Бесчувственный наследник

ГЛАВА 10

КАРЛА

Каждый раз, когда я просыпаюсь, я вижу Ноа, сидящего рядом. Он что-то читает в телефоне, и это дает мне возможность просто на него смотреть.

Я изучаю его взглядом. Его внешность обманчива — за ней легко не заметить глубину, но он как луковица. В нем столько слоев. От чертовски горячего тела до разума, который постоянно требует пищи.

— Если я у тебя есть, ты хочешь мной поделиться, — шепчу я, заставляя взгляд Ноа мгновенно переметнуться на меня. — Если ты мной делишься, у тебя меня нет. Что я такое?

Улыбка трогает его губы.

— Секрет.

Я пытаюсь придумать другую загадку.

— Ты убегаешь из лабиринта, и перед тобой три двери. Левая ведет в бушующее пламя. Средняя — к смертоносному убийце. А правая — к льву, который не ел три месяца. Какую дверь ты выберешь?

Он улыбается и качает целовой: — Лев не ел три месяца, значит, он мертв.

Я забавно морщу нос.

— Придется мне подтянуть навыки.

Ноа прикладывает руку к моему лбу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. И я проголодалась. — Когда он встает, я добавляю: — Только сначала хочу принять душ, а потом посидеть в гостиной. Устала от этой кровати.

— Попробуешь поесть куриный суп? — спрашивает Ноа. — Он поможет тебе восстановиться.

Не в силах ему отказать, я бурчу: — Ладно.

В награду я получаю широкую улыбку, прежде чем он выходит из комнаты. Замечаю, что уже десять вечера. Проверяю телефон — сообщение от Фореста.

Ф: Надеюсь, тебе лучше. Ария победила.

К: Ура-а-а! Поздравь ее от меня. Отпразднуем, когда вернетесь. Мне уже гораздо лучше. Веселитесь там. Целую.

Заставив себя подняться, я иду в душ. Одевшись в удобную домашнюю одежду, завязываю волосы в хвост и, прихватив подушку, иду в гостиную. Нахожу Ноа на кухне перед тарелкой супа и стаканом апельсинового сока.

— Иди ешь.

Я бросаю подушку на один из диванов и сажусь на барный стул у кухонного острова. — Спасибо, что заботишься обо мне.

Ноа садится рядом со мной со своим чизбургером и картошкой фри. Он ждет, пока я съем первую ложку супа, и только после этого принимается за свою еду.

— Форест прислал смс. Ария выиграла конкурс, — сообщаю я Ноа, зачерпывая еще супа.

— Отличные новости, — говорит он, а затем признается: — Я еще не видел ни одной ее работы.

— Она очень талантлива. У меня в телефоне есть фото одной картины. — Я сползаю со стула, иду в комнату за гаджетом и, возвращаясь, открываю галерею. Поворачиваю экран к Ноа: — Она написала это в выпускном классе.

Ноа приподнимает бровь.

— Черт, это потрясающая работа.

На моем лице сияет гордая улыбка.

— Да.

Мы продолжаем ужинать, и меня посещает мысль: Ноа провел со мной весь день. Для меня это значит все. И все же я спрашиваю: — Сегодня субботний вечер. У тебя разве не было планов?

Он проглатывает кусок, вытирает рот салфеткой и отвечает: — Ничего такого, что я не мог бы отменить.

От его ответа моя улыбка становится еще шире.

Закончив с едой, я забираю подушку и устраиваюсь на диване. Ноа берет пульт и садится рядом.

К черту подушку.

Я отшвыриваю ее на другой диван, беру его руку и сама кладу ее себе на плечи. Прижавшись к нему, я мурлычу:

— М-м... ты лучше любой подушки.

Он усмехается, включая телевизор.

— Что хочешь посмотреть?

— Все равно. Скорее всего, я вырублюсь на середине.

— Как насчет документалки?

Мои губы изгибаются в улыбке.

— Давай.

Он находит на Netflix «Танцы с птицами». Пока он погружается в шоу, его пальцы начинают поглаживать мою руку, и от этого прикосновения в животе взлетает целый калейдоскоп бабочек.

Внезапно Ноа шепчет: — Я рад, что ты не поехала с Форестом и Арией.

Я поднимаю на него взгляд: — Да?

Он кивает, не отрываясь от экрана: — Я тут подумал... мы могли бы потихоньку начать отношения.

Я выпрямляюсь, разворачиваюсь к нему всем телом и скрещиваю ноги.

— То есть... встречаться? — уточняю я, чтобы быть уверенной.

Сердце начинает биться чаще в ожидании ответа. Ноа выключает телевизор и ловит мой взгляд.

— Да, встречаться, — отвечает он, и волна счастья захлестывает мое сердце. — Но я все еще хочу, чтобы все шло медленно.

Я быстро киваю.

— Я согласна на медленно. Никакой спешки.

