Зелье для упрямого дракона

Глава 12. Звёзды Дова-Норра

Мы спустились в цокольный этаж. Пройдя мимо котельной и ещё пары помещений, одним из которых, кажется, был самый настоящий винный погреб, где тускло поблёскивали в деревянных ячейках пыльные бутылки, мы остановились в маленьком закутке, где нас встречала очередная стальная дверь с датчиком сканирования. Когда она, уже знакомо гудя, неторопливо открылась, мы с Вельгорном попали в коридор, плавно ведущий вниз. В стены были вмонтированы лампы, вспыхивавшие при нашем появлении ровным белым светом, отблёскивая на листах стали, которыми были обшиты стены. Прям Форт-Нокс какой-то, промелькнула мысль, и я невольно поёжилась. Если подумать, это похлеще, чем какой-то там склад золота. Врата в другой мир! Да ещё магический, пусть и почти умерший…

Коридор закончился небольшим круглым залом. Пустым, если не считать нескольких закрытых на кодовые замки стеллажей у стен, пары стульев и огромного зеркала в тяжёлой старинной раме. Тусклое стекло почти не отражало комнату, в нём, казалось, бродили какие-то странные тени, и отчётливо тянуло холодом.

Вельгорн шумно вздохнул и остановился напротив него.

— Это… Врата?

— Это Врата. Точнее, стационарный портал, установленный здесь очень давно, задолго до моего рождения. Это последний рабочий портал на Землю из Дова-Норра.

— Я так понимаю, обычный человек, даже если пройдёт все системы защиты, попадя сюда, увидит просто старое зеркало?.. И уж тем более, не сможет в него войти?..

— Ты всё правильно понимаешь, Ева. Но он всё равно не должен его видеть. Люди слишком любопытны, знаешь ли, обязательно постараются зеркало забрать, не смогут снять, возникнут вопросы, рано или поздно они попытаются его выдрать, нарушат систему навигации между мирами и…

— Можешь не договаривать, — пробормотала я. — Мне известны повадки моих сородичей. Лучше скажи, во времена Элианны было ещё много таких рабочих порталов на Землю?

Вельгорн удивлённо посмотрел на меня и задумался.

— Знаешь… А ведь это хороший вопрос. Я всё время думал, почему она выбрала именно эти места для перемещения. А всё может объясняться просто — этот портал уже тогда оставался единственным, либо их было немного, и этот был самым подходящим.

— Конечно, — я рассеянно наблюдала за неспешным движением теней в холодной глубине стекла. — Она сохраняла возможность вернуться, если не для себя, то хотя бы для своих потомков. Но воспользоваться стационаром боялась — ведь тогда бы её легко было отследить, правда?.. Поэтому она рискнула переместиться стихийно, но при этом попасть в окрестности этого портала, так?..

— Очень похоже на то, — его глаза очень внимательно смотрели на меня. — Знаешь, Ева, мне кажется, что в какой-то степени сейчас я вижу перед собой ту самую Элианну. Вы и вправду очень похожи, её портрет есть в сохранившихся летописях. Но даже не это важно — ты, видимо, мыслишь, как она. Ты чувствуешь логику её поступков гораздо лучше, чем я… Может, ты — это она и есть, вернувшаяся сквозь время?..

Я неопределённо хмыкнула. Теперь мне предлагается поверить ещё и в переселение душ?..

— Хранительницы ведь люди, верно?

— Да… Они абсолютно идентичны земным женщинам, только с дополнительными магическими способностями.

— И у меня это способность готовить зелья?

— Судя по твоему образу жизни, да. Но конечно, в земных условиях твой дар не выйдет за рамки материального, возможно — очень развитого чутья на лекарства, травы и препараты. На Земле ведь практически отсутствует магия. Люди избрали технократический путь…

Мы помолчали, стоя перед Вратами. Будто каждый из нас не решался сделать этот судьбоносный шаг.

Он, возможно, боялся, что меня напугает новый мир, не был уверен, как я поведу себя, как отреагирую на столь резкое и глобальное расширение мировоззрения. И я его отлично понимала, потому что сама не знала, как себя поведу. У меня крепкая психика, это правда, и чувствительность изрядно притуплена годами одиночества и однообразия. Но это не значит, что у меня не может случиться приступа паники или безотчётного страха при виде вещей, которые для меня сверхъестественны.

А я, в свою очередь, боялась и ещё кое-чего.

Я боялась перестать быть человеком.

Наверное, это был глупый, иррациональный внутренний протест. Моё сознание приняло существование драконов, существование Дова-Норра и магии, но оно до последнего цеплялось за эту, возможно немного нелепую, но такую привычную мне оболочку вечно растрёпанной женщины с серьёзными светло-карими глазами за аптекарским прилавком. Я боялась того, кто, возможно, прятался внутри, и когда Вельгорн уверил меня, что таинственные Хранительницы были всё же людьми, меня немного отпустило.

