Зелье для упрямого дракона

Глава 13. Эхо старых тайн

Я пролистала наскоро весь дневник, стараясь цепляться взглядом за цифры, списки и латинские названия трав, но, кроме ещё нескольких безусловно интересных и полезных рецептов с включением Драконь-травы, так ничего про антидот и не нашла.

Зато, как мне показалось, нашла многие ключи к пониманию трагедии Дова-Норра.

Уже под утро, с красными воспалёнными глазами я отложила дневник, выключила ночную лампу и уставилась в потолок, выжатая и опустошённая.

Дракон преспокойно дрых рядом, в тёплой клетчатой пижаме, весьма предусмотрительно захваченной из особняка, чуть улыбаясь во сне, и это одновременно умиляло и раздражало меня. Никакие мои намёки, а потом и прямые просьбы перебраться на диван вместе с ретривером и горшком травы ни капли не поколебали его решимости спать рядом со мной.

А когда я, кипя от злости, сама перебралась на диван, хотя терпеть не могла на нём спать, Вельгорн, прихватив горшок и мою подушку, снова пристроился рядом, а вместе с ним, естественно, притащился и Смайл. Я обругала эту парочку распоследними словами, пошвыряла в них подушками, но оба строили из себя таких умильных котиков с обиженными непонимающими глазками, что в конце концов я плюнула и сдалась. Мы все передислоцировались обратно в спальню и угомонились. Дракон, к счастью, не делал попыток приставать и флиртовать, и пришлось довольствоваться хотя бы этим.

Я закрыла глаза, но под горящими веками всё бежали и бежали стремительные строчки, закручиваясь чернильными хвостами на краю сознания, затягивая меня в водовороты тайн и вековых секретов драконьих неразберих. Даже не вдаваясь в подробности, я уже начала понимать многое.

Войну затеяли Алые и Чёрные. Расы Крови и Смерти. Они считались самыми могучими и воинственными и всё время, даже, когда находились под правлением Норрина, пытались выяснить, у кого хвост длиннее, клыки острее, замки богаче, а Хранительницы, соответственно, красивше, сцепляясь по малейшему поводу и вовсе без оного. Чаще они всё же делали это официально, на турнирах, но и запрещённых законом стычек с летальным исходом во всяких глухих местах случалось слишком много для столь малочисленной и медленно воспроизводящейся расы.

А когда при невыясненных до сих пор обстоятельствах погиб Дракон Драконов Норрин, всё сорвалось с последней ниточки, и началась длящаяся больше тысячелетия кровавая кутерьма за верховенство. Драконы никак не могли выяснить, кто сильнее и достойнее…

Но самое печальное — Хранительницы не только не пытались остановить эту дичь, они с помощью зелья Истинной сути старались приворожить самых крутых, по их меркам, Алых и Чёрных, у которых были перспективы на трон, оставляя без внимания остальные расы, которые, будучи слабее как воины, выбирали сторону в зависимости от родовых и клановых связей и погибали с обеих сторон, не имея даже возможности продолжить род без Хранительниц. Алых и Чёрных стало заметно больше, и баланс всё продолжал разрушаться.

Так что, похоже, именно Хранительницы, ослеплённые гордыней, обрекли Сапфировых, Изумрудных, Золотых и Белых на вымирание и истребление… Кстати, Золотые драконы, олицетворявшие красоту жизни и социальные связи исчезли первыми, ещё до последовавших страшных событий, которые начались с, казалось бы, обычного житейского дела.

Одна из последних Хранительниц, Элианна, неожиданно отказалась готовить зелье для Алого князя, (поскольку полюбила одного из немногих оставшихся Белых), чем навлекла на себя гнев целого клана. Поначалу она, боясь подставить семью Белого, нашла убежище у гномов, но разъярённые Алые сумели вызнать её местонахождение и развалили целый гномий город, обрушив своды древних пещер при помощи какой-то запредельно разрушительной магии.

С этого началось каскадное обрушение всей экосистемы обитаемого мира — обвал в горах вызвал массовый сход лавин, высвободившаяся от боевых заклятий тепловая энергия растопила огромный старый ледник, хлынувшая вода смыла несколько плодородных долин, а потом начатое довершили чудовищные оползни, похоронив города и сёла по обе стороны главного горного хребта.

Но даже не это оказалось самым страшным — боевая магия поколебала тектоническую плиту и спровоцировала извержение древнего супервулкана на краю единственного на планете континента, где и жили драконы. Тучи пепла после чудовищного взрыва погребли под собой то, что не было уничтожено оползнями, ядовитые газы вытравили зелёный покров и сделали пресную воду в открытых источниках непригодной для питья на долгие десятки лет, небо на долгие годы заволокло пеплом, пригасив солнце, и тёплый и комфортный мир с пышной растительностью превратился в ледяную вотчину драконьего Деда Мороза.

