Зелье для упрямого дракона

Глава 8. Спасительные объятия

Утром, выгуливая пса, я заметила примятую траву возле клумбы с Драконь-травой. Ночевал, значит, тут. Бедный драконище, шезлонг ему, что ли, сюда поставить?.. А как же зимой — на снегу, что ли, спать будет?

Впрочем, эта удивительная травка была вечнозелёной, это я знала, — не всегда нынешние зимы баловали нас сугробами, и зелёное пятно под ольхой радовало глаз среди пожухлой, битой морозами листвы и голых веток кустарников.

Немного подумав, я сбегала в сарай за садовой лопаткой и пластиковым транспортировочным горшком. Выкопав часть травы — она оказалась ползучей, на тонких стеблях во многих узлах листьев виднелись белёсые зачатки корешков, я отсадила её в принесённую тару. В обед сбегаю в хозяйственный, прикуплю красивый керамический горшок. Хороший будет подарок для Вельгорна, наверное… Поставит пусть у кроватки и нюхает себе на здоровье, да копит силушку магическую.

Интересно, а где он вообще обитает?.. Ведь наверняка на Земле у него есть свой дом — не каждый же день он мотается в свой мир, тем более, объезжает столько аптек по области. Да и машину наверняка возле дома держит — не в портал же он на ней въезжает!

Эта мысль изрядно меня повеселила, но первый вопрос, как водится, потянул за собой второй — где находится портал в его мир? А потом и жгучее любопытство разобрало — а сможем ли попасть туда мы с Алёной и поглазеть на его диковинных жителей?

Кстати, надо бы позвонить и узнать, как она.

— Привет. Ты там живая?

На другом конце послышался то ли всхлип, то ли всхрюк, но звучало очень жалостливо.

— Ладно, сегодня можешь дома побыть. Я справлюсь.

— Да ты что, Евдокия Максимовна! — возопила Алёна. — Я тут с ума сойду со всеми этими новостями, наоборот, нам надо всё обсудить! Буду как штык!

Наскоро забросив в себя пару варёных яиц и тост с джемом, залив всё это растворимым кофе со сгущёнкой, да-да, к драконам здоровое сбалансированное питание! — я понеслась в аптеку.

Алёнка была уже там и, как ни в чём ни бывало, возилась среди стеллажей. Но завидев меня, наскоро запихала в шкафчик упаковки стерильных бинтов и ринулась навстречу. А потом неожиданно крепко меня обняла.

— Дусь, ты у меня самая лучшая в мире. Ты это помни, ладно?..

— Ну-ну, ты чего? Тоже, что ли, зелья отхлебнула? — неловко похлопала я её по спине. С нежностями у меня всегда была засада…

— Я так рада, что теперь у тебя есть ОН, — её зелёные глазищи лучились восторгом. — Дусь, это просто крутяк! Вы идеально подходите друг другу, просто и-де-а-льно!..

— Чего-о-о?.. — изумилась я. — Алён, где я и где он, вообще-то?

— Как где? — Алёнка потянула меня за рукав к нашему столику и ткнула в узор с драконом. — Он — дракон, а ты — его Хранительница!

Сердито вздохнув, я плюхнулась на диванчик. В окно гляделось хмурое небо, погасившее блеск куполов нашей церквушки вдалеке. Осень уже дышала холодком в спины ельшинцев, подбивала жёлтым вязы, берёзы и худосочные городские тополя, наливала тугие бока оранжевых тыкв на приусадебных участках. Я всегда любила осень, но на этот раз она, похоже, взялась за бедную Дуську всерьёз.

Никогда я не хотела быть какой-то особенной, честно сказать. Тем более, спасать мир, Боже упаси.

Всё, что мне было нужно — чтобы в моём любимом доме хотя бы иногда ненастным вечером разжигался крепкими мужскими руками старенький камин, на Новый год в углу гостиной царствовала пушистая ёлка с разноцветными шариками, а под ней, шурша упаковкой подарков, возился весёлый бутуз, а то и два. Чтобы Смайлу кто-нибудь постоянно чесал шёлковое пузо, а с кухни ползли по всему дому упоительные ароматы жаркого или пирогов.

Нехитрые такие мечты обыкновенной российской тётки.

Вот почему так?

Почему кому-то подавай успешный успех, амбиции выше звёзд Кремля и страстно-властного дракона впридачу, а мне всего этого даром не надо — и вот поди ж ты…

Я так задумалась, что Алёнка не на шутку встревожилась.

— Дусь, у тебя всё хорошо?

— Да, Лёль… Если можно так сказать после всей этой нашей заварушки.

— Разве тебе не нравится… э-э-э… Глеб Германович?..

