Зелье для упрямого дракона

Глава 21. Великолепное трио

Запах аптеки — сложная смесь, не всякому человеку по душе, но для меня — это запахи родного дома, успокаивающие, добрые. Холодная нота ментола, горьковато-химический привкус антисептиков, лекарств, гигиенических и моющих средств, едва уловимый шлейф сухих трав, норовящий пробраться сквозь все защиты упаковки, и, конечно, сама упаковка, пахнущая фабричным клеем, свежим картоном и скотчем, не успевшая выветриться на складах. И основа этой странной аромасимфонии — сухая лаванда, мешочки с которой я каждые два месяца раскладываю на стеллажах. Я выращиваю её сама, в саду, потом сушу, шью саше, добавляю другие травы, но основа — всегда лаванда — сама по себе мощный антисептик, а её приятный аромат успокаивает и дарит нежность посреди рабочей суеты. Для меня запах лаванды и перетёртых сухих корочек цитрусовых — это личное облако уюта, безопасности и комфорта — как бабушка порядок такой завела, ещё когда в советской аптеке провизором работала, так я его и держу до сих пор. Для кого-то это просто запах, для меня — связь поколений, память и любовь.

Наконец-то я дома!..

Мы добрались до Ельшина без особых приключений, хотя устали очень. И вот уже неделю Лера осваивает новое рабочее место помощника продавца в аптеке «Феникс» и комнатку в утеплённой мансарде моего дома. Моя бойкая Алёнушка тут же взяла новоприбывшую под крыло, на что я, признаться, и рассчитывала. Они очень хорошо сошлись, идеально дополняя друг друга в торговом зале, а я полностью погрузилась в разгребание накопившихся за время наших сумасбродных приключений бумажных дел.

Наш драконий фарминспектор, выгрузив нас с Лерой из «Лексуса» около моего дома, немедленно отбыл по собственным делам, настрого, как провинившейся первоклашке, наказав мне не устраивать проблем и звонить ему при малейшей необходимости. Я, не удержавшись, показала его удаляющейся спине язык, и неожиданный смешок Леры вогнал меня в краску — я ещё не привыкла, что она постоянно рядом. Дракон обернулся, молча побуравил меня холодным взглядом сапфировых очей, но когда поворачивался обратно, готова поклясться, губы его дёрнулись в улыбке.

Вот как назло — только начинает появляться между нами хоть какое-то тепло, как неумолимая жизнь вешает на кол мочало — и вперёд, Дуся, начинай сначала!..

Я устало отбросила в сторону журнал учёта лабораторно-фасовочных работ и тоскливо воззрилась на стопку подобных ему бумажных чудовищ, притворяющихся безобидными и даже солидными тетрадями в твёрдых корочках. На носу была ежегодная проверка Росздравнадзора, процедура крайне муторная, и хотя серьёзных накладок у нас никогда не случалось, это не значило, что можно запустить бумажки в космос и расслабиться, хотя и хотелось до безумия.

Чайку, что ли попить… С мятой, для взбадривания той каши, в которую превратился мозг?..

— Ну что, начальница? — заглянула в подсобку Алёна. — Евдокия Максимна! Обед у нас. Чайку попьём?

— Уже обед? — поразилась я. — Серьёзно?

И впрямь, косые лучи солнца, пробившие вечную ельшинскую октябрьскую хмарь, казавшуюся такой унылой после драгоценной синевы Алтая, уже заглядывали в окно подсобки, а это значит, светило перебралось по крыше нашего здания во внутренний двор. А там и вечер недалеко — осенний, слякотный, словно наглотавшаяся чернил промокашка нерадивого ученика.

А, впрочем, что я опять сама себе вру?..

Ни при чём тут вечер и ни при чём тут хмарь. А при чём тут моя тоска по дракону, которого я не видела уже неделю, нет, целых восемь дней со дня приезда. Даже ворох накопившихся дел в аптеке и в доме не спасали от странного, неприятного ощущения той самой сосущей пустоты, что поселилась во мне после истории с антизельем. Он мне не звонил, не присылал сообщений, пустота затягивала на пару с рутиной, и порой только Лерино аккуратное светлое каре, мелькавшее то и дело в поле зрения, напоминало о том, что мне ничего не приснилось, драконы существуют, и где-то там, неизвестно в каком измерении, под бледным огромным солнцем зябнет умирающий Дова-Норр. Да, дома было хорошо, привычно и мило, но по контрасту с этим мирным и немного сонным существованием ещё сильнее мёрзла какая-то крошечная частичка души, наверное, доставшаяся от далёкой пра-пра… Элианны, в общем.