Апокалипсис как он есть, одним словом…

Одно было хорошо, если так вообще можно сказать — обезумевшие Алые и Чёрные, вместо того, чтобы объединиться и хоть как-то спасти то, что осталось от их мира и от их расы, обвинили в разразившейся катастрофе друг друга и, призвав всех оставшихся ещё в живых драконов других цветов, устроили Последнюю Битву. В этом финальном побоище они успешно перебили друг друга полностью, кардинально устранив самый разрушительный фактор для этого несчастного мира.

Сама же Элианна, ещё в начале катастрофы, когда рушился Гьёргарн, гномий город, смогла спасти часть жителей, а её саму подоспевший Белый вытащил уже практически из руин и принёс в свой замок, раненую и почти сошедшую с ума от осознания того, какую кошмарную цепь событий запустила её женская строптивость.

Как оказалось, на Землю её решил отправить именно он, её возлюбленный — Белый дракон Серендар — один из последних уцелевших Белых. Это их родовой портал, соединённый с земной Тверской губернией, уцелел в их замке, в руинах которого мне вчера довелось побывать.

Именно Серендар решил воспользоваться одноразовым порталом для Элианны, чтобы обезопасить её от возможной погони, и в то же время сохранить хоть какую-то надежду на возвращение потомков.

Именно он перед тем, как отправиться на Последнюю Битву, уже понимая, что вряд ли кто-то вернётся с неё живым, сумел спрятать в своём поселении около замка своего младшего брата Элантара и ещё двух малолетних драконят, гостивших в то время у него — Вельгорна и Ярташа, попросив его жителей вырастить их. Призыв Войны, непреодолимый для взрослых драконов, на них, к счастью, ещё не действовал.

Он же, воспользовавшись ментальным заклятием, записал прямо в память Элианны краткую историю происходивших событий, дабы сохранить память о них для потомков. Именно он уговорил её, чуть ли не на коленях, спастись на Земле и продолжить род от земного мужчины, чтобы сохранить Дар и дал ей с собой мешочек драгоценных семян Драконь-Травы.

И она согласилась только тогда, когда он смог внушить ей, что это полностью искупит её вину в происходящем кошмаре, хотя на мой взгляд, да и, судя по всему, Серендар разделял моё мнение, вины этой девушки не было ровным счётом никакой.

Разве в том, что вода переливается через край чаши, есть вина последней упавшей капли?..

Разве виновата искра, выскочившая из-под кирки горняка, что в подземной каверне годами копился невидимый и смертоносный рудничный газ?..

Разве не гордыня и ярость, обуявшие эту слишком чванливую крылатую расу, привели к гибели целого мира, и разве Элианна, всего лишь поступившая по велению сердца, должна быть привязана к позорному столбу и проклята на веки вечные?..

Меня душили слёзы, которые, не дойдя до глаз, испарялись от злости, жгущей изнутри.

Вот почему во всех мирах одно и то же?

Разве мы, люди, лучше, чем эта разноцветная рептилья свора?..

Разве не мы напичкали собственную планету оружием, которое при одном неосторожном чихе, может погрести под радиоактивным пеплом нас всех?.. Разве не висим мы сейчас на точно таком же тонком волоске остатков чьего-то здравого смысла?..

И разве непонятно, что эта ситуация в принципе разрешима только тогда когда каждый — КАЖДЫЙ человек или дракон поймёт, что именно он в ответе за всё, что происходит с его миром?..

— Ева? — тихо спросил Вельгорн, и я вздрогнула от неожиданности. — Что случилось? Почему тебе так плохо?.. Ты что-то узнала?

В ответ я вскочила с постели и уставилась на него сухими горящими глазами.

— Да. Мне нужно поговорить с вами всеми, Вельгорн. С вами и со всеми Хранительницами, если нас действительно трое, то надо найти последнюю. Но это позже. Сначала надо сделать это чёртово «антизелье».

— Так ты всё-таки нашла рецепт?..

— Нет. Но теперь я точно знаю, что была права, и это зелье стало страшным оружием в руках слишком амбициозных девиц, которых не устраивало быть столбовыми дворянками, чёрт их разбери. Хотелось быть владычицами морскими, а золотая рыбка чтоб была у них на побегушках.

— Я тебя не понимаю, Ева, — обеспокоенно сказал Вельгорн, тоже поднимаясь. — Ты плохо выглядишь, ты что, вообще не спала?

— Нет. Не спала. Но это неважно. Надо действовать.

Мои глаза метнулись к кустику Драконь-травы, которая, казалось, чувствовала себя отлично рядом с нами и даже заметно распушилась и похорошела, довольно сияя сиреневыми цветочками.

— Рецепта зелья нет, но, мне кажется, я поняла принцип его действия. Ведь ты говорил, что Драконь-трава — это, по сути, концентратор магии, так?..

— Да, этому нас учили с детства.

— Ну вот. В составе моего зелья Истинной сути есть травы, которые имеют успокоительный эффект — валериана, корень синюхи, чабрец. Обычные земные травки. Но разве такие росли в Дова-Норре? Разве ваши травы не отличаются от наших?..

