

— Да нет, что за чушь, Глеб… Вельгорн. Просто… ну как тебе сказать… — Я отошла и аккуратно присела на краешек дивана, не зная, как вести себя в этом пустынном доме со сходящим с ума от любви хозяином. — Я поломанная. Совершенно обыкновенная, но поломанная ещё в детстве девочка, которая не умеет любить и быть любимой. Я так хотела, так жаждала любви, что влюбилась без памяти в первого же человека, который просто сказал мне несколько добрых слов, вышла замуж, отдала ему себя всю, была безумно счастлива и готова ради него на всё… И в результате… Ему стало со мной скучно, и он ушёл. Я утомила его этой своей любовью, понимаешь?..

— Так же, как я сейчас утомляю тебя? — невесело усмехнулся дракон.

— Ну… у нас с тобой другой случай. Ты ведь действительно в некотором роде наркоман.

— Ну, спасибо!

— Да нет же… Ты понимаешь, о чём я! Я вот прямо сегодня перерою дневник и найду рецепт антидота, обещаю!

— А если не найдёшь?.. Я вот отнюдь не уверен, что антидот вообще существует. И точно так же не уверен, что в зелье причина всех наших бед.

— Не в самом зелье, конечно, — согласилась я. — Я охотно верю, что зелье сначала использовалось просто чтобы помочь разбудить в драконах чувствительность, необходимую для любовных отношений. Но знаешь, какая мысль не даёт мне покоя?..

— Что Хранительницы могли использовать его в корыстных целях, — мрачно нахмурился Вельгорн. — Я помню, ты говорила. Но извини, Ева…

— Я понимаю, что тебе неприятно даже предполагать такое, — перебила его я. — Но почему сбежала Элианна?.. Почему она так боялась погони, несмотря на то, что война уже перекурочила ваш мир, и все уже бились со всеми?.. Почему она так тщательно собирала свои мысли и предположения и готовила дочерей к передаче этих знаний?.. Почему она не связала себя зельем ни с одним из драконов, в конце концов?..

— Ева, я и сам задаю себе все эти вопросы вот уже триста с лишним лет, как только дорос до юношества. Но я не нашёл ответов… Возможно, в библиотеке Норр-Вейла, нашей бывшей столицы, что-то и сохранилось с тех времён, но увы, моей жалкой магии не хватит на то, чтобы долететь туда. А пешком туда добраться — это месяцы пути, которых у нас нет…

— Знаешь, давай решать проблемы по мере их поступления, дорогой мой дракон. Сейчас самое главное — антизелье. Я ведь не смогу с тобой переходить в Дова-Норр, правда? Я не могу вот так запросто оставить свою земную жизнь — на мне тоже много всего завязано.

— Ты сможешь… — сказал Вельгорн. — Но, конечно, ненадолго… Наш мир суров и негостеприимен. Но мне надо там бывать. Я лечу жителей, и им нужен прямой контакт со мной… И если ты готова, — он вскинул на меня тревожные потемневшие глаза, то пойдём со мной, моя Хранительница, и ты собственными глазами увидишь Врата и Дова-Норр с его жителями.

Моё сердце тоже забилось в тревожном странном предвкушении. Ведь в каком-то смысле драконий мир был моей давно утраченной родиной. Что-то в глубине души переливалось печальными, тревожными трелями при звуках драконьей речи, и смутные видения лилового неба, горных замков и мерцающих снежных вихрей всплывали как глубинные рыбы, поднимающиеся из пучин к манящему серебряному свету луны.

— Я готова, — решительно сказала я и протянула руку Вельгорну. — Веди.