Вельгорн сказал, что появится, когда закончит дела.

Но видно, либо дел было слишком много, либо…

Неужели, он и впрямь решил всё бросить на произвол драконьего бога, очевидно, вымершего вместе с нашими динозаврами в доисторические времена?

В таком случае я сама отправлюсь в тверской особняк с башенкой и намотаю синий чешуйчатый хвост на кулак!.. Ишь, чего удумал!.. Виданное ли дело — дракон в депрессии?.. Хорошо хоть, Лера его мёдом снабдила — целой трёхлитровкой роскошного, терпкого и ароматного, ещё не кристаллизовавшегося мёда с артыбашской пасеки.

Мы вышли в торговый зал, прикрыли привычно жалюзи, чтоб не выставлять на всеобщий обзор наше чаепитие — мы никогда не любили пить чай в подсобке, и девчонки захлопотали, расставили чашки тонкого фарфора из подаренного всё тем же драконом сервиза. Простые, белые, с незатейливым узором чашечки, но такие изящные и строгие, так хорошо подходящие под аптечную белизну и чистоту! И рисунок дракона на героическом столике, который привёл нашу художницу-Леру в восторг, выполнен с таким тщанием и стилем…

Он внимателен, строг и обладает безупречным вкусом, уныло подумалось мне. А я — махровая деревня, которая про существование парикмахерской вспоминает раз в полгода. Зато как чей-то хвост на кулак намотать — это всегда пожалуйста!..

Тяжко вздохнув, я пригубила напиток, ноздри щекотнул аромат мяты сорта «Морозко» — самой ядрёной из тех, что росла в моём саду, но это как раз было то, что нужно. Ментол хорошо прочищает уставшие мозги и подстёгивает аппетит, с которым у меня в последнее время не задалось. Болезнь хоть и прошла, но оставила на долгую память вялость, быструю утомляемость и почти полное равнодушие к еде.

Алёнка, обладавшая изумительным чутьём на травы, собрала у себя на участке превосходную коллекцию растений — и полезных, и съедобных, и декоративных, самыми интересными находками делилась со мной. Кстати, именно из-за того, что хотела исключительно свой участок земли, она и съехала в отдельный дом, как только появилась возможность, несмотря на мои уговоры остаться. У неё, как говорят англичане, «зелёный палец»… — палку сухую в землю ткнёт, и та цветами распустится. Теперь-то я понимаю, что это её Дар так проявляется, и, по идее, биолог-экспедитор Ярослав Ильич Вербный, сиречь Изумрудный дракон Ярташ как-его-там, ей всё тем же вымершим богодинозавром в суженые предназначен…

Только вот знакомство как-то сразу не задалось, Алёна о нём слышать ничего не хочет.

Как же теперь быть?

Я сидела так какое-то время, погружённая в тяжкие раздумья, и односложно отвечая иногда на болтовню Леры с Алёной, как вдруг поняла, что болтовня давно стихла, а девушки неотрывно смотрят на что-то за моей спиной, приоткрыв рты.

Нарочито медленно повернувшись, я увидела за стеклом входных дверей…

Всех троих!

Вельгорна, Ярташа и… Элантара, собственной персоной!

Но как?!

Белый же не может… не сможет… попасть обратно! Что они натворили!!!

Вне себя от паники, мгновенно захлестнувшей с головой, я рванулась открывать запертую на обед дверь.

— Что случилось? — выкрикнула я, выскочив на порог, и чуть ли не вцепилась в Элантара. — Почему ты здесь?! Тебе же нельзя!

— Полегче, Ева, — ощутила я на запястье знакомые сильные горячие пальцы. — Всё нормально, не волнуйся. Всё хорошо. Даже очень! Пустишь нас? Мы всё расскажем, обещаю.

— Не волнуйтесь, Хранительницы, — чуть ли не в голос сказали Белый и Зелёный, улыбаясь мне за спину. Только сейчас я осознала, что девчонки тоже, открыв рты, таращатся из-за моей спины на дивную троицу.

И там было на что посмотреть!

Они и сами-то по себе были хороши, глаз не оторвать. Но сегодня они ещё и расфуфырились! Даже Элантар был облачён в светло-бежевую, с белыми светоотражательными лампасами, куртку и модные зауженные спортивные брюки, а белоснежные волосы стянул в стиляжный хвост. Золотого обруча на нём, к счастью, не было, но я чувствовала, что он где-то рядом, по уже знакомому, чуть заметному покалыванию в пальцах. Ярташ и в простой-то белой футболке смотрелся воителем из древних эпосов, а сегодня образ дополняла кожаная куртка, потёртости и заломы которой только добавляли ему сурового шарма, солнце взблёскивало на металлических заклёпках, словно на клинках, а могучую шею обрисовывал золотой полумесяц толстой цепочки пластинчатого плетения. Зато джинсы явно были с иголочки, и даже я, никогда особо не разбиравшаяся в брендах, готова была поклясться, что куплены они не в «Озоне».

