Зелье для упрямого дракона

Глава 18. Белый

Вот говорят, что мысли — это магниты. О чём ты думаешь больше всего, то и притягивается в твою жизнь. Но каким таким макаром притянулись в мою, ничем не примечательную, жуткие передряги в стиле самых отбитых попаданцев? Ладно ещё Алёнка с её фэнтези-книжками и снами про драконов, она ещё и не такое притянет, но мне-то это всё за что?..

Я очень старалась в зародыше подавить панику, но получалось откровенно плохо.

Вельгорн быстро скинул пальто, укрыл им вторую несчастную попаданку, на которую я и так была очень зла, пальто ещё на эту психическую тратить!.. и приказным тоном отрубил:

— Иди сюда и прижмись ко мне. Быстро!

Начавшую было подниматься волну гнева быстро остудил порыв студёного горного ветра негостеприимной драконьей развалины, и я предпочла выполнить приказ. Сначала просто присела рядом, но чешуйчатый одним рывком притянул меня к себе, и я чуть не свалилась на беглянку.

— Обними меня настолько крепко, насколько сможешь, — снова потребовал он, и я неохотно обхватила его спину одной рукой, чувствуя твёрдость и силу мышц под тонким кашемировым свитером. В щёки бросилась кровь. Вот же, и в этой ледяной заднице Дуська находит время думать о непотребствах!..

— Вторую руку тоже. Ну! Ладонь спрячь в ладонь, через какое-то время поменяй.

Я снова подчинилась, прислонила голову к его груди — куда-то ж надо было её девать, и глухой быстрый стук драконьего сердца заполнил, как вода пересохшую губку, моё затуманенное сознание. Дракон был тёплый, такой уютно-тёплый среди окружающей холодной пустоты… Глаза сами собой начали смыкаться от усталости. Говорят, замёрзнуть — самая лёгкая смерть… Да ещё обняв предмет обожания — вообще предел мечтаний…

Хэй, Дусенька, кудай-то тропинка тебя завела?

— Это… она… телепортировала нас? Это её Дар?.. — пробормотала я, чтобы хоть как-то отвлечься от опасных упаднических дум.

— Да… — ответил Вельгорн, звук его голоса соединился с вибрацией в груди, к которой было прижато моё ухо, и это было так… интимно, что у меня в животе зародилась медленно вращающаяся воронка тепла, что в текущей обстановке было не лишним. — У неё, несомненно, пространственный дар… редчайший… я раньше только читал о таком в летописях. Всего несколько Хранительниц за всю летописную историю Дова-Норра обладали Даром перемещения без всяких магических артефактов…

— Вот только нам от этого не легче, — буркнула я, косясь на пребывающую в обмороке беглянку, бессовестно развалившуюся на моём — да, именно моём! — драконе. — Что будем делать?.. Градусов десять мороза, не лучше ли идти? Ты ведь силён, можешь нести её долго… так мы хотя бы не сразу замёрзнем…

— Нет. Мы сейчас у природного портала, который не только соединяет Телецкое озеро с Дова-Норром, но и является частью внутренней сети порталов. Элантар знает это место и может легко пользоваться любыми порталами Дова-Норра. Если б я не потратил всю магию на метку, я бы уже связался с ним… — с досадой сказал он, — мне и нужна-то совсем капля, чтобы он почувствовал нас — в Дова-Норре мы при необходимости держим такую связь…

— Совсем капля? — я вдруг встрепенулась, отлипла от него, полюбовалась на удивлённую физиономию, а потом, потянувшись внутрь куртки, достала пакетик с Фааль-Киир. — Этого хватит?..

Золотой всполох радости в синеве глаз стал мне лучшей наградой. Дракон принял пакетик бережно, как величайшую драгоценность, и медленно перевёл взгляд на меня.

— Как?.. Откуда?..

— Ну вот богатыри русские землицы щёпоть носят, а красна девица — травушки-муравушки своей любимой кустик! Круто же, правда?..

— Что, с самого Ельшина?.. — недоверчиво поднял он брови. — Я не видел… не чувствовал. Не может быть.