— Лёль, он же рептилоид. Ну, в смысле, дракон! А я — обычная тётка. Тебя это ни капли не смущает?

— Никакая ты не тётка! И он влюблён в тебя как мальчишка… Дусь, в тебе совсем романтики нет, что ли?..

— Остатки моей романтики утащились за Сашкой в Москву, — огрызнулась я, скинула лоферы и подтянула колени к подбородку. — Я нормальную семью всегда хотела. С детьми! А тут что? Если я с ним сойдусь, я что, яйца начну откладывать? Драконы же из яиц вылупляются?..

Несколько секунд мы таращились друг на друга, а потом заржали так, что мне пришлось прилечь на диванчик, а Алёна и вовсе сползла от хохота на пол.

— Лёлька, вот мы дуры, — сказала я, отдышавшись. — У нас жизнь кувырком, мир новый под боком образовался с драконами и кучей проблем, а мы про романтику и яйца… Ой, не могу…

— Дусь, я боюсь, — вдруг тихо сказала моя помощница. — Я ж не как ты — я ужасная трусиха, да ещё не шибко умная, — учёба тяжело даётся, особенно химия. Я так хочу быть похожей на тебя, но я, кроме своих травок и грядок и не умею толком ничего. А он сказал, что… Ну, в общем, что я…

— Тоже Хранительница? Ну, не стопроцентно… мы пока ещё не до конца уверены. Хотя Вельгорн — да, он точно уверен.

— Даже если так, я же правда такая трусиха, Дусь. Что мне с этим знанием делать?..

— Трусиха не полезла бы по стремянке в моё окно заглядывать, — саркастически заметила я.

— Ну… вот да, ещё и любопытная не в меру…

— Слушай, ну это ты всю жизнь драконами грезишь! Разве тебе не хочется своего такого завести, как Вельгорн? Может, вовсе тебе он предназначен, а не мне?

— Нет, — Алёнка замотала хвостом. — Он стопроцентно твой. Я вижу.

— Это как это?.. — изумилась я.

— Ну… — девчонка вдруг зарделась, глаза забегали. — Я…

— Выкладывай!

— Я во сне видела… как ты на синем драконе летаешь… такая счастливая. И смеёшься. И вокруг — горы, небо… неземное небо, с лиловыми переливами, очень красивое. Наверное, это и есть их… тот мир, да?..

— Лёля, — выдохнула я потрясённо. — Я тебя, оказывается, совсем не знаю. Ты ещё и сновидица у нас?

— Я не знаю, Дуся! — почти выкрикнула та, заломив руки. — Я с детства вижу странные сны, только никому, даже родителям не говорила про них, потому что… они слишком странные — неземные…

— Всё с тобой ясно, — устало отмахнулась я. — Я раньше думала, ты просто маленькая ещё, в грёзах витаешь. Ан нет, это твоя природа прорывается сквозь обычную земную девчонку… Божечки-кошечки, как же всё запуталось.

— А давай хотя бы начнём разбираться? Ну, чтобы понять, что с этим всем делать?..

Я задумчиво посмотрела на неё.

— А ведь ты права. Так, сегодня пятница. Скоро должна машина прийти, давай с поставкой разберёмся и закроемся в пять. Потом ко мне — ужинать и думать. Будем, как современные детективы — на доске маркерной стрелочки почертим, кучу бумажек испишем, нейросети заморочим. А?..

— Дусь, я тебя обожаю!..

Все выходные мы корпели над бумажками, с перерывами на прогулки со Смайлом и еду. Но так толком ни к чему и не пришли, потому что слишком мало было вводных для решения столь сложной задачи. Я пыталась дозвониться до Вельгорна, но его номер нудно бубнил, что абонент находится вне зоны действия сети.

И мне постепенно становилось всё тревожнее, хотя перед Алёнкой я старалась делать вид, что всё нормально и «усё под контролем». Бабушкин дневник тоже не радовал глаз, дразнясь девственно-чистыми, пожелтевшими от времени страничками.

После долгих возмущений, Алёнка всё же неохотно согласилась, что принуждать дракона к любви при помощи зелья было делом мутным и сомнительным. Я упорно преследовала её бегающий взгляд, но про себя отметила, что остатки зелья перепрячу — я отнюдь не была уверена, что моя помощница устоит перед соблазном проверить зелье на втором драконе, если тот появится в поле её зрения.

Хотя стоп, кажется, Вельгорн говорил, что зелье должна готовить сама Хранительница.

Но тогда что будет, если ещё и Зелёный к нему приложится?