А Вельгорн… при виде его мне пришлось сглотнуть, потому что в горле стало сухо, как в пустыне. На меня смотрел совершенный «аристо» чистейших кровей.

Он всегда любил приодеться, конечно, и от этих его пальто и шарфиков в моей голове всё время образовывался туман из сахарной ваты, но сегодня он превзошёл сам себя…

Его то ли куртку, то ли утеплённый пиджак из тёмно-синей мягкой замши или велюра со стоячим воротником украшало два ряда серебристых сияющих пуговиц, делая его немного похожим на офицера-моряка, к коим я и так питала повышенную слабость. Шарф сегодня был мягкий, серебристый, с тонким, как паутина, чёрным узором, кашемировая водолазка — цвета светлого шоколада, а вместо привычных прямых брюк — узкие тёмные джинсы в облипку, обрисовывавшие рельефные мускулистые ноги. Довершали всё остроносые чёрные туфли стоимостью не меньше трёх моих месячных аптечных выручек.

Я, в любимом медхалате и с растрёпанной шевелюрой, на фоне этого парада мужского гламура смотрелась так же уместно, как доярка тётя Зина с хворостиной и подойником среди вышагивающих моделей на показе коллекции Версаче. Я так смешалась, что в глазах Вельгорна запрыгали знакомые золотые искорки — он явно получал удовольствие от моего смущения, гад чешуйчатый!..

— Конечно, заходите, — поспешно промямлила я, пропуская всех внутрь.

Нашего дивана для таких дюжих молодцев оказалось явно недостаточно, и они притащили из подсобки стулья. На стол явились дорогие шоколадные конфеты, помпезное печенье в золочёной жестяной коробке, и наша сходка стала напоминать классические чайные посиделки в стиле «Гордости и предрассудков» с поправкой на современность. Напыщенные джентельмены расточали вежливые улыбки, мамзели сидели неестественно прямо, в глазах Алёнки при взгляде на Изумрудного посверкивали острые льдинки, щёки донельзя растерянной Леры пламенели аки восточные маки, а наш Белый ангел, под курткой которого обнаружился белоснежный джемпер крупной вязки, не сводил с неё откровенно влюблённых глаз.

Я тихонько вздохнула про себя, надеясь, что хоть я не так откровенно пылаю до кончиков волос.

— Ну что ж, Хранительницы, — взял слово Вельгорн, церемонно отставив чашку. — Как видите, наша встреча в полном составе состоялась раньше, чем намечалась и прямо на Земле, чего, признаться, и вовсе никто из нас не ожидал.

— Как Элантар смог переместиться? — прямо спросила я, ринувшись носорожьим набегом через все столь нелюбимые мной экивоки и церемонии.

Вельгорн взглянул на меня остро, но тут раздался мягкий, но настойчивый голос Белого.

— Вельгорн, позволь я сам объясню Хранительнице Еве. Если не вдаваться в хитросплетения магических потоков… то между мной и Хранительницей Лерой образовалась обратная петля пространственной связи. И я через неё могу теперь чувствовать точку перемещения в Дова-Норр в том числе и с Земли.

— Чего?.. — мы дружно вытаращили глаза, ничегошеньки не поняв.

— Если очень упрощённо, — улыбнулся Элантар. — То когда вы ушли порталом на Землю — я продолжил ощущать Леру, как если бы находился непосредственно рядом с ней. Я совершил многократные переходы по всем известным мне порталам Дова-Норра, и ничего не изменилось — я продолжал чувствовать её. И это значит только одно — между нами произошло взаимное сплетение потоков. Лера теперь как маяк для меня. И не только маяк, но и энергетический канал, который, как канат, связал наши миры и наши души. Теперь мне не нужно подпитывать наши Врата. Они стабильны. И я могу свободно пользоваться ими, так же как и вы. А могу перемещаться и без них — ведь мой маяк светит мне в любой точке Вселенной, — он изящно повёл рукой в сторону Леры и почтительно склонил голову.

Несколько долгих секунд мы ошалело переваривали информацию.

— И это произошло… без зелья Истинной сути? Ваша связь… инициировалась сама?.. — я даже поднялась с места, нервно теребя лацкан халата. — Значит, я правильно предполагала, что оно когда-то лишь помогало усилить и закрепить зарождающуюся естественным образом связь?