— Какой же ты всё-таки ты скучный… не с Ельшина, конечно, — вздохнула я. — У этой нашей сбрендившей третьей клумба с ней во дворе. Сама не знаю, что на меня нашло, взяла и откопнула. Подумала, мало ли что, вдруг пригодится…

— Ты… невероятная, Ева, — тихо сказал дракон, баюкая отросток с одиноким сиреневым цветочком. — Иногда мне хочется тебя прибить, уж извини, или, по крайней мере, запереть в камере с видеонаблюдением, но ты… Ты просто берёшь, переворачиваешь всё вверх тормашками, как ведро с водой, и всё вдруг начинает скользить и складываться, как по маслу… Вот как это у тебя получается, а?

— Приби-и-ить?.. — жалобно протянула я. — А как же беречь, охранять, защищать?..

— Так тебя от тебя же и надо беречь, охранять, защищать! — огрызнулся тот. — И вообще, хватит лясы точить, руку дай.

— Зачем? — во мне всё рвалось стукнуть гада чем-нибудь потяжелее, даже глаза заметались по земле в поисках подходящего камня, но он сам потянулся, соединил наши руки и сверху пристроил травку, освободив от пакетика, который тут же радостно подхватил и унёс ветер.

— Чтобы она не погибла, надо держать её вместе. Я тяну, а ты даёшь… И вместе мы держим баланс, не даём ей погибнуть, Хранительница Ева. Понимаешь?..

Он сказал это с такой странной печалью, рассеянно глядя куда-то в бесконечную горную даль, что раздражение в моей душе утихло, как тяжёлые штормовые волны, на которые вылили бочку тюленьего жира. И, может, мне показалось, но пальцы его скользнули по моей руке слишком медленно. Будто наслаждаясь касанием…

Тьфу, пропасть. Опять… Уймись ты уже, недолюбленная… Всё не так, заруби уже себе на носу.

Холод, несмотря на тепло дракона, всё-таки пробрался внутрь куртки, поселился в животе ледяным ежом, кололся под кожей миллионом злых иголок. Руку с травой жгло студёным ветром, на ресницах, мокрых из-за непрерывно слезящихся глаз, появилась тонкая ледяная корочка. Глаза Вельгорна были закрыты, волосы с побелевшими от инея концами упали на лицо, упрямо сжатые губы чуть подрагивали. Стебелёк с цветком дрогнул и поник, на глазах теряя краски, а я изо всех сил старалась согреть его взглядом, хотя во мне самой, казалось, уже совсем не осталось ни капельки сил, ни крохи тепла.

И когда тяжёлым камнем навалилось осознание, что всё, сейчас я с промёрзшим стеклянным звоном завалюсь на эти рыжие камни без шанса подняться и вновь когда-нибудь увидеть Землю и всё, что было дорого в этой жизни, надо мной склонился ангел.

У него были длинные белые, как искристый горный снег, волосы, спокойные, как снежная равнина, прозрачно-льдистые глаза, высокий лоб, перехваченный узким золотым обручем с ромбовидным камнем, играющим бликами голубого и дымчато-зелёного. Я не видела ясно, есть ли у ангела крылья, но в затуманенном холодом и усталостью сознании чудились за его спиной их прозрачно-мутные силуэты.

Боже, как он был красив… Небесной, неземной, хрустальной красотой.

Меня подхватили, понесли куда-то, и я с благодарностью прикрыла глаза. Как же я устала… Может быть, меня забирают прямо на это странное небо — теперь оно уже не казалось таким чужим и холодным, если там живут такие небесные создания, то там должно быть прекрасно…

— Это она, Вельгорн, — сказал кто-то рядом, и я открыла глаза, ничего не увидев, потому что после слепящего неба было довольно темно. И… тепло.

— Прости, что не верил тебе, Элантар. Я правда считал, что ты придумал себе красивую сказку, чтобы не сойти с ума…

— Со временем мне тоже стало казаться, что я это придумал, брат. Она так испугалась тогда, что её вышвырнуло обратно почти сразу, как я коснулся её. Но я запомнил. Она тогда ещё совсем девочка была, но это она. Запах. Рисунок ауры. Ощущения… Это она. Но как?..

— Мир изменился, Эл… Он сам помогает нам найти их, сводит нити судеб воедино… Хотя и доставила же она проблем! Угрожала Еву пристрелить, представляешь!