В голове тут же возникла дивная картина, как по полу перед Дуськой катается чешуйчатый клубок, отливающий синим и зелёным, изрыгающий пламя и вопли ревнивой ненависти, и я содрогнулась. А может, будет не так — а будет одна из тех сцен из Алёнкиных книжек, которую стыдливо прячут под аббревиатуру «мжм» с Дусей в качестве «ж»?!

Короче, в понедельник приду пораньше и первым делом перепрячу флакон!..

Вообще, зачем бабуля настрого заставила меня готовить зелье, если подозревала, что в нём причина всех бед?.. Опять вопрос на миллион, для которого нужен дневник, а ещё лучше голограмма бабули, вещающая: «Ты наша последняя надежда, Дуся»… Стоп, это же из «Звёздных войн». Не наш жанр!

Ох, слишком рано Вельгорн уехал!..

И где он вообще, гад этакий чешуйчатый?

Тревога нарастала и постепенно превращалась в колючий ком в груди, мешающий дышать.

Он говорил, что вдали от меня будет слабеть — один из эффектов зелья, так ведь?

А случись что — где его искать?..

«Нас осталось всего трое — на весь мир…»

Я вдруг поняла, что мне его не хватает. Волшебство, ворвавшееся в мою жизнь вместе с мифическим чешуйчатым персонажем будто потускнело, подёрнулось мутной плёнкой забвения, и вместе с ним потускнел и загрустил огонёк моей души.

Вот же странная женщина, то подавай ей тихую спокойную жизнь с камином и ёлкой, то она заскучала за приключениями, больше подходящими юной ведьмочке из школы Хогвартс, а не солидной даме-провизору с собственной аптекой!

Этими дурацкими метаниями, прикрытыми для приличия обычными домашними хлопотами и игрой в аналитический отдел ЦРУ вместе с Алёной Сергеевной, я и была занята все выходные. Я бы очень хотела куда-то бежать и что-то предпринимать, так уж устроена моя деятельная натура, но в этой ситуации я была полностью бессильна. Оставалось только ждать, — то, что я ненавидела больше всего на свете.

В понедельник вечером, когда мы уже закрывали аптеку, а я по старой детской привычке сгрызла ногти почти до локтей, на нашей скромной тихой улице имени врача Пирогова начался сущий переполох.

С визгом шин и свирепым бибиканьем чёрный «Лексус» фарминспектора Вельского, распугивая кошек, голубей и редких прохожих и превращая лужи в хлещущие фонтаны и грязную водяную взвесь, затормозил у дверей «Феникса», оставив на асфальте чёрные подпалины.

Не успев ничего толком сообразить и хоть как-то среагировать, мы с Алёнкой застыли соляными столпами на тротуаре с отвисшими челюстями, а из машины вихрем вывалился… викинг.

Ну нет, это мне от шока в голову какая-то фигня полезла — никакой это был не викинг, просто мужчина-блондин в джинсах и белой футболке, обтягивающей мускулатуру, способную заставить Шварценеггера тихо плакать где-нибудь в уголке. Глаза цвета молодого изумруда горели яростным огнём, и эта человеко-махина с ходу бросилась прямо на нас!

— Мне нужна Евдокия Звягинцева!!! Кто — ты или ты?!

Его палец бесцеремонно разорвал со свистом воздух перед нашими вытянувшимися лицами, а немногие уличные свидетели замерли как один, так же как и мы, заворожённые, как приснопамятные бандерлоги, и неспособные адекватно оценить ситуацию.

— Я Евдокия, — выступила я вперёд, инстинктивно загородив Алёнку. — Что случилось, молодой человек, почему вы грубите и где Глеб Германович — это же его машина!

Без лишних слов блондин схватил меня за запястье и дёрнул к багажнику. Воздух со свистом вырвался сквозь мои сжатые в бешенстве зубы, я споткнулась и чуть не ударилась об фару, попыталась вывернуться из стальной хватки, но тут задняя дверь вэна поднялась с мягким жужжанием, и я, обмякнув, потеряла всякую способность к сопротивлению.

На полностью разложенном заднем сидении лежал Глеб Германович Вельский, совершенно неподвижный и синюшно-белый, как извёстка с синькой, которой мы с бабулей когда-то белили нашу печь.

— О, Господи… Он жив?..

— Ложись к нему! Быстро! Ложись и обними, а то я тебя за ш-шкирку заш-швырну!

Ох, где-то я уже слышала это знакомое рептилье шипение…

Но меня не нужно было уговаривать — я рыбкой нырнула в салон на разложенное рядом сиденье, схватила бледную ледяную руку, прижала к сонной артерии пальцы и горячо взмолилась про себя — Господи, пусть будет пульс… Хотя бы один толчок крови, хотя бы один, Господи.

