Бесчувственный наследник

ГЛАВА 8

НОА

Видеть, как Карла рыдает у меня на груди — настоящая пытка. Желая ее успокоить, я целую ее в макушку, но от этого она начинает плакать еще сильнее. В панике я прижимаю ее крепче.

— Тсс... все хорошо.

Боже, как мне ее успокоить? Я пробую гладить ее по спине, но когда и это не помогает, паника внутри нарастает настолько, что я отстраняюсь, обхватываю ее лицо ладонями и прижимаюсь своими губами к ее губам.

Секунду спустя шок от собственного поступка заставляет меня отпрянуть. Я смотрю на ее такое же ошеломленное лицо. Но тут я понимаю, что она перестала плакать, и улыбка сама собой расплывается по моему лицу.

— Эй, сработало! Ты перестала плакать.

Изумление на ее лице быстро сменяется хмурым взглядом.

— Ты поцеловал меня только потому, что я плакала?

Я жму плечами. — Ну, сработало же.

Она хватает ртом воздух, а затем возмущенно выпаливает:

— Ты, черт возьми, поцеловал меня, чтобы я замолчала? Серьезно?!

Я снова пожимаю плечами. — Ничего такого. Это тебя успокоило... — Глядя на то, как она хмурится, добавляю: — В каком-то смысле.

Карла смотрит на меня, а затем качает головой.

— Ты не можешь просто так взять и влепить мне поцелуй. Я была не готова. Я ничего не почувствовала и не поняла. Это несправедливо, Ноа.

Я начинаю хмуриться. — Несправедливо?

— Да! Тот единственный раз, когда ты меня целуешь, а я в таком состоянии... — Она снова качает головой. — Ну уж нет. Я требую переигровки.

— Переигровки? — переспрашиваю я как идиот.

Карла сокращает расстояние между нами, обхватывает пальцами мою шею и тянет меня вниз, одновременно поднимаясь на цыпочки. Ее рот прижимается к моему, и в этот момент мне кажется, что мой IQ падает до нуля, а управление берут на себя гормоны.

Губы Карлы движутся, ее прикосновение робкое, словно она спрашивает разрешения. Пока одна моя рука ложится ей на спину, другая зарывается в ее волосы, чтобы удержать ее. Мои губы приоткрываются, и в тот момент, когда мой язык проникает в тепло ее рта, она издает горловой звук удовольствия, от которого я мгновенно возбуждаюсь.

Я полностью теряю контроль, уступая своей доминантной стороне. Сжимая ее крепче, я отвечаю на поцелуй жестко и требовательно. Вкус Карлы... ощущение ее тела... чувственность, исходящая от нее — все это дурманит. Сердце колотится о ребра, а эмоции взрываются внутри, как фейерверки.

Кожа буквально горит, умоляя о ее прикосновениях. Электрический ток, который гудел между нами, становится в тысячу раз мощнее, грозя испепелить нас обоих. Я понятия не имею, как долго я терзаю ее рот, но когда она отстраняется, я точно знаю: сам бы я не остановился.

Карла смотрит на меня — запыхавшаяся, с широко раскрытыми глазами. Я перевожу дыхание и, проведя рукой по лицу, отхожу назад, чтобы сесть на ее кровать. Я чувствую, что почва уходит из-под ног, и не знаю, с чего начать или как заговорить о том, что только что произошло.

Карла садится рядом, и долгое время мы оба просто смотрим перед собой. Она откашливается и поправляет розовую кофту с длинным рукавом, которая сползла с ее плеча.

— Итак... это только что случилось.

— Да, — бормочу я. Пытаюсь подобрать правильные слова, но, так как я паршиво умею общаться с противоположным полом, слова застревают в горле.

Карла разворачивается ко мне и берет меня за руку.

— Тебе нужно время, чтобы «обработать» поцелуй?

Удивленный, я вскидываю на нее глаза. — Нам не обязательно говорить об этом прямо сейчас?

Уголок ее рта приподнимается, она качает головой.

— Я знаю тебя, Ноа. Тебе нужно время, чтобы понять, что это значит. Я подожду.

