Зелье для упрямого дракона

Глава 6. Поиски и переполох

— У тебя замечательный дом, Ева, — сказал Вельгорн, когда мы прошли в кабинет, когда-то бывший бабулиным, а теперь ставший моим.

Хотя, в отличие от бабушки, я не вела никаких дневниковых записей, а для своих составов и рецептов держала папку в облачном хранилище, а не в пыльном сундуке. Впрочем, сундуков и у бабушки как-то не водилось…

Мы с Вельгорном стояли посреди кабинета и всячески напускали на себя вид заправских сыщиков, не хватало только здоровенной лупы и клетчатого кепи, в котором дракон смотрелся бы, по моему мнению, совершенно очаровательно. Я, не выдержав, прыснула в кулак.

— Ева… Какая же ты смешливая, — улыбнулся тот. — Готова хохотать над чем угодно. И даже я тебя веселю всё время, иногда сам того не желая.

— Во-о-т, — назидательно сказала я. — Говоришь, что любишь, а даже не знаешь меня толком. Я про то и говорю…

— А как же любовь с первого взгляда? — ехидно поинтересовался дракон.

— В нашем случае — с первого глотка, — не осталась я в долгу. — Вельгорн, мы не за этим пришли.

— А лучше бы за этим… — он сделал шаг ко мне, но я предупреждающе подняла руку.

— Ты забыла, что уже не можешь мне приказывать? Ты хоть понимаешь, какая это пытка для меня — находиться с тобой рядом, чувствовать твой запах и твоё тепло и не иметь возможности прикоснуться… обнять… поцеловать…

Его голос становился всё тише и глубже, переходя в чарующий шёпот, моя грудь вздымалась всё чаще, температура вокруг стремительно повышалась, будто где-то поблизости поддавал жару раскаляемый добела горн. Моя рука упёрлась в его грудь, где мощными точками гоняло кровь драконье сердце и, насколько могла спокойно, ответила:

— Не очень понимаю, если честно, я ж не наркозависимая. Ничего, надеюсь, скоро всё разрешится. Вельгорн, ну пожалуйста, — я выдернула руку из его пламенной ладони. — А то придётся звонить Алёнке или Смайла запускать в комнату. Он тоже в тебя беззаветно влюблён, а ты его отвергаешь! Прямо-таки собачья копия тебя.

Смайл сидел за дверью и тихонько подскуливал от невозможности прижаться и обслюнявить любимого душку-дракончика. Инспектор еле-еле протиснулся в щель приоткрытой двери в кабинет, чтобы состругнуть прилипчивого пса, растеряв при этом изрядную толику драконьего очарования и изрядно повеселив меня.

— Ты сравниваешь дракона с собакой? — возмутился Вельгорн. — Меня с собакой???

— А в чём разница-то? — рассеянно хмыкнула я, беря в руки рамку с бабулиной фотографией со стола. — Разве что слюни у тебя ещё не бегут… Пока.

Бабушка смотрела умными внимательными глазами, улыбалась с грустинкой, понимающе.

— Эх, Элеонора Андреевна, — буркнула я, всё ещё досадуя на неё. — И во что ты меня втянула?.. И где подсказка? Где твой дневник?..

Руки сами собой — у меня очень умные руки! — аккуратно отогнули держатели на обратной стороне рамки, вытащили картонный задник, и на стол спланировала бумажка, которая, очевидно, находилась между фото и задником. Я подхватила её с колотящимся сердцем.

— Вельгорн! Смотри!.. Кажется, я нашла!..

Дракон, всё ещё дующийся на «собаку» и «слюни», глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но в глазах по прежнему полыхало знакомое жёлтое пламя. Н-да, и мне предлагается беззаветно любить сиё крайне эмоционально-неустойчивое существо?..

Нет уж, это мы уже проходили.

— «Вторая половица под шкафом с книгами, Дусенька», — медленно прочитала я, чувствуя, как наворачиваются слёзы при виде знакомого стремительного почерка с решительными хвостиками у «д» и «у».

— Этот? — спросил дракон, подойдя к шкафу.

— Да… давай разгрузим его от книг, он неподъёмный.

— И так сойдёт, — отмахнулся дракон и без всяких видимых усилий приподнял и сдвинул сначала один угол древней дубовой рухляди, с которой не желали расставаться ни бабуля, ни я, а потом и второй. Чтобы полностью отодвинуть шкаф от стены, ему понадобилось трижды повторить сию процедуру, но он даже не запыхался!

— Пойдёшь ко мне разнорабочим в аптеку на полставки? — ошалело выдохнула я. — Ладно, ладно, молчу!

Он остановил свой нос в сантиметре от моего, и я вновь обрела возможность наслаждаться дивным видом грозной синевы с золотыми отблесками.

