Зелье для упрямого дракона

Глава 5. Новые вопросы

Алёнка долго сверлила меня негодующим взглядом, подозрительно косясь на мои пылающие уши и щёки.

— У тебя точно всё нормально, Дусь?.. Ты какая-то странная.

— Да точно, точно, — я судорожно копалась в шкафу в поисках якобы кофточки, на самом же деле давая себе время остыть и вернуть себе привычный серьёзный вид.

Чёртов дракон!.. Всего неполные сутки в моей жизни, а уже перевернул всё вверх тормашками!

Схватив любимую голубую ажурную кофточку василькового цвета, я напустила на себя грозный начальничий вид и повернулась к помощнице.

— Ты почему оставила аптеку? Я же тебе сказала, скоро приду!

— Да не понравилась ты мне, — без капли должной робости ответила нахалка. — Вдруг и вправду случилось чего? Или… кого? — она хитро склонила голову к плечу, и её золотистый хвост закачался как маятник.

— Всё, пошли, — я не оглядываясь, вышла из дома.

И только уже в аптеке, увидев пустой зал без столика, поняла, что так и не узнала, как дракон проник в закрытое помещение!..

Вот всегда со мной так. Вечно теряю нить рассуждений, не вижу логики в простецких событиях и отвлекаюсь на малейшие пустяки. Сколько не борюсь со своей взрывной эмоциональностью, ничего не помогает… Фармацевт, называется…

День пролетел в суете, покупателей было много, потому что закончился сезон отпусков. Кто приехал с обгоревшей на морях пересушенной кожей, кто простыл в поездах, у кого от смены часовых поясов мигрень или бессонница разыгралась, а кто-то собирал детей в школу и сметал с полок успокоительные и ромашковый чай.

Наш «Феникс» без ложной скромности был одной из лучших аптек в городе, и в этом заслуга ещё моей прародительницы, которая начинала тут работать фармацевтом в обычной советской аптеке, а после лихих девяностых умудрилась одной из первых получить лицензию на фармацевтическую деятельность и арендовать это же помещение. А люди как раньше ходили в советскую аптеку, так и продолжили ходить теперь уже в «Феникс».

«Феникс», усмехнулась про себя Дуся. Хорошо хоть, не «Дракон»!..

И вот, пожалуйста — новый вопрос.

Бабушка, аптека, трава, настойка.

Бабушка явно знала очень и очень многое, но никогда даже намёков мне никаких не подбрасывала насчёт другого мира, Драконь-травы и Хранительниц Даван-Киир.

По-че-му?..

Нет, понятно, времена непростые были, но когда я выросла, уже можно было верить хоть в инопланетян, хоть в Будду, хоть в чёрта лысого, а бабушка молчала. Но ведь как-то она должна была подготовить меня к подобным поворотам, не могла же она их полностью исключить?.. Где-то должны быть ответы, потому что я её знала лучше всех. Она была той ещё «продуманшей»!

Эти мысли не успевали толком развиться, потому что мы с Алёнкой бегали, точно взмыленные кобылы, а вежливые улыбки намертво приклеились к нашим потным физиономиям — денёк выдался жаркий настолько, что наш старенький кондёр гудел, как перегруженный самолёт, и явно матерился про себя.

Наконец, за последним покупателем закрылась дверь, довольная Алёна сверила показания кассовых счётчиков и торжественно провозгласила:

— Ну что, Евдокия Максимовна, чувствую, премия мне вырисовывается по закрытию месяца! Ещё один процентик с продаж, да?.. Мы уже хорошо так превысили среднюю температуру по больничке!

— Разбежалась, — проворчала я больше по привычке, плюхаясь на диванчик у окна.

Чёрт, как же не хватало нашего столика, за которым мы обычно пили мой «релаксовый» чайный сбор после таких трудодней. Вот ведь гадский дракон — и, главное, как сквозь землю провалился! Как только появится, я с него точно не слезу, пока всё не узнаю и не задам все вопросы… Ха-ха — с дракона не слезу!.. Звучит, однако!

Мысли мои прервал шум паркующейся машины. Я прищурилась сквозь жалюзи и увидела знакомый чёрный минивэн «Лексус», забиравший поставки лично для Глеба Германовича.

Ага, лёгок на помине. Вот теперь, милочка, танцы!

