Зелье для упрямого дракона

Глава 7. Бабушкин дневник

Затаив дыхание, мы с Алёнкой смотрели, как инспектор поддевает перочинным ножом плотно подогнанную толстую доску. Признаться, я понять не могла, как бабушка — хрупкая изящная женщина преклонных лет сумела устроить такой необычный и труднодоступный тайник.

Доска поддалась с натужным скрипом, осыпался с торцов мелкий мусор, заставив мои уши чуть порозоветь — а как прикажете под шкафом мыть, естественно, в щелях пыль оседать будет! — и в полу открылась довольно просторная ниша. В её центре лежал аккуратный блестящий ящичек из нержавеющей стали. Надо же, бабуля даже на случай пожара подстраховалась?

Вельгорн достал ящик, сдул с него пыль, отчего у нас с Алёнкой синхронно зачесались носы, и бережно передал его мне. Глаза его блеснули, и я ощутила, как его тоже разрывает еле сдерживаемое нетерпение. Ну ещё бы — триста и сколько там лет они выживали втроём, глядя, как их мир оседает в руинах, ни на что уже не надеясь, а тут, в этом ящике могло быть то, что могло подарить им надежду и свет…

Мы вернулись в гостиную, и я, прежде чем открыть ящик, обвела глазами моих странных сообщников — синеглазого красавца фарминспектора, которого ещё вчера утром разумно опасалась, и мою не в меру любопытную помощницу, чьи зелёные глазищи, возможно, тоже хранили в себе отсвет чужого мира.

И вдруг поняла, что это теперь и моя команда, и моя семья.

Не знаю, почему, но это знание плотно и уверенно осело во мне — крепкое, осязаемое, как старые камни на ельшинской дореволюционной мостовой. Мой мир, замерев на секунду, резко ухнул вниз с американской горки, приобрёл магический разноцветный шлейф, чуть не свёл меня с ума, опалив дыханием дракона, но… впервые в жизни я так сильно ощутила её красоту и полноту. Она… о, да, она теперь нравилась мне! Она бросала мне странный, ни на что не похожий вызов, и мой дремлющий до сих пор неизвестно где мятежный дух с восторгом его принял.

Может, я для этого и пришла в этот мир?..

Что ж, посмотрим.

Я держала в руках старую тетрадь в коричневой кожаной обложке, испещрённой мелкими трещинами, и застёжкой в форме знакомого фиолетового цветка Драконь-травы. От неё всё ещё слабо пахло сладковатыми бабушкиными духами с нотой апельсина. Алёнка нетерпеливо вытянула шею с риском её вывихнуть, и я двумя пальцами отодвинула её гладкий, как яичко, лоб.

— Дорогая моя девочка, — начала я читать, открыв дневник, и мой голос сразу дрогнул и оплыл как горячая свечка. — Если ты читаешь эти строки, это означает только одно: ты познакомилась с драконом, потому что чернила, которыми я пишу, могут становиться видимыми только в присутствии ауры дракона — спасибо Драконь-траве, которую ты, надеюсь, бережёшь… И скорее всего, этого дракона зовут Вельгорн Азриэль Ай’этар Норрин.

На этих словах дракон медленно поднялся, сверкнув очами, и глубоко поклонился мне.

— Истинно так, Хранительница. Это моё полное родовое имя, — торжественно сказал он, выпрямившись.

Из Алёнкиного горла вырвался странный сдавленный сип, и она взялась тонкой рукой за шею, переводя ошарашенный взгляд с меня на Вельгорна.

— Ну да, дорогая моя Алёнка, — сказала я, радуясь, что можно дать себе передышку и не расхлюпаться постыдно. — Ты не зря называла нашего инспектора драконом… Провидица ты наша!..

Алёнка закрыла ладонями глаза. А потом пробормотала растерянно:

— Это всё сны… Я всё время их вижу. Сны про драконов… Зелёный, синий, белый… Я думала, это всё фэнтези! Думала, я сбегаю в сказки от… ну, ты поняла. А это, значит… не сказки?..

— Это не сказки, — ответил за меня Вельгорн — как-его-там, и с ласковым обожанием взглянул на девчонку. — Я так и думал. Ева, она без всяких сомнений тоже Даван’Киир.

Неужели опять заплачет и на колено перед ней встанет?

Мысль об этом почему-то неприятно царапнула, и я, подавив её в зародыше, вернулась к дневнику.

— Диван…кто?.. — переспросила Алёна.

— Сама ты «диван»!.. Послушайте, э-э-э… друзья мои. Вельгорн — пожалуйста, просвети Алёну о драконах и Хранительницах. Я… не так талантлива в объяснениях, и многое мне самой непонятно пока… И вот что, мне кажется, этот дневник должна читать я сама. Одна. Обещаю рассказывать вам о самых важных вещах, которые нам всем необходимо знать. Но мне будет намного комфортнее… ну… я как будто разговариваю с бабушкой, понимаете? Наедине.