Я почувствовала на себе взгляд тёмно-синих завораживающих глаз — даже не видя их, я знала, что так может смотреть только он, мой сапфировый рептилоид, растудыть его в пятку…

Но главным было то, что мы в тепле. Кровь снова весело бежала по сосудам, лёгкие не жгло стужей… Я полулежала в удобном кресле, застеленном меховыми шкурами, рядом со мной пылал божественно прекрасный красно-рыжий цветок огня в грубо сложенном, но по-своему красивом камине, распространяя вокруг волны блаженного тепла. Я протянула к нему руки и невольно улыбнулась. Синие глаза продолжали следить за мной, и я, наконец, решилась с ними встретиться.

— Как ты себя чувствуешь, Хранительница?..

— Нормально вроде. — Я осторожно перевела взгляд на того, кто показался мне ангелом. При свете очага в полумраке комнаты он уже не казался таким потусторонним, но всё равно от его белоснежно-хрустальной красоты было сложно оторвать глаз. — Здравствуй, Элантар.

— Для меня величайшая честь принимать тебя в моём скромном жилище, Хранительница Ева.

И я, уже прекрасно понимая, что сейчас произойдёт, всё равно внутренне сжалась, когда это совершенство опустилось передо мной на колено и приложило мою всё ещё красную от холода руку ко лбу. Камень в обруче коснулся кожи, и я невольно вздрогнула, почувствовав болезненную искорку, проскочившую до самых пяток, как удар крошечной молнии.

— Прости, Хранительница… В обруче талисман моего рода, я никогда не расстаюсь с ним. Ты почувствовала его силу. А это может значить только одно — ты — далёкая правнучка Элианны, когда-то отдавшей сердце моему старшему брату… Моё имя — Элантар Риим’Дар Ферност, Белый дракон из рода Ледяное Крыло. Виз-‘заран, Даван’киир. Фен кос нуст ни, Вос-‘минок.

Вот и знакомая вибрация пространства, и покачнулся в глубоком поклоне каменный цветок в очаге, и ветер с особой силой толкнулся в узкое, забранное частой решёткой окно. Я привычно зажмурилась и глубоко вдохнула, успокаивая бушующие в груди чувства.

— Я принимаю твою клятву, Элантар. Встань, пожалуйста, и давай будем просто друзьями. На Земле давно уже не царят аристократические нравы.

— Да уж, — улыбнулся Элантар, поднимаясь. — Судя по фамильярности, с какой позволяет с тобой обращаться мой побратим, на Земле от традиций не осталось и следа.

— Это что, — фыркнула я и с удовольствием наябедничала. — Он недавно вообще прибить меня грозился. И в камеру посадить на пожизненное! Под видеонаблюдение!

Белый выглядел потрясённым до самых глубин невозмутимой души, и я почувствовала себя несколько отмщённой, особенно когда синие глаза полыхнули знакомыми острыми искрами. Вот и отлично, не всё тебе, чудо-юдо заморское, над бедной маленькой Дусенькой издеваться!..

— Ева, — предостерегающе сузил глаза Вельгорн. — Это только наши отношения. Земные. Давай не будем тащить их в Дова-Норр, иначе тут разразится полная анархия. Только этого нам не хватало.

— Да… — вымолвил, наконец, Элантар. — Я думал, это только Ярташ у нас на Земле одичал, хотя Зелёному простительно, они всегда были диковатыми, но уж тебе-то, потомок Норрина, вовсе не пристало так… вольно обращаться с Хранительницей.

— Хр-р-р, — издал непонятное полурычание-полусмешок Вельгорн. — Погоди, вот очнётся эта девушка… — он ткнул в сторону огромной кровати, на которой всё так же, не шевелясь, лежала моя алтайская родственница, укрытая толстым меховым одеялом. — И я с удовольствием посмотрю, как она с твоим ледяным спокойствием поработает! Лучше заранее озаботиться и убрать отсюда все режущие, колющие, стреляющие…

— И тупые тоже не помешает, — встряла я, и он фыркнул, добавив:

— И дверь не забыть запереть.

Элантар смотрел на нас с лёгким изумлением, чуть склонив к плечу красивую голову.

— Знаешь, Синий, — сказал он, наконец, присев перед очагом, чтобы подкинуть пару поленьев, и я только сейчас запоздало удивилась — значит, в Дова-Норре всё-таки есть какая-то растительность! — Я очень рад за тебя, друг мой. Вы — изумительная пара.

— Никакая мы не пара, — одновременно сказали мы оба, и Элантар тихонько засмеялся, подкидывая второе полешко — сучковатое, кривое, почти чёрное.

