Зелье для упрямого дракона

Глава 22. Чудеса Кайр-Довы

В эту же субботу утром мы, в количестве трёх земных женщин и одного дова-норрского дракона, стояли перед входом в старинный тверской особняк с башенкой. Сыпала с неба противная морось, кричали на облетевших деревьях галки, но глаза девчонок блестели восторгом и предвкушением. Да и мне, признаться, было волнительно — мой второй родной мир уже прочно поселился где-то в сердце, тянущей ноткой грусти, отсветом бирюзовых небес, тяжёлыми пригоршнями холодных звёзд.

— Умеете вы устроиться, Глеб Германович, — протянула Алёна, крутя головой по сторонам. — Сад вот только подзапустили…

— Это да, — согласился дракон. — Но мне, сама понимаешь, лучше не привлекать излишнего внимания к особняку. Запущенный вид отлично отталкивает любопытствующих.

— Может быть, — Алёна недовольно сморщила хорошенький носик. — Но вот я бы тут точно развернулась!.. Помощников бы только парочку…

Вельгорн улыбнулся, прошёл сканирование, дверная створка знакомо отъехала в сторону, а я поимела удовольствие лицезреть вытянувшиеся лица моих спутниц. Примерно так же, значит, выглядела и я — потешное, надо признать, зрелище!..

Первое, что бросилось мне в глаза в зале с фреской, сразу приковавшей восхищённое внимание Леры, — новый предмет у окна с мягким подоконником. Это была мраморная чёрная подставка с изящным терракотовым горшком Драконь-травы, увядшей настолько, что невольно кольнуло сердце. Я присела на подоконник, пристроив на колени горшок, пальцы бережно погладили чуть живые стебельки.

— Ну, ну, моя хорошая… — я ласково подула на траву. — Чего приуныла?..

— И вправду, — присела рядом Алёнка и тоже подула и погладила. — Хватит кукситься, голубушка, мы же рядом! Лер, иди-ка сюда!

Лера, мгновенно всё поняв, повторила придуманный с ходу ритуал, и, к нашему всеобщему восторгу, травка на глазах посвежела, вытянула робкие стебельки, на конце одного налился сиреневой каплей бутончик, а потом, один за одним, раскрылись хрупкие, как крыло бабочки, лепестки. В серединке же, я готова была поклясться, родилось едва заметное голубоватое свечение, и все мы замерли, застыли, боясь вздохнуть и спугнуть родившееся на глазах Чудо…

Я подняла глаза на Вельгорна, увидев такую редкую в последнее время и чуть растерянную улыбку на красивых губах, озарившую не только лицо, но и глаза. Горло мучительно двигалось, словно он силился что-то сказать, но никак не мог собраться с мыслями, и неожиданное тепло разошлось у меня по груди, такое же нежное, как свечение волшебного цветка.

— Я же тебе говорила и продолжу говорить, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Мы сделаем всё, что сможем, чтобы спасти Дова-Норр. Правда, девчонки?..

Лера с Алёной встали рядом со мной, плечом к плечу. Лера скромно, но уверенно кивнула, Алёна же решительно вздёрнула подбородок и добавила, прижимая к груди горшок с травой:

— Мы такие же, как эта трава. Может, кажемся хрупкими и бесполезными… но внутри скрывается какая-то мощная Сила. Я чувствую это с детства. Я очень хочу помочь. И мне кажется, у нас всё получится.

Вельгорн ещё какое-то время смотрел на нас троих, потом медленно опустился на одно колено и склонил голову:

— Благодарю вас, Хранительницы. От имени всех жителей моего несчастного мира…

Ну вот, снова пафос начался, хотя отчего-то стянуло горячим обручем горло и защипало глаза — столько обречённой усталости было в этой коленопреклонённой фигуре.

Верил ли он?..

Не знаю.

Но когда он выпрямился, взгляд его был уже другим — спокойным, ясным, чистым. Полным властной, истинно королевской решимости.

— Прошу вас, идите за мной.