Но в следующий момент у меня отвалилась челюсть — два крепких парня внесли в зал здоровенную коробку, а следом вошёл Глеб Германович в шёлковой, распахнутой на груди синей рубашке, и тёмных очках, которые, правда, тут же снял, но мне хватило, чтобы в горле пересохло, а в районе Алёнкиной кассы что-то упало с глухим стуком. Надеюсь, хоть не сама Алёна.

— Добрый вечер, прекрасные хозяйки, — галантно поздоровался инспектор, и со стороны Алёны теперь донёсся странный сдавленный звук, будто кто-то наступил на мышь.

— Я подумал, Евдокия Максимовна, — в его глазах плясали знакомые огоньки, — что вам дорог ваш прежний столик, он явно старинный, поэтому я его просто немного отреставрировал и чуточку дополнил — на память о нашем странном происшествии.

И он подмигнул мне, сволочь!.. И одним махом разрушил мои утренние грандиозные усилия по соблюдению конспирации. Теперь Алёнка мне точно никакого проходу не даст…

А тем временем, рабочие сняли упаковку, и столик вернулся на прежнее место, но какой!..

Сверкающий полировкой, пахнущий свежим лаком, подтянутый и обновлённый, а вместо выжженного пятна на столешнице теперь красовался затейливо изогнутый чёрный дракон. Он смотрелся роскошно, офигительно, шикарно! Мы с Алёнкой таращились на него во все глаза, а Глеб Германович в сторонке явно наслаждался произведённым эффектом.

Самовлюблённый нарцисс.

— А что, собственно… — отмерла Алёна, — с нашим столиком случилось? И почему я ничего не знаю?

Она переводила взгляд с меня на инспектора, а я устало закатила глаза. Началось. А врать я не умею и не буду. И что делать?..

— Это… компенсация за вчерашний инцидент… — начала я неуверенно.

— Какой такой инцидент? — глаза помощницы разгорелись, как два фонаря на ночной улице. — Ты что, Глеба Германовича чаем неудачно напоила?

Дракон весело фыркнул:

— Вот-вот! Несоблюдение техники противопожарной безопасности!

— Так, Алён. Рабочий день окончен, кассу свела, всё, дуй домой. Нам тут с Глебом Германовичем поговорить надо.

— А я думала, мы сейчас чайку попьём, как обычно, после напряжённого денька, так давайте вместе и попьём? Я вам совершенно не помешаю! — эта лиса мало, что совершенно не собиралась сдаваться, так ещё и глазками стреляла в довольного дракона! Обнаглела вконец!

А коварный инспектор явно получал удовольствие, глядя, как я кручусь ужакой под вилами и на выручку мне явно не торопился.

Убью.

Вот только Алёнку выгоню и сразу вцеплюсь в горло!.. Или… подпрыгну повыше и припаду к этим невозможным губам…

Да тьфу ты!..

— Так. Ты хочешь премию или не хочешь, Алёнушка Сергеевна?

— Конечно, хочу, Евдокия Максимна, — быстро сказала Алёна. — Я уже ухожу, ветровку только захвачу из подсобки.

Уходила она, пятясь и выворачивая шею — не уходила, уползала, веселя дракона и зля меня. Но в конце концов, колокольчик брякнул, силуэт мимо окон проплыл ехидно-неторопливо. Я мстительно опустила рольставни, а потом не поленилась пройти и глянуть экран уличной камеры — с этой прохиндейки станется подслушивать! Но перед входом действительно было пусто.

— Славная девушка, — сказал инспектор, прошёл за витрину и включил чайник, будто у себя дома, чесслово! — И у меня есть очень большие основания полагать, что с ней тоже всё не так просто.

Я даже сердиться перестала.

Алёна?.. Да нет, не может быть…

«Я же тебе говорила, что он — дракон!» — вспомнились вдруг её слова. Случайность? Дурацкое совпадение? Или… Или?

— Наши бабушки были двоюродными сёстрами, — сказала я, роясь в воспоминаниях. — То есть у нас одна женская линия, хоть и сильно разошедшаяся…

— Это не имеет значения. Дар Хранительницы передаётся во втором поколении старшей девочке в роду, независимо от ветки. У младшей дочери дара не будет, но вот у её старшей дочери он опять проявится.