— Ну да, ну да, — согласился он, пристально разглядывая меня. — Я уже знаю про антизелье. Но знаешь, брат, — он лукаво прищурился на Вельгорна. — Мне кажется, оно не очень-то и подействовало. А ты, Хранительница…Ты воистину правнучка Элианны. Такая же смелая и отчаянная. И ты очень похожа на неё… Такие же медово-золотистые глаза с упрямым огоньком, и такие же непокорные волосы. У меня в замке сохранился её портрет, я обязательно покажу тебе его. Мой брат безумно любил её…

— А можно ещё раз, про медово-золотистые, — невинно моргнула я. — И про смелую и отчаянную… Так приятно слушать!..

— Неч-чего его слуш-шать! — немедленно взвился Синий. — Просто в Кайр-Дове давно уже нет человеческих женщ-щин, а на Земле он бывать не может. Так ш-што ты для него в любом случае прекраснейш-шая из прекраснейш-ших!

Меня так умиляло его змеиное шипение, на которое, признаться, я втайне и рассчитывала, что я даже не обиделась, а просто сладко улыбнулась ему, а Элантар — надо же! — исподтишка подмигнул мне. Он нравился мне неимоверно!.. Вот кто гораздо больше подходит под мой характер, между прочим!

— А что такое Кайр-Дова? — спросила я его, демонстративно игнорируя мрачневшего всё больше Вельгорна.

— В переводе с нашего языка сиё значит «Последний приют рода», и мы с вами находимся сейчас именно в нём. Единственное сохранившееся поселение обитателей Дова-Норра. По сути это сеть удобных больших пещер, многие из которых соединяются между собой. Мы тоже сейчас в одной из них, в верхней её части, где есть доступ к свету Рааля.

— Рааль — это ваше светило?

— Да, дневное. В переводе с древнего — «Угасающий». А ночное зовётся Ильсир — «Ледяная песнь».

— Надо же, как красиво… Почему «угасающий», интересно?.. Наверняка, всё в вашем мире окутано множеством легенд? Было бы здорово услышать хотя бы часть.

— Конечно, Хранительница. Если ты будешь почаще у нас бывать, я обещаю рассказывать тебе хотя бы одну за раз.

— Нет, вы посмотрите только! — Вельгорн встал прямо напротив моего кресла, и глаза его метали маленькие колючие молнии, которые впивались в меня как оголодавшие на глухом сибирском болоте комары в невесть как забрёдшего туриста. — Можно, я внесу поправки в вашии уютные планы?.. Мы, вроде как, мир спасать собирались?

— Одно другому не мешает, — сощурилась я. — Каждая легенда может нести в себе подсказку, которая и поможет его спасти. А Элантар наверняка прекрасный рассказчик! Получше некоторых, которые только шипят и грозятся прибить и запереть!

Зрачки Вельгорна вдруг начали вытягиваться, но я не успела испугаться, как с кровати, где лежала беглянка, донеслось слабое, но вполне отчётливое:

— Пожалуйста, не ругайтесь… Ужасно голова болит…

Мы все, как по команде, дружно повернулись туда.

Третья Хранительница осторожно села, держась руками за голову и настороженно уставилась на нас. А мы, соответственно, на неё, боясь сделать хоть одно неосторожное движение — кто знает, что может взбрести в голову этой неадекватной женщине?..

— Здравствуйте, — тихо сказала она, опустив руки и не делая попыток соскочить с кровати. — Я уже давно слышу вас. Я… поняла, что ошибалась насчёт вас. Но я и вправду была очень напугана. Я смогу объяснить… наверное…

Она сбилась, опустила взгляд, и пальцы её нервно затеребили меховой край одеяла.

— Я прошу прощения, Хранительница, что наша первая встреча вышла столь… несуразной, — мягко сказал Белый и церемонно поклонился. — Я надеюсь, что вы поняли, что вам не только ничего не угрожает, но, наоборот, вас здесь всегда будут почитать, как богиню.

— Простите, если невольно напугал вас, — присоединился Вельгорн. — Поверьте, даже в мыслях у меня не было причинить вам хоть какой-то вред. Мы искали вас для того, чтобы… познакомиться и поговорить.

Девушка часто закивала, спутанные светлые волосы упали на лицо.

— Вы меня тоже простите… особенно, — она повернула голову, — вы, Ева. Я понимаю, как напугала вас… Меня зовут Лера. Валерия Зимарёва. И… я надеюсь, вы объясните мне, кто я, и что со мной не так?..