— Ты не злишься? — спрашиваю я, потому что любая другая девушка, скорее всего, послала бы меня к черту.

— Ни капли. — Прекрасная улыбка озаряет ее лицо. — Ты меня поцеловал.

Она пожимает плечами, и кофта снова соскальзывает. Высвободив руку, я сам поправляю ткань, прикрывая ее кожу.

— Технически, это ты меня поцеловала.

Карла усмехается: — Да, но ты — тот, кто зашел дальше.

Затем она пародирует Сида из «Ледникового периода»: — «На секунду я правда подумала, что ты меня съешь!»

Я усмехаюсь, улыбка трогает мои губы. Какое-то время я просто смотрю на нее, впитывая это счастливое сияние на ее лице. В груди разливается тепло.

Я причина этого выражения на ее лице.

Я обхватываю ее за шею и притягиваю к себе. Обнимая ее, я шепчу:

— А ты оказываешься тем еще сюрпризом, Карла Рейес.

— Да? — шепчет она в ответ, смыкая руки у меня на шее. — В хорошем смысле?

Я киваю и сжимаю ее крепче. — Мне просто нужно время. Хорошо?

И снова Карла отстраняется первой. Ее взгляд встречается с моим, и любовь, которую я в нем вижу, едва не заставляет меня поцеловать ее снова. Вместо этого я встаю, прячу одну руку в карман, а другой потираю затылок.

— Все в порядке, Ноа, — говорит Карла, поднимаясь вслед за мной. — Иди думай. Я в норме.

Я все еще медлю и, не в силах просто уйти, касаюсь ее щеки. Наклоняюсь и целую ее в лоб. Перед тем как отстраниться, шепчу:

— Спасибо, что понимаешь меня.

Я оставляю ее и выхожу из комнаты. Как только дверь моей спальни закрывается, я стою и тупо пялюсь на ковер как последний идиот. Теперь ясно, что Карла больше не ребенок. И раз это было единственной причиной, по которой я держал дистанцию... что мешает мне теперь?

Ничего. Решительно ничего.

КАРЛА

Я падаю на кровать и с широчайшей улыбкой пялюсь в потолок.

Обалдеть. Просто. Обалдеть.

Это случилось.

Ноа поцеловал меня.

С языком.

Там было очень много языка.

— А-а-а-а-а! — Я издаю радостный вопль, дрыгая ногами и извиваясь на матрасе.

Внезапно дверь открывается, и я резко вскакиваю. Удивление прошивает меня, когда Ноа снова входит в комнату. Он снова садится на кровать и смотрит в пол. Я сижу не шевелясь, не понимая, что это значит. Он же не мог все обдумать так быстро?

Через пару минут он поднимает голову и поворачивается ко мне.

— Ты мне нравишься, Карла.

О боже. Вот оно. Сейчас он снова меня отошьет. Мое сердце начинает сжиматься в комочек.

Затем он бормочет: — Мне нужно, чтобы все шло медленно.

А? Я могу только сидеть и хлопать глазами.

Он делает глубокий вдох, между бровями залегла складка.

— Я не силен в эмоциях.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

— И я не хочу снова причинять тебе боль.

Я снова киваю, сжав кулаки на коленях. Ноа замечает это и, потянувшись к моей руке, обхватывает мои пальцы своими.

— Я хочу попробовать. — Его глаза смотрят в мои с интенсивностью ядерного взрыва.

Я судорожно вдыхаю, когда до меня наконец доходит смысл его слов.

— Но нам нужно двигаться медленно. Мне нужно привыкнуть... ко всему этому.

Я киваю как китайский болванчик.

Ноа смотрит на меня, а затем говорит: — Сейчас самое время что-нибудь сказать.

— О... — это все, что из меня вылетает. Мне хочется броситься ему на шею и целовать, пока мы оба не упадем в обморок от нехватки кислорода. Хочется прыгать и танцевать по комнате, вопя от радости во все горло. Хочется свернуться клубком и зарыдать от облегчения. Вместо этого я шепчу:

— Я согласна на любые твои условия.