— Понятно… Икс-рецессивное наследование. Я — единственный ребёнок. Алёнка — тоже. Мы с ней и знакомы-то не были, но там, где был её дом, началась война. Родители погибли, дом был разрушен. Я нашла её через поиск и добрых людей и вытащила сюда, в Ельшин. Она почти не говорит о своём прошлом. Но я знаю, что у них свой дом был, и они с бабушкой тоже любили в саду возиться. И… — я вскочила, озарённая вспышкой, — она же говорила мне, что у них с бабушкой такая же травка растёт! Да, я точно это помню!.. Она ещё расплакалась тогда так сильно, что я даже испугалась…

Чайник зашумел и щёлкнул, Глеб Германович отыскал вчерашнюю начатую пачку моего фирменного чая, а я всё ходила по залу аптеки туда-сюда, даже не пытаясь унять возбуждение.

— Что это значит, Глеб Германович?.. Она тоже может быть… Хранительницей?

Дракон поставил поднос с чашками и вазочкой мёда на столик, подошёл ко мне, обхватил лицо ладонями, отчего мои щёки вспыхнули как маков цвет, а ноги превратились в крепенький такой, но всё же студень, откуда все косточки давно вынули.

— Ева… Пожалуйста, зови меня по имени… Хотя бы наедине.

— Эй, ты опять за своё! Ну-ка, руки, крылья, хвост! — отпихнула я его, собрав все невеликие силёнки. — Послушайте… послушай, Вельгорн. Давай договоримся. Я согласна, что мы на «ты» — после всего-то этого. Но с твоими приставаниями я не согласна просто ка-те-го-ри-чес-ки!

— Но почему, Ева? — в его гневно сузившихся глазах опять промелькнул отсвет жёлтого пламени. — Разве это не прекрасно — любить древнее могущественное существо, которое никогда не обманет и не бросит тебя, которое может тебя защитить от всего на свете?…

— А ты считаешь, это нормально, что можно дать мужчине зелье и дело в шляпе — он твой навеки?..

— А что в этом ненормального? — искренне удивился дракон. — Что ещё женщине надо, в конце концов? Защита и покровительство. Так всегда было и будет. И она сама выбирает достойнейшего!

— Ага, достойнейшего… А я вот с детства ненавижу суррогаты. Разве тебя не смущает, что возникшее чувство может быть ложным? Что можно использовать зелье в корыстных целях?

— Что за глупости, — рассердился Вельгорн. — Ни одна Хранительница не стала бы этого делать… Они — самые чистые и светлые существа во Вселенной!

— Тогда почему вы вымерли, если всё так здорово и пасторально?.. Где они, ваши чистюльки?

— Хранительница умирает вместе со своим драконом, — чуть высокомерно фыркнул дракон. — Когда шла война, гибли и те, и другие…

— Разве Хранительницы не пытались отговорить мужей воевать, раз они такие светлые и чистые? И вообще, из-за чего был весь сыр-бор?…

— Ты неуважительно отзываешься о моих — и твоих, между прочим, предках, — набычился дракон. — Это была великая война за… за верховенство в нашем мире. Победителя признали бы Драконом Драконов, и он стал бы единоличным правителем расы. Так было всегда… С тех пор, как погиб последний Правитель Норрин. А было это почти две тысячи лет назад.

— Что Земля, что Дракония — один хрен, все воюют со всеми, — уныло подытожила я и села пить чай. — Ладно, о вещах исторических мы попозже подумаем. А сейчас самый насущный для нас вопрос — отворожить тебя от меня.

Дракон долго молчал, и, не глядя на меня, прихлёбывал чай, от души сдобренный мёдом. На улице потихоньку смеркалось, и завели свою нехитрую песенку жирные чёрные сверчки, невесть как каждый год пробиравшиеся в нашу подсобку и периодически пугавшие нас до визга.

— Ева, — наконец спросил он тихо. — Я что, совсем тебе не нравлюсь?..

В его голосе было столько печали, что даже мне стало грустно. Я вздохнула тяжко, поболтала ложечкой в чашке и попыталась объяснить:

— Понимаешь, Вельгорн. Конечно, с такой внешностью и богатством — даже без учёта, что ты дракон, у любой снесёт крышу. Включая меня, — я улыбнулась, видя, что ему явно полегчало от моих слов.