И он, казалось, понимал меня тоже. И просто терпеливо ждал.

Я взяла его руку в свою, немного сжав широкую, очень тёплую ладонь.

— Я надеюсь, если мы будем держаться за руки и шагнём вместе, тебе не станет плохо?..

— Теоретически, — улыбнулся дракон, и в его синих глазах замерцали знакомые огоньки. — Сама понимаешь, у меня не было возможности проверить теорию на практике. Но, Ева, мы совсем ненадолго. Только, чтобы ты осмотрелась и… И я всё время буду рядом. Я всё время буду держать тебя за руку. Если я почувствую, что что-то идёт не так, мы вернёмся тут же. Обещаю, моя Даван’Киир…

И он тоже немного сжал мои трепещущие пальцы.

— Ладно, — тихо сказала я. — Я тебе верю.

И мы вместе шагнули в зеркало…

Меня будто на секунду объяла холодная вода чёрного омута, сердце ухнуло в пустоту, и стало так страшно, что горло перехватило как удавкой. Но крепкая мужская ладонь не переставая слала в меня потоки жаркой уверенной силы, яркой, как сама жизнь. Запахло озоном и холодом, как после грозы, а потом меня вышвырнуло на твёрдый камень.

Я открыла глаза и увидела звёзды.

Много-много звёзд в бархатно-чёрном небе, по которому гуляли всевозможные переливы лилового — от бледных гиацинтовых, до пурпурных, цвета венозной крови. Звёзды, собранные в незнакомые созвездия, крупные и яркие, как лампочки новогодних гирлянд, подрагивали в прорехах полупрозрачной кисеи облаков, словно еле держась на покрывале небес. А вокруг, призрачно отблёскивая ледяными шпилями и шапками, высились острые пики величественных гор. В свете местной луны — неправдоподобно огромной и скорее голубоватой, чем серебряной, они казались застывшими друзами кристаллов необработанных драгоценных камней.

Не в силах выразить восхищение, я опустилась на колени прямо на холодную плиту мрамора, на которой мы стояли, и Вельгорн опустился вместе со мной, неотрывно наблюдая за мной и не отпуская моей руки.

— Вельгорн… какое это чудо… — я никак не могла налюбоваться небом, пока не почувствовала, как под мой вязаный кардиган забирается холод. Здесь было холодно. Безумно красиво и бесконечно холодно.

Он притянул меня к себе, дохнул теплом в шею, стало щекотно и горячо, я с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть. Голова шла кругом.

— Ну что, обратно? А то замёрзнешь.

— Как? Я никого не увижу?.. И ваше поселение, и твоих братьев?..

— Не сегодня, Ева. Сейчас ночь, идти далеко — нужно спускаться в долину. Тебе нужна будет тёплая одежда. И надо дать новым впечатлениям улечься. Ты сама знаешь — всё постепенно… Мне просто очень хотелось показать тебе небо. Небо твоей бывшей родины. Тебе правда нравится?.. Правда, Ева?..

Он шептал мне на ухо эти слова, я дрожала в его руках — то ли от холода, то ли от перевозбуждения, то ли…

Ну да, от постепенно разгорающейся влюблённости, хватит корчить из себя Снежную королеву хотя бы перед самой собой. Да и эта королевская ледышка разве устояла бы перед этим невероятным мужчиной?.. Да… надо быстрее, как можно быстрее делать «антизелье», иначе я сломаюсь и стану похожей на собственного пса. И придушу первого же, кто напомнит мне об опасности неосторожных приворотов!..

— П-пойдём, — я начала подниматься, но он вдруг легко подхватил меня на руки и закружил на этом громадном утёсе с выложенной светлым мрамором площадкой, посреди которой, как огромный драгоценный камень в тяжёлой стальной оправе, искрилось магическое озерцо портала.

— От…пусти, Глеб… Вельгорн, ну что ты творишь!.. — смеялась я, опьянённая его силой, красотой, восторженной улыбкой, предназначавшейся, подумать только — мне, и хороводом снежных вершин. Его глаза тоже сияли сапфировыми звёздами, и здесь, под переливающимся сполохами небом Дова-Норра он казался таким естественным, живым, так легко рисовались полупрозрачные крылья за его спиной…

А потом он медленно склонился к моим губам, и я не смогла оттолкнуть его.

Вот не смогла, и всё тут. Жидкий огонь помчался от его губ по всему моему телу, ледяной воздух чужого мира ослабил неласковую хватку, мне захотелось закричать от восторга и взлететь вместе с моим драконом в эту немыслимую звёздную высь…

И я зажмурилась из всех сил, собрала всю волю, еле вытолкнув из себя чуть слышное:

— Ну хватит… ну пожалуйста, хватит…

Он отпустил меня так резко, что я упала бы, если бы он не поддержал.