— Пожалуй, если бы не эффект зелья, я бы тебя всё-таки спалил. У тебя совершенно отвратительный характер.

— Вот теперь ты больше похож на человека, — заметила я удовлетворённо. — Меньше пафоса и больше искренности. У тебя ещё есть шанс мне понравиться, гражданин дракон!

Вместо ответа он запустил правую руку мне в волосы пониже затылка и обхватил мою голову длинными тёплыми пальцами. А потом наклонился к шее и глубоко втянул мой запах. У меня подкосились ноги, узлом заплёлся дурацкий язык, голову залило сладким сиропом с быстро тающей кислинкой паники.

И тут за окном что-то затрещало, раздался тонкий визг, а Смайл залился бешеным лаем и помчался к входной двери, клацая когтями по полу.

Зато инспектор не стал рваться к двери — он просто с мясом вывернул старую оконную раму и прыгнул вниз. Я стояла, обомлев, в туче пыли и старых хлопьев краски и ошалело хлопала глазами. Визг снизу усилился, перейдя в какой-то немыслимый вой на грани ультразвука и резко оборвался. Я, отмерев, метнулась к дыре, в которую влажными потоками свободно лился вечерний воздух с горчинкой близкой осени.

— Божечки-кошечки, — прошептала я хрипло, когда увидела, что внизу тускло отсвечивает валяющаяся под окном стремянка, а дракон тащит в дом какой-то слабо трепыхающийся куль, с которого слетел капюшон, явив на свет длинный золотистый хвост. — Лёлька!!!

…Виновница переполоха сидела в гостиной на диване, понурив голову и спрятав руки между колен, Вельгорн развалился в кресле, в его ногах валялся совершенно счастливый пёс, а я, полыхая праведным гневом, всё ещё мерила шагами пространство. И на всё это безобразие лукаво смотрела бабуля с портрета на стене. Мне казалось, она вот-вот подмигнёт, искренне наслаждаясь домашней веселухой.

— Как я вообще могла тебе поверить, заноза ты вечная в моей многострадальной заднице! — продолжала распинаться я. — Как мне в голову не пришло, что ты за нами следить додумаешься!..

— Ева, — примирительно сказал дракон. — Хватит. Нам всё равно надо прояснить, кто такая Алёна. Если она не та, о ком мы думаем, я смогу немного подправить ей память.

— Чего? — вскинула Алёнка испуганные зелёные глазищи. — Осторожнее, дяденька, а то полицию вызовем! Вызовем ведь, сестрёнка?..

— Какая я тебе сестрёнка, сама сказала — седьмая вода на киселе! — мстительно прошипела я. — Это тебя бы в камеру на пятнадцать суток за шпионаж!..

— Ну Дуся, ну я просто хотела понять… — её щёки залились румянцем, и она пристыженно спрятала лицо в воротник спортивного костюма.

— Вот-вот. Хотя бы стыдно стало, — я вдруг поняла, что устала разоряться. Я ведь даже ещё не ужинала, день был трудный, силы заканчивались, а тут ещё столько опять всего…

— Давайте поужинаем, — вдруг предложил Глеб, очевидно, заметив моё состояние. — И спокойно поговорим.

— Да! — обрадованно вскочила Алёна. — Дуська, я у тебя мойву размороженную в холодильнике видела — я мигом пожарю. И картошечки молоденькой, а?.. С малосольным огурчиком?..

И, не дожидаясь ответа, она вихрем унеслась на кухню. Смайл заинтересованно приподнял голову ей вслед, но потом взглянул на дракона и остался с ним. Интересно, сможет голод и любимая кухня его когда-нибудь оторвать от предмета обожания?.. Хозяйка-то этот фронт бездарно слила.

Мне дико захотелось лечь на диван и укрыться пледом с головой, но вид дракона в кресле напротив здорово отрезвлял. Если я в вертикальном виде так его привлекаю, то в горизонт уходить совершенно точно не стоит, если я не хочу оказаться придавленной к этому самому дивану горячим сильным… совершенным телом. Мысль полоснула так остро, что пришлось крепко зажмуриться.

Глеб оказался рядом так быстро, что я не успела отследить движение. Он подложил подушку, мягко надавил мне на плечи, уложил и накрыл меня сам, сняв со спинки кресла мой любимый клетчатый плед. А я и не сопротивлялась, с блаженным вздохом вытянув гудящие ноги. Даже найденный бабушкин дневник… подождёт.

— Спасибо, — искренне выдохнула я и прикрыла глаза.

— Вы такие хрупкие, люди, — с неожиданной грустью сказал дракон. — Такие слабые, так легко устаёте, болеете. И всё равно, гораздо совершеннее, чем мы. Чем кто угодно, по правде говоря…

— Почему? — искренне изумилась я.