— Ты абсолютно права, Ева, — согласился дракон, и я облегчённо выдохнула. — Я поговорю с Алёной. И… не читай всё сразу. Помнишь, ты сама сказала, что информацию нужно осваивать по частям. Как почувствуешь, что хватит — остановись. Хорошо?..

— Да, Вельгорн, — я сама удивилась, какой груз свалился с моих плеч при этих словах, и прижала к груди драгоценную тетрадь. — Спасибо. Я пойду в спальню, а вы, как закончите, стукните в дверь, я выйду.

Прощались мы заполночь. Мы с Алёнкой стояли, тупо моргая, потому что головы у нас обеих были квадратными от переизбытка шокирующей информации.

— Дорогие дамы, вам совершенно необходимо хорошенько выспаться, — мягко заметил Вельгорн. — Ева, напоминаю, ты сможешь читать дневник, только если я неподалёку.

— Это и хорошо, — вздохнула я. — А то, боюсь, у меня голова треснет как переспелый арбуз. Я прочитала всего две страницы, но осмысливать хватит на несколько дней.

— И у меня тоже перегруз, — слабо выговорила Алёна. — Давайте завтра в аптеке встретимся так же, к вечеру…

— Боюсь, мне нужно уехать на несколько дней, — сказал Вельгорн. — Я и так выпал из графика, а поставки нарушать или задерживать нельзя, я должен лично следить за порядком, — он кинул на меня быстрый виноватый взгляд. — Сейчас я не буду вам больше ничего рассказывать, милые леди. Обсудите пока всё между собой. Я буду на связи. И… Ева. На пару слов. Алёна — большая просьба не подслушивать!..

Алёна мигом вспыхнула и так энергично замотала головой, что хвост захлопал по щекам, а я, вздохнув, указала на дверь кабинета. Мы прошли внутрь, и нас обдало потоком влажного ночного воздуха, через рваную дыру в стене тускло подмигивали звёзды.

— Ах, да, — спохватился дракон, оглядев погром, и я готова была поклясться, что его скулы чуть порозовели. — Сейчас, шкаф на место поставим. А окно… Завтра пришлю бригаду, вставят новый стеклопакет. Прости, я иногда слишком импульсивен… Приходится быть очень осторожным и всё время быть начеку.

Он быстро и ловко покидал доски обратно в пазы и прежним макаром вернул на место дубовый шкаф. Потом опёрся спиной на его створки и молча уставился на меня долгим испытующим взглядом.

— Ну что, нашла рецепт антидота? — наконец, выдавил он, опустив глаза.

— Ты же не станешь его пить, — поддела я его.

— Ты же всё равно найдёшь способ мне его подсунуть, насколько я успел тебя узнать…

Я не выдержала и чисто по-девчоночьи захихикала. Но у него были такие больные и усталые глаза, что веселье иссякло, толком не разгоревшись.

— Тебе правда так хочется меня любить? — неуверенно спросила я. — Может, на самом деле, тебе больше нравится Алёнка? Она ведь и красивее, и моложе. А может… есть и ещё Хранительницы — из того, что я узнала из дневника, уже понятно, что у каждого дракона, который хочет продолжить род, должна быть Хранительница. Таков баланс мира Драконов. По идее, если вас трое, то и нас должно быть трое…

Вельгорн отлип от шкафа и подошёл к пробоине, ноздри его заметно раздувались.

— Я всегда это подозревал, — пробормотал он, сплетая и расплетая пальцы. — Всегда догадывался. А Элантар вечно спорил со мной. Он вообще у нас пессимист… Значит, и для него… И для него. Да?..

Он повернулся, прожёг меня синим пламенем глаз, в которых горела надежда и затаённая страсть.

— Я люблю тебя, Ева. Тебя! Я… впервые чувствую себя таким живым. Я готов положить к твоим ногам весь мир… и не знаю, что сделать, чтобы ты перестала сопротивляться моим чувствам. Я не хочу любить никого другого… мне нужна только ты. Это такое волшебное чувство… я и не подозревал, что это так прекрасно… не лишай меня его, пожалуйста. Я не буду тебе докучать, я буду сдержан, я буду просто рядом и… если я слишком долго буду в разлуке с тобой, я буду слабеть. Ты должна знать. Это тоже эффект зелья… поэтому разреши мне хоть иногда касаться твоей руки. И ещё… иногда полежать на клумбе с Фааль-Киир. Можно?..

И, прежде чем я успела хоть что-то сказать, он припал на колено, схватил мою руку и прижался к ней горячим лбом, а потом и губами.