— Да, Хранительница. Прости…

Всю обратную дорогу мы молчали, и, как только вышли из портала в тверском особняке, тут же расцепили руки. Словно что-то хрупкое ненадолго промелькнуло между нами и почти сразу разбилось вдребезги.

Мне было так паршиво, что хотелось забиться дома под одеяло и запихнуть ноги под Смайла.

Он жаждал этой любви всем своим существом, а я с методичностью медленно ползущего танка наматывала эту любовь на гусеницы, с каждым разом делая ему больнее.

На его месте я бы себя уже как минимум, побила.

— Вельгорн, — тихо начала я, но он перебил меня довольно грубо, не глядя мне в глаза.

— Не надо, Ева. Я всё понимаю. Поедем домой? Или поедим сначала?

Есть вообще не хотелось, но я согласилась, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Вышло не очень, хотя ресторанчик, в котором мы пообедали, оказался уютным, а еда — по-домашнему вкусной.

Возвращались мы уже на его «Лексусе». Видимо, Ярташ оставил его у дома, когда уехал от нас.

— Что мы будем делать теперь? — наконец, спросил дракон, глядя строго на дорогу перед собой.

Я прочистила горло и неуверенно ответила:

— Вообще, я вижу две главных задачи — сделать антидот и прояснить ситуацию с рисунками драконов. И… антидот мне кажется более важным. Если мы сможем… расцепиться, — тут машина, до этого идущая плавно, недовольно дёрнулась, я отчаянно покраснела, но всё же закончила мысль, — то ты вновь обретёшь полную свободу действий, и это во многом ускорит наше общее продвижение.

— Ты сейчас говоришь, будто лекцию студентам читаешь, — грустно усмехнулся Вельгорн. — Но ты права. Я очень хочу тебе доказать, что ты неправа, но… А если я не смогу пережить, как ты это называешь… «расцепление»?

— Ты что такое говоришь! — у меня даже сердце защемило, но кое-что тут же услужливо всплыло в памяти: «После того, как он выпьет зелье, активируются Узы, связывающие с ней его плоть и душу. Формируются внутренние энергетические каналы, по которым циркулирует их совместная энергия».

Я даже задохнулась от ужаса.

— Ты говорил… если один из пары погибает — погибает и второй?..

— Не сразу, но да, — дракон продолжал смотреть на бросающееся под колёса шоссе. — От тоски. Без пары он теряет смысл жизни. Перестаёт есть, пить и угасает. Максимум, насколько мне известно, несколько недель…

— Но когда ты был при смерти… я беспокоилась, да, но не настолько, чтобы… — я сбилась и замолчала.

— Наша связь ещё не успела толком сформироваться. Особенно, — он мрачно усмехнулся, — с твоей стороны. И к тому же, в тебе слишком много земного, человеческого. Ещё ты уже была замужем. И не полностью приняла новую реальность. Ты словно щит ставишь между нашими узами, поэтому они достаточно слабы. Я тоже пока ещё не чувствую тебя в той мере, в какой это должно быть…

— Тогда тем более надо успеть, — выпалила я. — Я сегодня же займусь поисками. И тебе придётся…

Я снова замолчала, не зная, как прилично сформулировать мысль, чтобы он ничего такого не подумал.

— Пожить у тебя, ты хочешь сказать, — он впервые бросил на меня взгляд, в котором проскочила знакомая искра, и мне вдруг стало значительно легче: будто солнечный зайчик проскакал по захламлённой тёмной комнате.

— Ты же не будешь против?

— С одним условием, — криво улыбнулся дракон. — Я буду спать в твоей кровати, как сегодня.

— Это ещё почему? — возмутилась я. — Достаточно находиться в одном доме, и у меня предостаточно места!

— Я не чувствую, что достаточно восстановился, — невозмутимо ответил тот. — И мне нужно быть к тебе как можно ближе. И к моей траве в горшочке. Чем больше во мне будет магии и сил, тем легче я перенесу процесс «расцепления», так ведь, моя дорогая Даван’Киир?

Я задохнулась от возмущения и прожгла его щёку взглядом, но он рулил себе, и только уголок губ чуть подёргивался, словно он еле сдерживал торжествующий смех.

Но надо сказать, его аргументы были безупречны, и я могла сколь угодно бурно кипеть внутри, но в то же время прекрасно осознавала, что всё моё женское существо бесстыдно ликует — и вот это-то бесило больше всего.

Но если этот беспардонный рептилоид думает, что я не смогу устоять перед его обаянием, отпущу тормоза и забуду про антидот, он очень ошибается. Желание «расцепиться» стало только сильнее!