Ответом мне был сияющий бриллиантом чистейшей воды взгляд и улыбка, способная растопить арктические льды. Я перевела взгляд на пунцовую Леру, которая не смела поднять головы. На Ярташа, чьё суровое лицо непривычно сияло и стало совсем мальчишеским. На Алёну, потерянно хлопавшую длинными ресницами. И, наконец, на Вельгорна, который пристально, серьёзно, смотрел на меня и только на меня.

— Значит ли это, — вдруг спросила Алёна. — Что я наконец-то смогу увидеть Дова-Норр? Все уже там были, кроме меня!

— Конечно, Хранительница Алёна, — поднялся вслед за мной Ярташ, подошёл к ней вплотную и опустился на одно колено. — Прошу, прости меня за прошлую грубость. Зелёных и в Дова-Норре когда-то все звали дикарями и грубиянами. Может, это и так, но для меня жизнь Вельгорна Азриэля Ай-Этарр Норрина, потомка великого Норрина, дракона драконов, намного важнее моей собственной. Я был не в себе от страха за его жизнь, но это не искупает моей вины. Позволь, я принесу тебе клятву верности, и ты сможешь наказать меня как пожелаешь.

— Наказать? — Алёнкин голос дрогнул и сполз в мышиный писк. — Мне? Тебя?..

Я не смогла не хихикнуть, живо представив наказание в Алёнкином стиле. Может, она заставит его прочитать парочку романтических фэнтези на ночь с подробным цитированием самых интересных сцен?.. Или заставит вскопать пару дополнительных грядок на своём драгоценном огороде?.. Вельгорн покосился на меня укоризненно, но я тут же состроила невинную физиономию, возведя глаза к потолку.

Когда все трое принесли совершенно ошарашенной Алёне клятву верности, и в зале любимого «Феникса» утихло дребезжание стёкол и витрин от раскатов древнего драконьего наречия, я взглянула на часы. Обеденный перерыв подходил к концу, и Сапфировый явно заметил этот мой жест.

— Нам пора, Хранительницы, — коротко поклонился он, и вслед за ним его жест повторили собратья. — Нам останется только договориться об общей встрече в Дова-Норре, — он улыбнулся ещё не отошедшей от шока и смущения Алёне. — Но это можно сделать позже, а пока что разрешите откланяться. Элантар ещё не насытился новыми впечатлениями от земного мира, я обещал ему показать Ельшин и окрестности.

Элантар благодарно склонил голову, и теперь, когда они были все в сборе, стало очевидным, насколько они боготворили синего предводителя. Для них он был не только друг, брат и вождь, но… король. Никогда не понимала этого раньше, но теперь явственно видела в Вельгорне эту царственную стать. И да, корона или изящный золотой венец на этих чёрных шёлковых волнах волос смотрелись бы совершенно естественно…

И тут я окончательно приуныла.

Король и Дуська.

Дуська и король.

Про такое фэнтези не сочиняют…

И когда я, не поднимая глаз, уже почти закрыла за уходящим последним Вельгорном дверь, он неожиданно не дал мне её закрыть. Махнув рукой товарищам, он остановился вместе со мной в тамбуре и тихо спросил:

— Ева, что случилось?

— Ничего, — мрачно пробормотала я, всё так же не поднимая глаз. — Всё нормально.

Его пальцы мягко, но уверенно приподняли мой подбородок, и я привычно застряла в гипнотической синеве байкальского льда.

— Не надо меня обманывать. Ты ещё недавно хихикала над Алёной с Ярташем, а теперь мрачнее тучи. Я что-то сделал не так?

— Да всё так, — наконец-то во мне проскочила так необходимая мне сейчас искорка злости. — Идите, товарищ Синий, по своим драконьим делам. Мне пора работать.

— Мне сейчас действительно некогда, — он вдруг осторожно поправил прядку моих выбившихся из заколки волос, аккуратно заложив за ухо. — Но если хочешь, я зайду к вам вечером после работы. Расскажешь, что тебя беспокоит.

— Не надо, — буркнула я.

Ухо жгло, внутри всё орало: «Надо!!!», но злость уже разгорелась и пожрала неуместный порыв.

Его глаза сверкнули, рука спряталась в карман, уголки губ дрогнули в невесёлой гримасе.

— Тогда до встречи, — сказал он и вышел, не оборачиваясь.

Гигантским усилием я подавила рвущийся наружу болезненный всхлип и с деревянной спиной отправилась работать.