Бесчувственный наследник

ГЛАВА 16

КАРЛА

Я занималась все утро и весь день, и теперь, совершенно измотанная, отодвигаю ноутбук и валюсь на кровать.

Черт, кажется, я могла бы проспать целую неделю.

Я утыкаюсь в подушку, решив, что просто прикрою глаза на пару минут.

— Карла, — слышу я шепот Ноа.

Я издаю стон и бормочу: — Я только что закончила заниматься. Дай мне пару минут, и я встану.

Ноа кладет руку мне на лоб и спрашивает: — Ты не заболела?

Я с трудом разлепляю веки. — Нет, просто хочу вздремнуть.

Его глаза изучают мое лицо, на нем застыло беспокойство.

— Ты спишь со вчерашнего дня, с самого обеда.

Я резко сажусь, ахнув: — Что?!

— Сейчас воскресенье. Одиннадцать утра, — констатирует он.

— Не-е-ет! — Я оглядываюсь в поисках ноутбука. — Мне нужно было учиться. Почему я так долго спала?

Ноа берет мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. — Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

Я киваю. — Просто устала. Такое чувство, будто я вообще не спала. — Я начинаю сползать с кровати. — Мне нужно наверстать упущенные часы.

Ноа встает и переплетает свои пальцы с моими.

— Сначала душ. Потом еда. И только потом учеба. Я помогу тебе все нагнать.

Я вздыхаю: — Хорошо. — Я придвигаюсь ближе и обхватываю его за талию. Закрыв глаза, прижимаюсь щекой к его груди. — Боже, я могла бы уснуть прямо стоя.

Он обнимает меня и крепко прижимает к себе. — После завтрашнего экзамена сможешь спать сколько захочешь.

Я киваю и, отстранившись, иду к шкафу за чистой одеждой.

— Что бы ты хотела съесть? — спрашивает Ноа.

Есть не хочется совершенно.

— Что-нибудь легкое. Салат или суп?

Ноа вскидывает бровь.

— Ты хочешь суп? Вот теперь я по-настоящему забеспокоился.

Я усмехаюсь.

— Я просто не голодна, вот и все.

— Я принесу тебе Гидралайт. Электролиты помогут восстановить энергию.

Я благодарно улыбаюсь ему и ухожу в ванную. Приняв душ и почистив зубы, я одеваюсь.

Когда я выхожу на кухню, Ноа говорит: — Выпей это. Еду скоро привезут. — Он следит за мной как коршун, пока я глотаю электролиты.

Я споласкиваю стакан и улыбаюсь ему.

— Как прошла твоя суббота?

Он выдыхает, на его губах играет легкая улыбка.

— Я всю ночь смотрел, как ты спишь.

Моя улыбка становится еще шире. — Да? Должно быть, это было скучно.

Он качает целовой и медленно подходит ко мне. — Ничуть.

Его рука ложится на мою поясницу, другая — на челюсть. Он приподнимает мое лицо и мягко целует. Отстранившись всего на дюйм, он внимательно смотрит на меня. — Даже когда ты была рядом, я все равно скучал по тебе.

Я запускаю пальцы в его волосы. Я сокращаю расстояние между нами, но как только наши губы соприкасаются, Ноа берет инициативу на себя, целуя меня до тех пор, пока у меня не перехватывает дыхание и не появляются мысли бросить учебу ради «продолжения» в постели.

Стук в дверь заставляет нас отстраниться. Пока Ноа расставляет еду на кухонном острове, я достаю сок из холодильника.

Садясь на барный стул, я замечаю: — Мне нравится, что ты тоже пьешь сок.

Ноа улыбается, ставя передо мной миску с куриным супом.

— Ешь все до последней ложки.

— Слушаюсь, мистер Уэст, — шутливо ворчу я.

Ноа наклоняет голову, в его глазах вспыхивает предупреждающий блеск. — Не говори таких вещей, если все-таки планируешь сегодня учиться.

Усмехнувшись, я зачерпываю суп и начинаю есть.

После еды Ноа проводит остаток дня, помогая мне впихнуть все знания в голову. Он учит меня новому методу запоминания, и с ним учиться становится гораздо легче.

Уже за полночь, когда я наконец закрываю ноутбук, я бормочу: — Мне стоило просить конспекты у тебя, а не у Джейса.