— Но сейчас ты скажешь «Но…» — грустно улыбнулся он.

— Конечно, скажу. Извини, если примитивно — но в красивый конфетный фантик можно завернуть что хочешь, хоть это и будет выглядеть, как конфета. Мне уже за тридцать, с одной такой «конфетой» я уже развелась, накушавшись по уши отнюдь не шоколада, хотя и там фантик был вполне неплох, уверяю тебя. Теперь мне фантика недостаточно…

— Хочешь сказать, я должен понравится тебе… как человек? И тогда ты влюбишься? Точно?

Я невольно засмеялась. Этот странный рептилоид, несмотря на прожитые… ну, наверное сотни лет, в чём-то вёл себя как сущий мальчишка.

— Нет, не точно. Любовь — штука совершенно непредсказуемая. Ты можешь шикарно подъехать к аптеке на своём «Лексусе», весь из себя загадочный, а я в это время спокойно выйду из дверей под ручку с каким-нибудь местным мужичком и даже тебя не замечу — так мне будет с этим мужичком хорошо…

— Нет у тебя никаких мужич-чков, — в голосе Вельгорна снова прорезались шипящие змеиные нотки, и он резко откинулся на спинку, сверкая синим пламенем глаз.

— А ты почём знаешь? — весело изумилась я. — Ты уже давно за мной следишь, что ли?

Глеб Германович возмущённо фыркнул. А потом резко сменил тему.

— Я никогда не слышал, чтобы действие зелья можно было прекратить.

— На любой яд найдётся свой антидот, это я тебе как фармацевт со стажем говорю. И почти уверена, что он делается на основе этой же травки. И ещё больше уверена, что моя бабуля знала, как его сделать…

— Даже если ты найдёшь это знание… — хмуро сказал дракон. — Я не стану пить антидот.

— Опять на колу мочало, начинай сначала… Вельгорн — ну как тебе могут нравится наведённые чувства? Тебе самому не противно?..

Дракон тяжело вздохнул и неохотно заговорил:

— Понимаешь, Ева. Зелье придумано не случайно. Драконы — существа холодные, у нас нет полного человеческого спектра чувств. Сам по себе дракон вряд ли кого-то полюбит, мы — слишком самовлюблённые, эгоистичные существа. А вот Хранительницы как раз несут в себе этот спектр. Таким образом, с помощью зелья формировались пары — дракон делился с избранницей мощью и долголетием, Хранительница помогала ему по-настоящему полюбить и усмиряла его разрушительное начало. Драконы. Любили. Их. По-настоящему!..

Он уже сильно злился, пальцы сжимались-разжимались, ноздри гневно раздувались, на шее то и дело проступал синеватый рисунок чешуи. И я решила пока больше эту тему не шевелить. В принципе, я его понимала. Их осталось трое. А Хранительница — одна, Алёнка — это ещё большой вопрос. Хотя эта вертихвостка в объятия дракона сиганёт, не задумываясь, кто бы сомневался!..

Так что он не зря в меня так вцепился. Ему, по сути, наплевать, как я к нему отношусь. Ну нет, не так… Не то, чтобы наплевать, но…

Я окончательно запуталась, но про себя знала точно — мне нет дела до этих тысячелетних разборок, и я не играю втёмную. А вот бабуля…

Бабуля, похоже, рассчитывала именно на такой эффект, когда заставляла меня варить это зелье.

«Когда придёт мысль, что нужно его использовать — используй…»

Никогда не думала, что когда-нибудь буду по-настоящему сердиться на бабулю, но вот этот миг настал, причём спустя годы после её ухода.

Божечки-кошечки!..

Зато теперь я знала, какой будет следующий мой шаг.

Я должна найти её записи. Я точно знаю, что они есть, потому что не раз видела, как она строчит в толстом альбоме долгими вечерами в своём кабинете.

Я встала, осознав, что всё это время дракон неотрывно следил за мной. Он сидел, откинувшись на спинку, расправив на ней одну руку — рельефную от красивых мышц, глаза из-под длинной чёлки мерцали льдистой синевой.

Моё сердце привычно пропустило удар.

— Пойдём, Вельгорн, — сказала я, и его взгляд тотчас вспыхнул. — Поможешь мне найти дневник моей бабушки. Возможно, там мы найдём все ответы.