Дова-Норр встретил нас буйным ветром, сразу швырнувшим в лицо горсть острых, колючих снежинок. Но мы были готовы — все четверо ещё в подвале особняка укутались в драгоценные сверкающие шубы с меховыми капюшонами. Вельгорн сказал, что раньше эти звери, напоминавшие наших песцов, только значительно крупнее, водились по всем горам материка, различаясь оттенками меха в зависимости от ареала обитания. Они бывали серебристыми, почти чёрными, снежно-белыми, а иногда попадались и особенно ценились с таким мехом, как на наших шубах — внутри белый подпушек, а остевые волосы, прозрачные в глубине, к концу переходили в обсидианово-чёрный. Будто снег припорошило пеплом или сажей… И меня в который раз захлестнула горечь, когда я представила, каким живым и разнообразным был когда-то этот удивительный мир… вот что мы теперь можем сделать, жалкая горстка почти беспомощных существ?..

Но я лишь покрепче прижала к себе пакет с укутанной в тёплый драконий шарф Драконь-травой, с которой так и не смогла расстаться в особняке. Похоже, таскать её с собой начало входить у меня в привычку. К тому же, как сказал Вельгорн, у Ярташа здесь, в Кайр-Дове, есть самый настоящий небольшой сад, который мне не терпелось увидеть. Кто знает, может, в этом садике и для моей травушки место найдётся?.. Символично ведь, как ни крути — когда-то Элианна увезла отсюда драгоценные семена, а теперь её далёкая правнучка привозит обратно целый кустик.

В этот раз на площадке у арки портала нас встречала целая делегация.

Элантар, Ярташ, и несколько…

Да, это были не люди. Хотя нет, один походил на человека — крепкий, бородатый, в возрасте, присыпавшем каштановые кудри сединой, с суровым взглядом. Он опирался на крепкий гладкий посох светлого дерева с навершием, окованным серебристым металлом. А рядом с ним стоял — высокий… остроухий… необыкновенно красивый… ну да, эльф. Во всяком случае, похожий на эльфа, какими их сотворил Питер Джексон, режиссёр «Властелина колец». Он явно мёрз, кутаясь в длинный голубоватый меховой плащ тонкой выделки, но глаза его, огромные, миндалевидные, золотисто-ореховые, полные ярких движущихся пестринок, неотрывно и жадно разглядывали нас со странно тревожным, мятущимся выражением.

Слева от условно-человека, упёршись в камень площадки, словно пытаясь в неё врасти широко расставленными ногами, стоял низенький и почти квадратный гном, заросший тёмной бородой, как лесной пенёк мхом. Ну, а как ещё назвать этого коротышку, который мог бы показаться забавным, если бы не тяжёлый недоверчивый взгляд маленьких глазок из-под видавшего виды шлема с одним обломанным рогом.

Вельгорн, остановившись перед делегацией, заговорил на рокочущем драконьем наречии, повёл рукой в нашу сторону, и все, включая драконов, низко поклонились. Мы, чуть замешкавшись и переглянувшись, поклонились тоже, довольно неуклюже из-за шуб, и тут я краем глаза заметила какую-то метнувшуюся к Вельгорну голубую тень, от которой повеяло влажным холодом. С трудом удержавшись от взвизга, я попыталась на ней сфокусироваться, но тень двигалась так быстро, наматывая круги вокруг дракона, что я видела только размытое пятно. Девчонки испуганно скучились, притиснувшись ко мне.

— Не пугайтесь, Хранительницы, — Вельгорн протянул руку ладонью кверху, и существо, кем бы оно ни было, приняло форму сине-голубой птицы с длинным, украшенным искрящимися снежинками хвостом, и спокойно примостилось на его руке. — Это Ирри, сильфида. Земные геймеры обозвали бы её «элементалем воздуха» и были бы недалеки от истины. Помнишь, Ева, я рассказывал тебе, что они были любимцами у драконов. Вроде твоего Смайла.

— Да, — выдохнула я, отойдя от шока и залюбовавшись удивительно красивым созданием.

— Жители Кайр-Довы приветствуют вас, Хранительницы, — зычным голосом проговорил Ярташ. — Они не знают земных языков, поэтому разговаривать вы сможете только через нас. Это старейшины поселения, и они будут помогать вам во всём и слушаться вас.

Он стал называть их по очереди, и каждый при звуке своего имени выходил вперёд и наклонял голову. Первым вышел человек.

— Орик, хранитель Печей. Благодаря ему, в Кайр-Дове в очагах всегда горит огонь, склады полны дров и горючего сланца, и в домах тепло… Лаэрон Белый лист, единственный, кроме нас, кто помнит Дова-Норр ещё зелёным, и эта память тяжким грузом лежит на его плечах…

Эльф, выйдя вперёд, снова взглянул на меня искристыми глазами и вдруг светло улыбнулся.