Слабое-слабое биение, пришедшее словно из глубины древнего подземелья выбило из меня ледяной пот, и я судорожно выдохнула.

Жив. Жив! ЖИВ!!!

— Вези ко мне домой! — рявкнула я блондину. — Я покажу дорогу! Лёлька, и ты домой! Я сама разберусь!

— Ага, щаз! — выплюнула та, и заставив блондина изумлённо выгнуть бровь, рванула переднюю пассажирскую дверь и махом оказалась внутри.

Авто натужно взревело, дёрнулось, словно тоже было диковинной фантастической зверюгой и понеслось вскачь.

— Глеб, — я погладила его гладкую и холодную, как мрамор, щёку, ощутила, как по собственным щекам поползли горячие дорожки. — Глеб… Вельгорн… Ну как же так… Я здесь, слышишь?.. Я здесь…

— Обними его, — всё ещё рыча, но уже заметно тише, бросил водитель. — А лучше прижмись покрепче и поцелуй!

— А ну, не рычи на неё! — окрысилась Алёнка. — Нашёлся тут командир!.. Сам его целуй!

— А ты какого хрена вообще тут делаешь?! — немедленно вызверился викинг. — Ты кто такая вообще, вылетишь сейчас отсюда!

— Поворачивай, идиот!

Машину резко занесло влево, и меня бросило на Вельгорна всем телом так, что моя скула со всего маху вписалась в каменно-твёрдый подбородок дракона, а из глаз фонтаном прыснули разноцветные искры.

— Ах ты ж зелёное драконово семя! — заорала я, вцепившись в оголовье сиденья. — Ты нас всех тут угробить решил?! Заткнись и веди машину нормально, а то я с тебя чешую овощечисткой сдеру — причём ме-е-едленно!

И тут я ощутила, как под моей отбитой тушкой что-то слабо вздрогнуло. Не веря себе, я приподнялась на локтях и увидела, как уголки губ моего горе-рептилоида чуть приподнялись в… улыбке?..

— Глеб, — торопливо забормотала я. — Ты слышишь меня, да? Вот, мы уже приехали, всё будет хоро…шо, — «Лексус» затормозил в лучших традициях железнодорожных товарных составов, и я опять рухнула на Вельгорна, на сей раз угодив носом в ухо, и щека моя зарылась в роскошную чёрную шевелюру, пахнущую горами, ветром, свободой…

— Ева… — моего уха коснулся еле слышный шёпот, похожий на дуновение. — Я… тебя… люблю…

— Вот же, дурачок, — хрипло пробормотала я. — Кто про что, а вшивый о бане… Алёнка, открывай ворота. Несём его в дом, в… мою спальню. Ну не на диван же его класть, он же полумёртвый!.. — психанула я не на шутку, при виде многозначительно округлившихся глаз помощницы.

— Правильно, самое место, — неожиданно поддержал меня зеленоглазый, бережно подводя руки под собрата и без видимых усилий вытащил безвольно обмякшее тело из салона. — Её запах, её ложе и она сама — это всё, что ему сейчас нужно… Показывайте, куда нести.

— За-а-апах, ло-о-оже, — изгалялась за моей спиной Алёнка, благоразумно не приближаясь ближе чем на два метра, — о-о-о, хозяйка, Евдокия Максимовна, боги ниспослали вам волшебную ночь!..

— Что это за юродивая с вами всё время ошивается, Хранительница? — брезгливо поинтересовался викинг, заходя в распахнутую мной дверь, и только это его и спасло, потому что Алёнка уже взвилась в прыжке, но встретилась с прикрытой наспех дверью и моей растопыренной пятернёй впридачу.

— Ну-ка, прекрати! — рявкнула я. — Развела тут балаган, да ещё в такой ситуации!

— Я тоже имею право знать! — немедленно заорала та. — Я тоже, между прочим, Хранительница!!!

— Не доказано! Марш домой!

— Ни за что, — Алёнка бросилась было на приступ, но я успела грохнуть задвижкой, и дверь затряслась от нехилого удара. Я впервые видела помощницу в таком гневе, и, честно сказать, отчасти она была права, но мне сейчас было дико не до неё.

— Алёнушка, — сказала я как можно ласковее. — Мы завтра обо всём поговорим, ну пожалуйста… Мне нужно помочь Вельгорну, ты же понимаешь?..

Я слышала Алёнкино тяжёлое яростное дыхание за дверью и умирала от беспокойства за Вельгорна.

— Это же зелёный, верно? — наконец спросила она уже спокойнее.

— Он самый… Ярташ, кажется…

— Ладно, морду я ему завтра набью — так ему и передай. Будь он хоть трижды дракон!