Ноа склоняет голову и прищуривается: — Выплесни это, а то взорвешься.

Словно мое тело только и ждало разрешения — я бросаюсь вперед и крепко обхватываю его за шею. Прячу лицо у него на плече, вдыхая тепло его кожи, и дрожащий вздох вырывается из груди.

Наконец-то. Спустя столько лет.

После того как я не сдалась и бесконечно надеялась, после всех слез, тоски и снов о будущем, которое могло никогда не стать моим — Ноа готов попробовать.

— Спасибо, — шепчу я, мой голос охрип от счастья, которое пронзает меня, как миллион солнечных лучей.

Ноа обнимает меня в ответ и целует в плечо.

— Я должен кое-что сказать.

Я киваю, не отрываясь от него.

— Мне жаль, что я разбил тебе сердце, когда ты призналась в любви. Но я все еще считаю, что поступил правильно. Ты была слишком молода.

Я отстраняюсь и снова пародирую Сида: — «А, ты же меня знаешь, я слишком ленив, чтобы держать обиду».

Ноа усмехается. Откашлявшись, я поднимаю на него глаза.

— Но ты ведь правда не против того, чтобы мы попробовали?

Уголок его рта ползет вверх.

— Да. То, что тебе исполнилось восемнадцать, изменило ситуацию.

Я морщу нос.

— И это единственная причина?

Он качает головой.

— Нет.

Улыбка расплывается по моему лицу, и когда он замолкает, я начинаю подпрыгивать на кровати: — Ну же, ты меня убиваешь!

Он смеется.

— У меня начали появляться чувства к тебе.

— Какие?! — слово вылетает само собой.

— Такие... что тебе придется подождать, пока я сам разберусь, что это, — поддразнивает он.

— Бабочки? — спрашиваю я.

Улыбка Ноа становится шире, он кивает.

Я игриво двигаю бровями: — Покалывание «внизу»?

— Черт! — Он разражается коротким смешком. — Ты ведь не остановишься, да?

Я качаю головой, но все же решаю отступить, не желая давить на него слишком сильно.

— Я просто дразнюсь.

Мы смотрим друг на друга, и новая волна счастья накрывает меня.

— Можно задать вопрос? — спрашивает Ноа, наклонив голову.

— Конечно.

— Почему ты сказала, что я стою этой «работы»? Что делает меня стоящим?

Я беру его за руку, и когда наши пальцы переплетаются, я чувствую знакомый ток в венах.

— Физически — ты мой идеал. У тебя блестящий ум, и да, большинство людей тебя не понимает, но для меня это чертовски сексуально, — отвечаю я прямо. — А еще в тебе есть что-то такое... резкое, острое... — я делаю вдох. — Это вызывает зависимость.

Ноа не сводит с меня глаз: — Ты не считаешь меня странным?

Качая головой, я шепчу: — Каким угодно, только не странным.

Ноа кивает и переводит взгляд на наши соединенные руки — я знаю, он обрабатывает информацию. Спустя минуту он снова смотрит на меня.

— Ты ведь не против «медленного темпа»?

— Да! — я быстро киваю.

— Посмотрим, что из этого выйдет, а потом сможем поговорить о... ну, ты понимаешь... о том, чтобы зайти дальше, — говорит он, явно чувствуя себя неловко, когда дело касается планирования наперед.

Я наклоняюсь и целую его в щеку. Отстранившись, шепчу:

— Давай дадим нам пару недель. Если ты почувствуешь, что не можешь быть в отношениях со мной, мы просто останемся друзьями. Я просто хочу, чтобы ты знал: я благодарна тебе хотя бы за то, что ты пытаешься.

Ноа смотрит на меня как на неразгаданную тайну, а затем встает.

— Я пойду спать.

— Хорошо. — Я улыбаюсь ему. — Сладких снов.

Он наклоняется и нежно целует меня в лоб. — Спокойной ночи.

Я смотрю, как он уходит, а потом пускаюсь в победный пляс, прежде чем снова рухнуть на кровать.