Бесчувственный наследник

ГЛАВА 28

НОА

— Карла, куда поставить комод? — кричу я.

Она заходит в комнату, оглядывается и указывает на стену у окна. — Туда, пожалуйста.

Мы с Као поднимаем его, переносим на место и отступаем на шаг.

— Идеально, — сияет она. — Спасибо, парни!

Карла убегает обратно в гостевую, чтобы закончить там дела вместе с Фэллон.

Сегодня все наши друзья собрались здесь, чтобы помочь нам с переездом. Я очень им благодарен, иначе не представляю, когда бы мы все это закончили.

— Слушай... — начинает Као. — Почему ты не нанял грузчиков?

Я усмехаюсь, вспоминая, что задавал ему тот же вопрос, когда они с Фэллон переезжали в свой дом. — Карла хотела именно так. Если бы решал я, я бы точно нанял компанию.

Као взрывается смехом: — Она вьет из тебя веревки.

Я качаю головой, но признаю: — Да, есть такое.

Мы выходим из комнаты и спускаемся вниз, чтобы посмотреть, что еще осталось сделать. Форест и Ария на кухне распаковывают наборы тарелок и чашек, которые купила Карла.

— Ноа? — слышу я голос Карлы.

Я подхожу к лестнице и смотрю вверх: — Да?

— Ты не видел тумбочку для гостевой спальни?

— Посмотрю внизу.

Поискав, я нахожу ее в столовой и быстро отношу Карле. Поставив ее у кровати, я подхожу к ней вплотную. — Когда ты собираешься сделать перерыв?

— Прямо сейчас, — отвечает она, потирая бок.

Я убираю ее руку и начинаю массировать ей поясницу. — Тебе стоит прилечь. Я закончу сам.

— Да, Ноа прав, — вставляет Фэллон. — Ты весь день на ногах. Иди вздремни.

Карла качает голвой: — Я в порядке, ребят. К тому же, мы почти закончили.

— Когда будешь обустраивать детскую? — спрашивает Фэллон.

— Ария собирается расписать мне стену. Сказала, это займет недели две. Подожду до тех пор, — отвечает Карла. Она кладет руку мне на затылок и притягивает для поцелуя, а затем говорит: — Давайте за работу. Чем быстрее закончим, тем быстрее отдохнем.

Оставив женщин, я иду искать Као. Нахожу его снаружи — он грузит пустые коробки в арендованный нами фургон. Я принимаюсь ему помогать.

— Осталось всего четырнадцать недель, да? — спрашивает Као.

— Ага.

— Дату родов уже поставили?

— Доктор Уэллс говорит, что Хейли должна появиться примерно 12 мая, — отвечаю я. — Но это лишь предположение.

После того как я с блеском защитил диплом, мои дни заполнены работой в Indie Ink, а ночи я провожу с Карлой. Кажется, мы входим в привычный ритм, и я больше не чувствую той старой неприкаянности. Я оглядываюсь на дом, который отныне будет нашим, и улыбка сама собой появляется на губах.

Все встает на свои места.

Я поднимаю взгляд на второй этаж и улыбаюсь еще шире, видя Карлу, которая смотрит на меня из окна. Она посылает мне воздушный поцелуй и возвращается к своим делам.

Три года назад была похожая ситуация — я поймал взгляд Карлы из окна ее спальни. Тогда это наполнило меня тревогой, но сейчас... сейчас это наполняет меня счастьем. Забавно, как жизнь подкидывает крученые мячи, которые поначалу кажутся худшим, что могло случиться, а в итоге оборачиваются величайшим благословением.

Как только мы обустроились на новом месте, Карла решила, что пора собрать наших родителей на ужин.

И вот результат: кухня пылает, пожарная сигнализация орет, потому что Карле непременно захотелось попробовать приготовить еду самой.

— Я разберусь! — говорю я, туша огонь.

— Мое жаркое... — хнычет Карла.

Я открываю окна и заднюю дверь, чтобы выпустить дым, и выключаю сирену. Подхожу к расстроенной Карле, обнимаю ее и говорю:

— Не переживай. Я закажу еду из ресторана. У нас еще есть время.

Подбородок Карлы дрожит, она смотрит на меня: — Но я так хотела приготовить все сама.

— Я знаю. — Я целую ее в губы. — В следующий раз обязательно получится, хорошо? — Я разворачиваю ее и подталкиваю к выходу из задымленной кухни. — Иди прими ванну с пеной, расслабься, пока я тут все подготовлю.

Карла кивает, и я провожаю ее наверх в ванную. Убедившись, что температура воды в порядке, я целую ее в лоб.

— Отдыхай. К тому моменту, как ты закончишь, у меня все будет готово.

Карла наклоняет голову, глядя на меня с восхищением.

— Ты идеальный.

Уголок моего рта приподнимается.

— Только для тебя.

Она качает головой.

— Нет. Ты самый настоящий ангел, честное слово.

Я притягиваю ее к себе и нежно целую. После той стрельбы мне трудно выпускать ее из виду. Мой инстинкт защитника работает на пределе. А еще я осознал, что Карла незаменима. Каждое биение моего сердца наполнено счастьем и любовью благодаря ей.

— Это ты ангел — потому что носишь нашего ребенка, — шепчу я и подталкиваю ее к ванне. — Не торопись.

Как только дверь за ней закрывается, я бегом возвращаюсь на кухню, на ходу доставая телефон. Делаю заказ в ближайшем ресторане и принимаюсь убирать беспорядок. Зажигаю ароматические свечи, чтобы перебить запах гари.

К тому моменту, как на кухне снова воцаряется чистота, привозят заказ. Я как раз перекладываю еду из контейнеров в стеклянную посуду, когда Карла возвращается.