— Потому что умеете любить, — не задумываясь, ответил дракон. — А любовь — самая могучая сила во Вселенной… Всё и все склоняются перед ней, перед её обманчивой слабостью. Вот и я готов преклониться перед тобой, Ева… Но ты отвергаешь меня. И я никак не пойму, почему…

Он не врал и не притворялся. В его глазах тоже проявилась усталость и тоска, отблеск безнадёжного и безумно долгого одиночества, и что-то в моём сердце дрогнуло, отзываясь…

После того, как Сашка переехал в столицу к какой-то неземной любви и карьерным перспективам, я прожила три года одна. Эти три года словно размазали мою душу тонким слоем по горячему асфальту, и она высохла до состояния ломкой сухой корочки, которую я осторожно задвинула в самый дальний угол подсознания, чтобы ненароком больше никто на неё не наступил.

Правда, потом появилась Алёнка — душа, обожжённая войной и такой чудовищной болью, что забота о ней вытеснила мои собственные страдания, показавшиеся мне жалкими, мелкими и пустыми, как сухие коробочки отцветших лилий. Заботясь об Алёне, я каким-то образом капала живой водой и на собственное сердце. В последние полгода моя жизнь стала обретать какую-то цельность, и вот тогда я впервые обратила внимание на то, какой у нас в Ельшине удивительно красивый фарминспектор Вельский…

Дракон вернулся в кресло, подпихнув ноги под шёлковый бок Смайла, до ноздрей дотянулся волшебный запах жареной мойвы — маленькой морской рыбки, правильно зажарив которую, можно было получить что-то вроде хрустящих рыбных чипсов. А уж в сочетании с молодой отварной картошечкой, пересыпанной укропчиком с грядки, горбушкой свежего ржаного хлеба и стаканом холодного густого молока от коровы одной моей хорошей знакомой это превращалось в такую симфонию простых сытных вкусов, запахов и текстур- куда там старине Мишлену!..

— Знаешь, Вельгорн, — задумчиво сказала я, смакуя будоражащие ароматы. — Независимо от того, является Алёнка Хранительницей или нет, я всё равно расскажу ей правду. И пожалуйста, не надо ничего делать с её памятью. Она никогда и никому ничего не скажет. Я же просто так на неё ору — для порядка, она слишком любопытна и порой такое отмачивает!.. Но она мне действительно как сестра.

— Я знаю, Ева. Я и сам хотел тебе это сказать. Мне она тоже нравится и… она чем-то похожа на Ярташа.

— Это второй из трёх? — догадалась я.

— Да. Я — Сапфировый, Ярташ — Изумрудный, Элантор — Белый.

— Они тоже бывают в нашем мире? — мне безумно захотелось взглянуть и на других красавчиков в разноцветном исполнении.

— Ярташ бывает, но редко, а Элантор вообще сюда не приходит. Ему нельзя — он поддерживает проход в наш мир с нашей стороны. Если он попадёт сюда — не сможет попасть обратно. И мы тоже. Нужен второй Белый для стабилизации с этой стороны — а у нас есть только мы. Так и живём. Уже триста четырнадцать лет.

— Мама дорогая, — у меня пересохло в горле. — А сколько вообще драконы живут?..

— Ну, смотря как они живут, — усмехнулся Сапфировый. — Всё последнее тысячелетие до нашего появления на свет они методично истребляли друг друга. Если бы не это, тысячелетние драконы отнюдь не были бы редкостью.

Я откинула голову на подушку и надолго задумалась. Нечисто что-то было в истории драконов. Древняя мудрая могучая раса с разнообразными кастами — и вдруг какие-то дикие разборки до талого… И наверняка, в бабулином дневнике я найду многие ответы. А пока… Надо поесть, а то кишки мои уже дерутся за место поближе к горлу, раззадориваемые ароматами с кухни.

Мы на троих слопали огромное блюдо рыбёшек со всеми сопровождающими гарнирами. Вельгорн ел так, будто все свои триста с лишним лет сидел без еды, прикованный к стене в своей пещере с кладом и, нимало не смущаясь, спускал под скатерть хребетики рыбок прямо в прожорливую собачью пасть, игнорируя мои негодующие взгляды и нотации по собачьему воспитанию.

Алёнка вела себя образцово-показательно, ухаживая за нами, как в ресторане, расточая направо и налево белозубые улыбки, нахваливая наш аппетит и периодически освежая тарелки.

И расчёт хитрой лисы, надо сказать, полностью оправдался. Сытая, разморённая, благодушная и благодарная Алёне за вкуснейший ужин, я кое-как поднялась, радуясь, что ношу джинсы на резинке, а не с ремнём и объявила:

— Ну что, пошли, Лёлька. Мы с… э-э-э… Глебом Германовичем нашли тайник моей бабули. Проще и дешевле посвятить тебя в наши секреты, чем пытаться их от тебя скрыть…