Ну вот что ты будешь делать…

«Дракон любит Хранительницу абсолютной любовью. После того, как он выпьет зелье, активируются Узы, связывающие с ней его плоть и душу. Формируются внутренние энергетические каналы, по которым циркулирует их совместная энергия. Он физически не способен ей изменить, воспринимать других женщин. Во многих сказках и легендах именно этот феномен называется «истинной связью», Дуся… Но я давно, очень давно думаю, что в этом есть некая неправильность, некий насильственный элемент. Здесь что-то не так. И не я одна так считаю — я просто передаю тебе мысли той, первой Хранительницы, которая сбежала из того мира в этот и установила традицию передавать эти мысли в дневнике от матери к дочери или внучке… все вместе, мы объединяем и развиваем наши догадки, и кто-то из наших потомков сможет понять, что здесь не так, и почему мир Драконов умирает… И почему-то мне кажется, Дуся, что это будешь именно ты… Ты всегда была особенной. Лишь бы не было слишком поздно…»

Слова бабушки горели перед моим мысленным взором, пока живой жар человека-дракона стремился вверх по руке от его пылающих губ, растекаясь по телу благотворной волной.

Вот ты попала, Дуська!..

Я медленно опустилась рядом с ним на корточки и заглянула в глаза.

— Мне страшно даже подумать, что нам придётся расстаться даже на несколько дней, — прошептал Вельгорн, не отпуская моей руки. — Но я должен… от меня зависит и жизнь моих братьев-драконов, и оставшихся жителей Дова’Нора, так мы зовём наш мир. Ты тогда пошутила про семена расторопши, помнишь? А ведь это один из компонентов зелья от тяжёлой печёночной хвори, которой часто болеют наши жители, потому что наша земля почти мертва, в ней много токсинов, они накапливаются в еде и воде. Там у нас почти ничего не растёт… Лекарства и зелья из земных растений помогают огоньку жизни в нашем мире не погаснуть окончательно. Теперь ты понимаешь?.. Почему я так вспылил тогда?..

Я просто кивнула и погладила его по плечу свободной рукой. Он слегка вздрогнул и прикрыл глаза. Даже такая простая дружеская ласка повергла его в сладкую негу. Вот же бедолага.

— Значит, в вашем мире… в Дова-Норре ещё есть… люди? Или другие разумные расы?

— Все, кто остался, собрались в поселении возле единственного ещё работающего портала в ваш мир, который поддерживает Элантар. Среди них есть и люди, и гномы, и немного эльфов. Несколько сильфид — элементалей воздуха, которые когда-то водились повсюду и были для драконов кем-то вроде питомцев и любимцев. Маленькое угасающее поселение, полностью зависящее от нас троих и от этого канала на Землю — это всё, что осталось от когда-то обширного процветающего мира. И пепел давно угасших войн уже засыпал последние города, моя дорогая Даван’киир…

— Какой кошмар. И, получается, бабушка права… Где-то вы совершили ошибку, нарушили мировой баланс, и всё полетело в тартарары. Но знаешь что, Вельгорн, — я неожиданно расхрабрилась, запустила руку в его шёлковую шевелюру, осторожно провела пальцами ото лба к затылку, восхищаясь переливами иссиня-чёрных волн, и глаза его восторженно закатились — прямо как у Смайла, когда чешешь ему возле хвоста. — Ты меня всё-таки нашёл. И Алёну. И третью Хранительницу мы тоже обязательно отыщем. И вообще, пусть моё сердце пока ещё не готово любить, но ты мне действительно нравишься.

— Правда? — он зарылся лицом в мою ладонь. — У меня правда есть шанс?..

— У нас обоих он есть, но… Я чувствую, Вельгорн, чувствую, что нужно деактивировать зелье. Оно сыграло свою роль, но именно в нём может быть причина ваших бед.

— Но если я… не смогу больше… А вдруг?..

— Значит, так тому и быть, — твёрдо сказала я. — Мы в любом случае останемся друзьями и будем думать вместе, в чём ошибка и как её исправить. Я знаю, в тебе сейчас кипит возмущение и боль, тебе очень сладко быть со мной. Я знаю, как это бывает, поверь. Но всё должно быть честно. С чистого листа. Никакой лжи, морока и фальши. Услышь меня, прошу. Не отвечай прямо сейчас, езжай по делам, подумай над моими словами.

Он мелко дрожал, вибрировал под моими пальцами, и эта дрожь передавалась мне, как если бы я приложила ухо к тёплой разогретой земле и услышала далёкое эхо копыт приближающегося табуна лошадей. В нём сейчас сталкивалось и боролось множество противоположных чувств, они рвались наружу, но, к его чести, он не сказал ни слова, и ни выпустил ни одной яростной мысли.

— Ты удивительная, Ева, — наконец поднял он голову, встретив мой печальный взгляд. — Я в любом случае счастлив, что нашёл тебя…

— Я тоже, Сапфировый дракон Вельгорн Азриэль Ай’этар Норрин, рада, что мы встретились…