— О боже, Ноа! Как ты умудрился сделать все так быстро? — Ее глаза округляются. — У тебя есть суперспособности, о которых я не знаю?

Я усмехаюсь, ставя еду в духовку, чтобы она не остыла. — Тебе лучше?

— Да. И все благодаря тебе. — Карла берет меня за руку и тянет из кухни. — Теперь твоя очередь прихорашиваться. А я накрою на стол.

Я с облегчением выдыхаю и иду в спальню. Пока Карла счастлива — счастлив и я.

КАРЛА

Сегодня мы закончили украшать детскую, и, оглядываясь вокруг, я чувствую, что сейчас лопну от счастья. Тема с божьими коровками и малинкой добавила комнате ярких красок.

Ноа берет книгу с детскими стишками и садится в кресло-качалку.

Похлопав по колену, он ухмыляется мне. Я осторожно устраиваюсь у него на коленях, обнимаю за шею и кладу голову ему на плечо.

Ноа открывает книгу на первом стишке и начинает читать:

— «Шалтай-Болтай сидел на стене... Я до сих пор не пойму, зачем яйцу сидеть на стене, ну да ладно».

Он продолжает читать, и я не выдерживаю, прыская со смеху. Когда Ноа заканчивает, он говорит:

— А ведь когда-то вокруг этого Шалтая-Болтая была целая дискуссия...

Я снова смеюсь и, похлопав его по груди, бормочу: — Почему я не удивлена, что ты и это знаешь?

Ноа откладывает книгу, берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо.

— Да, но ты все равно меня любишь.

— Всем сердцем, — шепчу я. Глядя в его глаза, я думаю о том, какой путь мы прошли. — Только подумай: год назад ты со мной и слова не ронял без крайней нужды, а теперь читаешь мне детские стишки.

Он наклоняет голову, и его лицо смягчается от нежности. — Да, посмотри на нас теперь.

Я усмехаюсь, пропуская пальцы сквозь его волосы. — Я знала, что ты в итоге будешь моим.

— Да? И как же? — спрашивает он, поглаживая мой живот.

— Чувствовала это нутром, — признаюсь я. — Ты будто врос в мое сердце.

Ноа улыбается: — А ты для меня — само воплощение чувств... любви и жизни.

От его слов эмоции захлестывают меня так сильно, что кажется, они вот-вот выльются слезами из глаз.

— Я люблю тебя, Ноа Уэст.

Я подаюсь вперед, прижимаясь своими губами к его, и вскоре мы теряемся в поцелуе, полном всего того, что мы чувствуем.

Поскольку мне рожать в мае, академия разрешила мне ускорить обучение, чтобы я могла сдать экзамены до того, как начнутся роды. Это значит, что я учусь как проклятая. К счастью, конспекты Ноа сильно облегчают задачу. Закрыв глаза, я бормочу: — Пригодится ли мне хоть что-то из этого в реальном мире?

Хейли потягивается внутри, и я тут же улыбаюсь. Поглаживая живот, шепчу: — Еще восемь недель, Хейли-Баг.

Я слышу шаги в коридоре, и в комнату входит Ноа. Он стягивает галстук, бросает его на кровать и забирается на матрас. Наклонившись ко мне, целует в губы.

— Как прошел день?

— Более-менее, — отвечаю я, указывая на ноутбук. — А твой?

Ноа проводит рукой по моему животу, целует его и отвечает: — Долго. Я просто хочу в душ, поесть и обнимать моих девочек, пока не усну.

Я ласково провожу пальцами по линии его челюсти. — Иди в душ, пока я приготовлю еду. Потом отдохнем и посмотрим фильм.

Ноа поднимается: — Звучит отлично.

Я сползаю с кровати и иду на кухню — разогреть стейки и овощи, которые я принесла из университетского ресторана. Надо бы когда-нибудь научиться готовить, но я решила подождать, пока не сдам экзамены.

Когда я расставляю тарелки на кухонном острове, входит Ноа. Спортивные штаны низко сидят на его бедрах, открывая шикарный вид на пресс. Он открывает холодильник и спрашивает: — Что будешь пить?

— Стаканчик тебя, — бормочу я.

Ноа смеется, глядя на меня через плечо. — Просто воды, — поправляюсь я.

Когда мы садимся ужинать, я замечаю, что Ноа хмурится.

— Что-то не так на работе?

Ноа проглатывает кусок и вздыхает: — Там новая секретарша. Вышла неделю назад и... она меня просто бесит.

Я откладываю приборы и наклоняю голову. — Почему она тебя бесит? — спрашиваю я, стараясь не делать поспешных выводов.

— Она не моя ассистентка, но каждое чертово утро приносит мне кофе. И то, как она на меня смотрит... мне не по себе.

Мои брови взлетают вверх. — Ты сказал ей, что несвободен?

Ноа пожал плечами: — В Indie Ink все об этом знают.

— Ну, это не значит, что она знает, — ворчу я.

Ноа смотрит мне прямо в глаза: — И что, мне теперь каждой встречной женщине объявлять, что у меня есть отношения?

Я тяжело вздыхаю. — Нет, это прозвучало бы самонадеянно. — Я беру его за руку и сжимаю. — Завтра я принесу тебе ланч. Ладно?

На губах Ноа появляется улыбка. — Это было бы здорово. Избавит меня от необходимости общаться с ней.

— Только попробуй я заметить, что она на тебя пялится, — ворчу я, чувствуя укол собственничества. — Потому что пускать на тебя слюни могу только я.

Ноа сокращает расстояние между нами, впиваясь в мои губы крепким поцелуем, а затем шепчет: — Обожаю эту твою сторону. Это заводит. Доедай ужин, я забираю тебя наверх.