— Но он несёт её достойно, — продолжал дракон, — и его сказания и баллады о прошлом не позволяют нам всем забыть о своих корнях и истории мира. А какой у него волшебный голос… А это Бардин, главный зодчий и инженер Кайр-Довы. Именно он руководил превращением пещер в убежище. Уважает не силу, а умение и мастерство. А его мастерство — непревзойдённо, скоро сами убедитесь.

Гном вышагнул суетливо, хмуро зыркнул из-под бровей, но тут же стащил шлем и неожиданно рыкнул что-то на своём языке.

— Он говорит, его кров — это теперь и ваш кров, — улыбнулся Вельгорн, — и большей чести у гномов и добиться нельзя, будь ты хоть царём, хоть самим гномьим богом.

— Боюсь, мы ещё совсем не заслужили такую честь, — смутилась я, максимально доброжелательно улыбнувшись гному и мы, все трое, тоже вежливо склоняли головы, пока Вельгорн представлял нас.

На этом, к моему величайшему облегчению, церемония приветствия окончилась, и мы, ведомые драконами, с замыкавшими шествие старейшинами начали длинный спуск в поселение.

Когда мы впервые побывали в Кайр-Дове, нам, ввиду примечательных обстоятельств перемещения, так и не удалось ничего толком увидеть, кроме дома Элантара, который располагался в самой высокой части поселения, выдолбленный так, чтобы в него попадал свет Рааля. Как я поняла, Вельгорн тоже останавливался у него, когда был в Кайр-Дове. Но поскольку основные дела его были на Земле, то и жил он большей частью там.

А вот теперь мы постепенно спускались ниже, к самой реке, и Кайр-Дова медленно раскрывалась перед нами ярусами чудовищно огромного природного Колизея— и это был не мёртвый памятник, а улей, гудящий упрямой, трудолюбивой жизнью.

Дорога вниз была не просто тропой — главной артерией убежища. Широкая, вырубленная в скале лестница, петляла между ярусами, словно гигантский серпантин. В стенах, вместо окон, зияли входы в пещеры-жилища, прикрытые где плотными полотнищами из шкур, где пёстрыми ткаными занавесями, на которых угадывались стёршиеся от времени родовые символы, часть входов была попросту завалена камнями. Но где-то поблёскивали и стёкла, а может, тонко выделанные пластины слюды — с такого расстояния рассмотреть было трудно.

А потом наша процессия вступила под своды гигантской внутренней пещеры, где, со слов драконов, была сосредоточена вся производственная жизнь посёлка. Там было заметно теплее, чем снаружи, и совсем не дуло. Естественный свет Рааля сюда почти не попадал, только часть косых лучей почти отвесно падали сквозь жутковатого вида трещины в сводчатом потолке. Но в основном пространство освещалось биолюминесцентными грибами и мхами, и тут нас ждал сюрприз.

Какой-то неведомый и безумно талантливый подземный ландшафтный дизайнер расположил растения на стенах причудливыми узорами, тщательно подобрав оттенки и сочетания, и они излучали фантасмагорическое сияние — нежно-голубое, ядовито-зелёное, бруснично-розовое, глубокое фиолетовое. Этот свет не согревал, но он жил, пульсировал, и его призрачные переливы создавали ощущение, будто мы, с приоткрытыми от изумления ртами, идём по живым внутренностям гигантского, спящего существа.

— Да, такого ни в одном сне не привидится, — прошептала Алёнка в восторженном экстазе. — Девчонки, я же не сплю?..

А Лерины глаза, и без того огромные, вообще превратились в чайные блюдца, тускло отсвечивающие фосфорецирующими сполохами сказочной пещеры.

До ушей долетал отдалённый металлический перезвон из кузниц, которые с гордостью показывал нам гном, ровный скрежет жерновов мельницы, вращаемой силой подземного потока, и приглушённые голоса, эхом разносившиеся под сводами. И запахи… Пахло дымом очагов, влажным камнем, кажется, квасом и чем-то острым и пряным — возможно, местными аналогами лука и чеснока.