Дракон молча посмотрел на меня расширенными глазами. А я пристально смотрела на него, продолжая размеренно говорить, ощущая то редкое состояние абсолютной ясности ума, когда интуитивно ощущала, какую траву или компонент лучше взять для очередного состава:

— Вот и я про то же, Глеб. Бабушка просто замаскировала под успокоительное сам концентрат Драконь-Травы. Это для меня было сделано — я ж фармацевт, как-никак. Я не верила тогда ни в какую магию. Значит, если химический состав ни при чём, остаётся… что? Почему формируется столь сильная связь между драконом и Хранительницей, если само зелье — это просто концентрат магии?.. Какой компонент появляется в зелье от того, что его готовит та или иная женщина?..

Я молча ждала, что он скажет. А он, уже явно всё поняв, всё не хотел признать очевидное.

— Отпечаток ауры женщины, — наконец, вымолвил он, отвернувшись в окно. — Частица её истинной сути.

— Бинго, сударь. — Я специально обошла его, загородив окно, и снова заставила его смотреть мне в глаза. — Любой женщины. Не обязательно Хранительницы. Ты сам сказал, что Хранительницы ничем не отличаются от обычных женщин, разве что наличием какого-то дара. Я вообще подозреваю, что название «Хранительницы» поначалу не означало ничего особенного… Ну, может, это были те женщины, что умели готовить зелья с Драконь-травой, а потом, сообразив, что из этого можно извлечь немалую выгоду, соорудили нечто вроде таинственного Ордена и стали, по сути, заправлять вашим драконьим царством. Через подчинение себе его самых сильных представителей. Не удивлюсь, если они и против Норрина интриговали, а то и попросту убили.

— Это уже как-то чересчур, Ева, — пыхнул ноздрями дракон, но в его голосе слышалась еле заметная нотка неуверенности. — Ты… да нет, это просто невозможно…

— Нифига не чересчур, Глебушка, — жёстко припечатала я. — У нас ведь всё то же самое, а люди — они везде люди. А уж тем более, жадные до власти бабы.

— Прекрати, пожалуйста, — сердито взмолился Вельгорн. — И не зови меня «Глебушкой»! Ты знаешь моё истинное имя!

— Нет уж, дослушай, товарищ дракон. Мне сейчас не до пафоса. И к тому же, чувствую правой пяткой, скоро тебе тоже перехочется звать меня «Евой» и «Хранительницей». И это даже хорошо. Правда всегда лучше даже самой сладкой лжи, меня и бабушка так учила, и эта ваша Элианна тоже взбунтовалась против лжи… хотя, если подумать, она ведь мне тоже далёкая пра-пра-бабушка…

Я подошла к Вельгорну вплотную и заглянула в смятенную синеву его невероятных глаз, близко-близко, словно пытаясь нырнуть в неё, как в горное озеро, а потом медленно погладила по щеке. Будто прощаясь. И я знала, что он чувствует это, и ему больно, чёрт возьми. Но меня было уже не остановить.

— Я инициировала связь, неосознанно, конечно, но это не отменяет ответственности. Но я же могу и прекратить её. Ты сам меня в машине навёл на эту мысль, когда сказал, что я ставлю щит между нашими узами. Так ведь оно и есть, после Дова-Норра, я увидела эту нашу связь, как переплетение потоков, только не сразу осознала, что именно я вижу… Может, остатки магического фона вашей планеты так повлияли… И блок этот я тоже увидела, как что-то вроде рассеивающего облачка… А теперь я не блок поставлю. Я просто при помощи нового зелья расплету потоки и верну тебе твоё, а мне своё. И ты вовсе не умрёшь. Это не будет обрывом связи… все потоки останутся целыми… ты просто вновь станешь собой… Я не знаю, откуда, но просто понимаю, что нужно делать. Ты мне веришь?

Я уже почти шептала, теряя остатки храбрости, но не отрывала взгляда от его глаз. Пожалуй, даже при расставании с Сашкой я не чувствовала такой звенящей ясности и одновременно абсолютной пустоты. Какие силы помогали мне прийти к этим выводам и решениям, я сама не до конца понимала. Но чувствовала, что всё делаю правильно, хотя отчётливо осознавала, что, возможно, в последний раз глажу этого удивительного мужчину по чуть колючей щеке и вижу в его глазах тоску, смешанную с обожанием.

— Вельгорн… ты мне веришь?.. Ты мне разрешишь?..

Он ничего не ответил, глаза его вспыхнули знакомым золотом, но потом молча кивнул и снова отвернулся к окну.

— Тогда я пойду в свой кабинет готовить антидот, — изо всех сил сдерживая непрошенные слёзы, сказала я. — Как будет готово, я тебя позову. Хорошо?

— Ты же сама об этом пожалеешь, — вдруг бросил он, не поворачиваясь.

— Да, наверное, — созналась я. — Но так уж я устроена. Мне это кажется единственным выходом. Извини.

И я ужом выскользнула из спальни, пока дракон не повернулся и одним бесконечно печальным взглядом не уничтожил на корню всю мою хлипкую решимость…