Ноа посмеивается, растягиваясь рядом со мной. — У меня нет конспектов.

— Ну конечно, — ворчу я, прижимаясь к его боку. Поднимаю на него взгляд: — Ты поспишь сегодня здесь?

Его глаза встречаются с моими, затем он отвечает: — Конечно, только сначала приму душ.

Он целует меня в лоб и уходит к себе. Я лежу, глядя в потолок, а через пару минут встаю, хватаю свежие шорты и футболку. Тихо выскользнув из комнаты, я прокрадываюсь в спальню Ноа.

Слышу шум воды в ванной. Оставив одежду на кровати, я быстро раздеваюсь. Захожу в ванную, тихо прикрываю дверь и стою, наблюдая, как Ноа смывает пену с волос.

Мой взгляд скользит по его мускулистому телу, по коже и прессу, будто высеченному из гранита — и жар мгновенно разливается внизу живота.

Когда я подхожу ближе, Ноа поворачивает голову. В его глазах мгновенно темнеет тот самый властный взгляд, он откидывается спиной на плитку.

Я встаю под струи теплой воды и, не сводя с него глаз, медленно опускаюсь на колени.

НОА

Карла была сонной всю неделю, а ее аппетит почти исчез. Я начинаю всерьез беспокоиться. Я следил за тем, чтобы она спала по восемь часов, но это ничего не изменило.

Гуглю причины, просматриваю список.

Синдром хронической усталости. Нет.

Беременность. Карла пьет таблетки, но вероятность есть всегда.

Листаю дальше.

Грипп. Нет.

ПМС. У нас был секс, я бы точно заметил.

Я хмурюсь, переводя взгляд на Карлу.

Черт, неужели она беременна?

Я жду, пока она допьет кофе, и спрашиваю: — Когда у тебя должны быть месячные?

Ее брови взлетают вверх.

— Не тот вопрос, который ожидаешь услышать первым делом с утра.

Я наклоняю голову.

— Когда?

— Через два дня. А что?

Я качаю головой.

— Да так, ничего. Пока что.

Если будет задержка, я куплю тесты.

Она прячет зевок за ладонью и тянется к кофейнику. Я перехватываю ее руку: — Лучше выпей электролиты. Так будет полезнее.

Я растворяю таблетку и слежу, чтобы она выпила все. Когда мы готовы, я беру ее сумку, и, взявшись за руки, мы выходим из апартаментов.

— Наверное, просто учеба накопилась, — говорит Карла в лифте.

— Наверное, — соглашаюсь я.

Карла в Тринити уже почти шесть недель. Она должна была уже адаптироваться. Нутром я уже чувствую причину, но разум еще сомневается.

Я купил упаковку с тремя тестами, чтобы быть уверенным в результате. На коробке написано, что результат точен за шесть дней до задержки, значит, сегодня мы все узнаем.

Зайдя в комнату Карлы, я запираю дверь и сажусь на край кровати. Смотрю на ее спящее лицо. Каким бы ни был результат, я буду рядом.

Я чувствую укол паники — не потому, что наше будущее может измениться через пару минут, а потому, что не знаю, как Карла примет эту новость.

Наклонившись, я целую ее в лоб, потом в щеку и, наконец, в губы. — Пора вставать, — шепчу я.

Карла переворачивается на спину и потягивается. Мой взгляд падает на ее обнаженный живот. Я провожу пальцами по ее теплой коже. В груди рождается странное чувство. Что-то вроде щемящей тоски... желание большего... желание прожить с ней все.

— Сядь, — прошу я.

Она устраивается на подушках. Я беру ее за руку. Решив встретить ситуацию лицом к лицу, говорю:

— У тебя задержка. — Я знаю это, потому что был внутри нее прошлой ночью. — Я купил три теста на беременность.

Глаза Карлы расширяются, она хмурится. — Наверное, просто из-за стресса задерживаются.

— Я все равно хочу, чтобы ты их сделала. — Достаю коробку, которую прятал рядом. — Пожалуйста.

При виде коробки на ее лице отражается тревога. Я беру ее за лицо. — Посмотри на меня. Все будет хорошо, каким бы ни был результат.

Карла тяжело сглатывает и встает. Я иду с ней в ванную, кладу тесты на столешницу. Приподняв ее подбородок, целую и говорю: — Скажи, когда закончишь.