На наших глазах проходила вся жизнь Кайр-Довы. Суровые гномы в кожаных фартуках тащили тележки с рудой. Хрупкие эльфийки с усталыми лицами развешивали для просушки пучки чахоточных местных трав. Дети — помесь всех рас — с визгом носились по лестницам и улочкам, их босые ноги уверенно шлёпали по отполированному веками камню. Они, кажется, были единственными, кто не утратил способности радостно смеяться в этом подземном царстве. Все они замирали, завидев нас, кланялись, иногда робко улыбались, но дел не бросали.

Что меня особенно поразило — чистота. На улочках Кайр-Довы не было грязи, мусора и пыли, жители были бедно, но опрятно одеты, у детей блестели волосёнки и глаза, у девчонок на шейках и запястьях частенько мелькали бусы и браслеты из светлых камешков. Детей здесь явно любили и по-своему баловали, я так ни разу и не услышала сердитого окрика или замечания от взрослых.

И вот мы дошли до самой нижней части пещеры. Здесь она расширялась, образуя громадный зал, в котором шумела подземная река. Её воды, тёмные и стремительные, бурлили, отражая свет грибных россыпей, и этот шум был громче всего — голос самой горы, неумолимый и вечный.

— Это Кхар'Дун — «Поющая Кровь», — пояснил Ярташ. — Подземный приток Каэлена, той реки, что течёт по каньону. Его вода и даёт нам всем жизнь здесь. Она относительно чистая, хоть и насыщена минералами, но из Каэлена вообще пока нельзя брать воду для питья. Там, выше по течению, — махнул он в сторону обширного грота, уходящего вглубь, — есть система колёс и желобов, которые отводят воду для полива, содержания животных и нужд жителей. Но я боюсь утомить вас, Хранительницы… Не пора ли отдохнуть и перекусить?

— Это просто потрясающе… — я подошла близко к уступу, под которым шумела вода и вгляделась в бликующие переливы, стараясь унять бьющееся в дрожи сердце. — Вы не просто выживаете, но стараетесь жить красиво и разумно. В таких-то условиях…

Я повернулась к остальным, обвела глазами драконов и суровых старейшин и, не сдержав чувств, поклонилась — на сей раз низко, в пояс, вложив в этот поклон всё своё уважение и восхищение несгибаемой воле к жизни, упорному труду на грани подвига — ежедневного и непрекращающегося.

Я очень надеялась, что они поймут.

Я так хотела сделать для них что-то по-настоящему большое. Если бы могла, я бы вернула им их зелёный мир… если бы только знала, как…

Когда я выпрямилась, передо мной стоял Сапфировый дракон, и сверкающие от непонятных чувств глаза смотрели неотрывно, в самое донышко души. Сильфида снова металась вокруг него размытым голубоватым облачком, но неожиданно холодок коснулся моего уха, и синяя птица невесомо коснулась моего плеча, угнездившись там. Девчонки восторженно ахнули вместе со мной, а я замерла, боясь пошевелиться, ощущая прохладные переливы мягких энергий, ласкающие щёку.

— Ева… — выдохнул дракон. — Это поразительно! Сильфиды не доверяют никому, кроме драконов!

— Более того, — плавными шагами подошёл к нам Элантар. — Сильфиды выбирают достойнейших.

Старейшины тоже выглядели потрясённо, но удивляться я уже устала. Я вытянула руку ладонью вверх, как до этого Вельгорн, и сильфида тут же перепорхнула на неё, переливаясь бело-голубыми сполохами. Я подкинула ладонь вверх, Ирри охотно взмыла к потолку, рассыпавшись искрами, а потом опять превратилась в невесомую голубую тень.

Концентрация чудес зашкаливала, и я на секунду прикрыла глаза, стараясь хоть немного успокоить гудящую от переизбытка впечатлений голову.

— Ты устала, — тут же сказал Синий. — Нам пора возвращаться в дом Элантара.

— Нет, — упрямо мотнула я головой. — Вы обещали показать нам сад Ярташа. У нас есть для него подарок. Лер, у тебя трава?

Пока мы ходили по поселению, передавали пакет с травой друг другу, чтобы не устать. И о его содержимом знал только Вельгорн. Лера кивнула и приподняла пакет.

— Подарок? — удивился Ярташ. — Для… меня?

— Не для тебя, а для твоего сада, — тут же фыркнула Лёлька. — И для всего посёлка. А может, для всего мира…

— Как прикажете, Хранительницы, — поклонились нам все трое драконов, и наша процессия возобновила шествие.