Ноа тянется к моей руке, и когда его пальцы касаются моих, по коже пробегают искры. Дыхание учащается, я смотрю глубоко в его глаза. Он кладет вторую руку мне на затылок и медленно притягивает к себе. Дыхание перехватывает, расстояние сокращается, и все мои чувства обостряются до предела — я не хочу упустить ни мгновения.

Губы Ноа мягко касаются моих, затем он отстраняется на миллиметр. Я чувствую его дыхание на своем лице, и это вызывает интенсивную дрожь во всем теле. Низ живота сжимается, сердце гремит в груди. Когда его губы снова прижимаются к моим, кажется, что моя душа сейчас лопнет от переполняющего ее счастья.

Он отстраняется, и уголок его рта приподнимается, пока он рассматривает мое лицо.

НОА

Тишину интимного момента нарушает звонок. Я достаю телефон из кармана и хмурюсь, видя на экране имя Као.

— Привет, что случилось?

— Привет. Не знаю, слышал ты или нет, но в Сан-Франциско произошло землетрясение. Форест и Ария пропали, — говорит Као.

Мой мозг мгновенно включается в работу, выдавая статистику землетрясений и шансы на выживание.

— Черт, — это все, что я могу вымолвить.

Телефон Карлы тоже начинает звонить, и прежде чем я успеваю схватить ее за руку, чтобы удержать, она вскакивает и бежит на кухню к своему аппарату.

Черт, это плохо.

— Мистер Рейес держит нас в курсе. Они вылетели в Сан-Франциско, чтобы организовать поисковый отряд вместе с Чарджиллами.

— Это хорошо, — отвечаю я, не находя других слов. — Пожалуйста, сообщай нам все новости.

— Обязательно. — Као медлит, а затем добавляет: — Позаботься о

Карле. Она будет напугана и расстроена. Утешь ее.

— Да, конечно, — бормочу я.

Звонок завершается, я встаю с дивана. Только сейчас шок от новости по-настоящему прошивает мое тело. Пока я иду к Карле, разум лихорадочно перебирает крупицы информации о землетрясениях. Ее лицо бледнеет, она застывает на месте, словно в трансе. Затем ее рука начинает дрожать, а дыхание сбивается.

Ледяной озноб пробегает по моей спине, вызывая странное покалывание на коже.

Через пару секунд она шепчет: — А... нет. Ноа здесь. — Ее взгляд встречается с моим, когда она говорит: — Я тоже тебя люблю, папочка. Пока.

Ее рука безвольно падает, когда я подхожу вплотную.

— Отец рассказал тебе про Фореста и Арию? — спрашиваю я.

Она медленно кивает.

Я склоняю голову, заглядывая ей в глаза: — Вероятность гибели при землетрясении крайне мала. С Форестом и Арией все будет в порядке. — Она судорожно выдыхает, фокусируясь на мне, и я продолжаю заверять ее: — Люди выживали, проведя под завалами по несколько дней. Они справятся.

Она поднимает дрожащую руку и вцепляется в мою футболку. Ее плечи вздрагивают, она жадно хватает ртом воздух. Я прижимаю ее к груди, и когда мои руки смыкаются вокруг нее, она начинает дрожать от шока.

— Тсс... с ними все будет хорошо, — шепчу я, стараясь утешить ее как могу.

Карла внезапно отстраняется и набирает номер Фореста. Отвечает автоответчик. Когда она снова смотрит на меня глазами, полными ужаса, я говорю:

— Вышки сотовой связи могли упасть. Связь и электричество всегда пропадают первыми. Это ничего не значит.

Она кивает, цепляясь за мои слова: — Ты прав. — Она делает неровный вдох. — Ты прав.

Слеза скатывается по ее щеке, и я смахиваю ее пальцем. Ее голос звучит хрипло, когда она повторяет: — Ты прав.

Я снова притягиваю ее к себе и крепко держу.

— Их скоро найдут.

Плечи Карлы сотрясаются от беззвучного плача. Я глажу ее по спине, целую в висок и в макушку. Даже зная статистику, я все равно чувствую этот подспудный страх: что, если Форест или Ария окажутся тем самым «одним из двадцати тысяч»?

Боже, пожалуйста, пусть я буду прав. Верни их домой живыми.

Я усаживаю Карлу на диван, пересаживаю к себе на колени и баюкаю ее тело в своих руках. Кроме редкой дрожи, пробегающей по ней каждые пару минут, она затихает в моих объятиях.

Я подношу руку к ее лицу и, коснувшись пальцем подбородка, заставляю ее посмотреть на меня. Вид слез на ее щеках отзывается ноющей болью в моем сердце. Большим пальцем я вытираю влагу. Наши взгляды встречаются, и, чувствуя потребность подбодрить ее, я говорю:

— Они в порядке. Мы скоро что-нибудь узнаем.

Глубоко вздохнув, Карла кивает. Она обвивает мою шею руками и крепко обнимает. Я держу ее, целую в шею, пытаясь подарить ей утешение единственным доступным мне способом.