Я выхожу и закрываю дверь. Последнее, что я вижу как Карла смотрит на эту коробку так, будто это смертный приговор. Мне хочется вернуться, но я понимаю, что ей нужно одиночество. Сажусь на край кровати.

Десять минут тянутся мучительно долго. Я уже собираюсь постучать, когда дверь открывается. Карла бледная.

— Там написано, нужно ждать три минуты.

Я беру ее за руку и увожу обратно в ванную. Карла отворачивается от тестов, пряча лицо у меня на груди. Она обнимает меня за талию. Я не свожу глаз с окошек, где должны появиться полоски, крепко прижимая ее к себе. Секунды тикают, я начинаю слышать собственное сердцебиение.

Полоски начинают проявляться. Сначала слабые, но они быстро темнеют на всех трех тестах. Я делаю глубокий вдох и немного отстраняюсь. Карла испуганно смотрит на меня.

Не теряя времени, я говорю: — Ты беременна.

Только в этот момент осознание доходит до сердца, и я чувствую всплеск неожиданного счастья. Уголок рта ползет вверх. — У нас будет ребенок.

Карла ахает, из нее будто выбили весь воздух. Она начинает качать головой, бледнея еще сильнее, и бормочет: — Я не планировала это. Обещаю. — У нее вырывается всхлип. — Боже, папа нас убьет. Нам конец.

Я наклоняюсь, чтобы поймать ее взгляд. — Все будет хорошо. Тот грипп, которым ты болела, скорее всего, ослабил действие таблеток. Я должен был это предвидеть.

В ее глазах стоят слезы, они блестят как янтарь.

— А насчет твоего отца — я сам с ним поговорю. Не волнуйся.

Карла кивает, но тут же снова качает головой.

— Ты не знаешь его так, как я. Он просто с катушек съедет.

— Я справлюсь, — успокаиваю я ее. Притягиваю ее обратно к себе и целую в макушку, пока она цепляется за меня, осознавая новость. Я снова улыбаюсь. — Ты носишь моего ребенка. Это случилось раньше, чем я хотел бы, но я все равно счастлив.

Карла отстраняется, глядя на меня во все глаза. — Счастлив? — Она судорожно вздыхает. — Ты счастлив? — Она переводит взгляд на тесты. — Мне восемнадцать, Ноа. Мне еще четыре года учиться. Как я справлюсь?

Она закрывает рот руками. — Боже, я буду матерью-одиночкой в восемнадцать... девятнадцать. Мои родители. Пресса. Другие студенты... — Она закрывает лицо руками, содрогаясь от рыданий.

Я встаю позади нее и обнимаю. — Ты не будешь матерью-одиночкой. У нас есть девять месяцев, чтобы подготовиться. Это не случится завтра. Плевать на всех остальных. У нас есть пара месяцев, пока не станет видно живот. А потом будем решать проблемы по мере их поступления. Ладно?

Карла поворачивается в моих руках, вытирая слезы. — Как ты можешь быть таким спокойным?

Я ободряюще улыбаюсь ей. — Моя паника сейчас не поможет. К тому же, это не самое худшее, что могло случиться. Я лучше предпочту, чтобы ты была беременна, чем серьезно больна.

На ее лице отражается благоговение, она шепчет: — Ты правда меня любишь.

Я усмехаюсь.

— Конечно. Твоя беременность не меняет моих чувств к тебе.

Она качает головой. — Нет, просто... — она хватает ртом воздух, — где-то глубоко внутри я не могла поверить, что ты действительно меня любишь... до этого момента. — В ее взгляде появляется нежность, она касается моей челюсти. — Большинство парней сбежали бы со всех ног, а ты... ты вообще настоящий? — Она снова хмурится. — Может, я сплю?

Я смеюсь и крепко прижимаю ее к груди. — Нет, это происходит наяву. — Взяв ее лицо в ладони, я нежно целую ее в губы. — Мы создали жизнь вместе, Карла.

Только сейчас новость, кажется, окончательно доходит до нее — ее лицо искажается, и она утыкается мне в грудь, ища защиты. Я держу ее, пока она не успокаивается, вытираю слезы с ее щек и говорю:

— Я люблю тебя больше всего на свете. Я позабочусь о тебе и о нашем малыше.